Сергей Носов – Фирс Фортинбрас (страница 38)

Лично мне довелось петь куплеты. Нашу агит-группу возили по области. Лишь один раз во мне узнали измерителя электрического сопротивления тела. В Красной Горке после выступления ко мне подошёл тот самый старик, который однажды поведал нам с Гаврилычем, что его электрическое сопротивление с возрастом только растёт. Наверное, бывший электротехник. Он сказал, что у них в магазине незаземлённый холодильник убил милиционера с первого раза, а вот сколько раз его било током от этого холодильника – и хоть бы что.

41

Что стало за эти годы с героями, сведениями по большинству не владею.

Маме Буткевича должно быть порядка ста двадцати. Папе Хунглингера примерно столько же.

Буткевичу не менее девяноста.

Надеюсь, приём трёх капель натощак им всем помог.

Давно уже нет передачи «Парламентский час», но к бывшим депутатам того созыва у меня устойчивый интерес: некоторые очень недурно выглядят, почти не стареют.

Им тоже, надеюсь, пошло на пользу.

Я вот выпил тогда зараз всю бутылочку и не умер, остался жив. А сколько было предупреждений!

И всё же на меня, полагаю, эликсир тоже подействовал. Хорошо выгляжу. Относительно хорошо, разумеется. А мог ведь коньки откинуть прямо тогда.

Если этому верить.

Только как же не верить, когда бесспорен главный эффект.

Жизнь – промелькнула.

Можно вспомнить минуты, часