Сергей Новиков – Генерал любви (страница 1)

Сергей Новиков

Генерал любви

ГЕРОИ

На лёгких морских волнах где-то вдали от берега плавно покачивались двое. Его звали Абраха, а её - Уэсби. Она была жена Абрахи. Он был миллиардером, а она африканкой. Им предстояло улететь с Земли и, возможно, насовсем.

- Уэсби, где бы ты хотела побывать?

- Мы побывали везде, где только можно. Я хочу быть там, где ты.

- А я хочу побывать там, где есть то, чего я никогда не видел, не знал, и откуда не хочется уходить.

Уэсби вопросительно посмотрела на мужа. Они сидели в шезлонгах на борту своей огромной яхты. Вокруг расстилалось море и солнечный свет. Ей было хорошо и никуда не хотелось уходить. Она не очень понимала, о чём говорит её муж.

- Хочу махнуть за границу, - мечтательно проговорил Абраха.

- Мы с тобой из этих заграниц не вылезаем. И везде мы, как дома. Разве не так, дорогой?

- В том то и дело, что вылезаем, из одной в другую. Хочу попасть в окончательную заграницу, в самую лучшую заграницу, и навсегда.

- Одень, пожалуйста, шляпу от солнца, - заботливо попросила Уэсби. – Мне кажется, тебе голову напекло.

У самой Уэсби были густые чёрные волосы, настолько густые, что сквозь них не мог пробиться ни один, даже самый наглый, солнечный луч. Даже яд страшной змеи мамбы не смог бы пробиться сквозь густые чёрные волосы Уэсби. Поэтому солнечный удар ей не грозил.

Абраха послушно надел шляпу с широкими полями, поднялся с шезлонга и заходил по корме от борта к борту. Он давал понять, что находится в здравом уме, а не под воздействием теплового удара. Борта яхты были окаймлены золотистыми поручнями.

- У яхты есть границы? – спросил он.

- Да, ты стоишь у границы, - ответила Уэсби.

- Хорошо. А что за границей яхты?

- Море, дорогой. Может быть, тебе нужно искупаться?

- А что за границей моря? - не унимался Абраха.

Уэсби включилась в игру.

- За границей моря земля, а за границей земли море, а за …

- А за границей планеты Земля? – перебил жену Абраха.

- За границей планеты Земля космос, дуралей. К чему ты клонишь?

- А что находится за границей космоса?

- Ну, не знаю, - сдалась Уэсби.

- Вот к этому я и клоню. К тому, что есть нечто, о чём мы вообще ничего не знаем. Вот туда-то я и хочу.

- Ты хочешь за границу космоса? - Уэсби даже не пыталась взвесить слова перед тем, как их произнести.

- Умница, - Абраха был доволен. – Хочу посмотреть на обратную сторону вселенной.

ДЛИННЫЕ ВЕЧЕРНИЕ КОРИДОРЫ

Однажды я катил каталку по больничным коридорам. В тот вечер во мне мелькнуло детство. Удивительно, какой момент выбрало детство, чтобы вклиниться в мою взрослую жизнь. Я рулил каталкой, на которой лежала мама. Она упала, и теперь надо было сделать рентген, чтобы узнать, есть перелом или нет. Дело было вечером, коридоры пустовали, за окнами было темно. Я катил, толкал сзади. Рулить оказалось не так просто. Каталка норовила отклониться, врезаться в стену, не вписаться в поворот. Тем вечером я незаметно для себя перестал быть взрослым. Словно в какой-то игре участвовал. Мне понравилось рулить каталкой, вписываться с усилием в повороты. Это было необычно, раньше мне не приходилось укрощать каталки. Вот это-то ощущение игры, детскости, не серьёзного отношения к происходящему и запомнилось мне. Я стал самим собой. Мне было запредельно хорошо. Перед кабинетом рентгена рядом со мной сидела весёлая санитарка, она рассказывала о возможных тяжких последствиях падения, а я будто провалился куда-то. Куда-то в далёкое детство, в котором любое место, даже больница превращались в нечто загадочное, увлекательное, неизведанное. Какое-то настоящее состояние, простота сердца. Всегда бы так.

После такого потрясения я поступил на курсы каталочников и окончил их с отличием. Узнал, из чего состоит каталка, как ей управлять, каких больных с какой скоростью можно перемещать. И всё такое. Меня сразу же пригласили в лучшую больницу.

Теория вождения каталки быстро обросла практикой. Я управлялся с каталкой, как тогда, в первый раз, когда во мне проснулось давно забытое желание играть. У меня очень хорошо получалось, ни разу никого не уронил.

У меня появился друг – медсестра Иона. Она шла по коридору, а я мчался порожняком.

- Садись, подвезу, - предложил я ей.

Она села, достала из кармана белого халата книгу и углубилась в чтение. Будто кататься на каталках было для неё обычным делом, как в метро.

Я многим предлагал прокатиться на каталке, но никто никогда не соглашался. Смотрели на меня с улыбкой, или с недоумение, или шарахались от меня в сторону, к стене прижимались, всем видом показывая – проезжай поскорее. А эта села по первому зову, как ни в чём не бывало и едет.

Она мне очень понравилась. Не хотелось прерывать её чтение, не хотелось всякие глупые разговоры заводить, но надо же мне знать, где её высадить. Я мчался в другой конец больницы, через приёмный покой на улицу, к машине скорой помощи, за очередным пациентом.

- Прошу прощения, - не сбавляя хода, обратился я девушке-медсестре. – Тебя где высадить?

- Возле вечной жизни, - ответила девушка-медсестра.

Я тут же свернул в другой коридор. Вот что значит мастерство. Влёт всё воспринимаю, как многоопытный таксист, сразу представляю пункт назначения и кратчайший путь к нему.

- Остановка вечная жизнь, - сказал я, когда мы добрались туда, куда надо.

Девушка заложила книгу закладкой, легко спорхнула с каталки и исчезла в вечной жизни. На меня она даже не посмотрела, словно я был машинистом электропоезда.

Я решил, что она будет моим другом. Я не знал её имени, не знал, встречу ли её ещё когда-нибудь в пределах конечной жизни. Я назвал её Иона.

Да, это мужское имя. Так звали человека, которого проглотил кит ровно на три дня, а потом выплюнул или блеванул Ионой. Не знаю, как этот процесс у китов называется. Но мне показалось, что такое имя вполне подходит девушке-медсестре с книжкой.

Я погнал дальше. Мне нравится катать людей. Пока я их качу, я их лечу. Так я для себя решил. Испускаю лечебные волны, точнее, волны радости, потому что мне всегда радостно, а это лучшее средство от любых недугов.

Всегда надеюсь, вот докачу пациента куда надо, а он сам встанет с каталки и домой пойдёт. Скажет: спасибо, у меня всё в порядке, всё зажило, срослось само собой, ненужное исчезло, нужное добавилось. Пациенту даже в голову не придёт, что это я его излечил своими волнами радости. Так я мечтаю, когда кого-нибудь везу. Правда, пока исцелений на каталке не случалось видимым образом. Ну и ладно. Я от этого не меняюсь.

Там, в вечной жизни, самый главный - Анатом. Значит, Иона его помощница.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛУЧАЙНОГО ЗНАКОМСТВА

Дзынь. Снова меня вызывают. Иногда поступает сразу несколько заказов. И я в один миг выстраиваю маршрут, чтобы все заказы обслужить как можно быстрее. Но вообще, мне нравиться не торопиться. Идти не спеша, по сторонам смотреть, словом перекинуться с кем-нибудь, прочувствовать неповторимость момента. Да, неповторимость момента.

- Привет, Пластырь, - окликнул меня приятный голос.

Это была Иона. Я сразу узнал её голос.

Первый раз в жизни меня назвали Пластырем, и я при этом сразу понял, что обращаются именно ко мне. Вроде бы я к ней не клеился, почему же она меня так назвала? Всё это мелькнуло у меня в голове, но я быстро сориентировался, остановился, обернулся и ответил:

- Привет, Иона.

Она вышла из вечной жизни, а я в это время проходил мимо. В последнее время я зачастил в эти края. Каталка помимо моей воли сама выруливала к этим местам. Иона окликнула меня как старого знакомого.

- Подвезёшь? – спросила она.

Я молча сделал изящный приглашающий жест. Она оценила мои манеры, села на каталку, но на этот раз не стала доставать книгу.

- Почему ты назвала меня Пластырь? – спросил я, трогаясь с места.

- Не знаю. Ты мелькнул в своём длинном белом халате мимо двери вечной жизни, словно пластырь, готовый прикрыть чью-то рану.

- Понятно. У Анатома трудишься?

- Собираю материал.

- О чём?

- О вечной жизни. О чём же ещё?

МИСС МИРА

Они познакомились в африканском аэропорту. Абраха только что прилетел, ему казалось, что он оказался на какой-то другой планете. На Альфа Центавре, где всегда нестерпимо жарко. Горячий воздух кружил голову. Казалось, он не идёт по земле, а плывёт в лодке. Навстречу ему, колеблясь и покачиваясь на волнах раскалённой земли, проплывали другие лодки. На какое-то мгновение его взгляд соприкоснулся с взглядом красавицы африканки. Она тоже плыла в лодке, в которой было полным- полно красавиц. Они весело гомонили, беззаботно смеялись, наслаждались жизнью и всеобщим вниманием. Над их головами развевался парус. На нём шелестели буквы «Большое мировое турне «Красота за мир». По альфа-центаврскому жару неспешно проплывали мисс мира из разных стран, которые в последние несколько лет становились победительницами конкурса «Мисс мира». Но взгляд Абрахи встретился только с взглядом одной из красавиц, с взглядом африканки.

Красота за мир, мир за красоту, - едва шевеля мозгами, подумал он. Мир красив, красота мирна. Что могут сделать мисс мира для мира?

Красавица африканка прочно отпечаталась в мозгу, в сердце, в недостающем ребре. Горячий мираж постепенно начал таять, меркнуть, исчезать и вот-вот должен был исчезнуть, оставив в памяти лишь случайную встречу двух опрокинутых зрачков. Абраха стряхнул с себя наваждение, решительно схватил африканку за руку и выдернул из толпы красавиц.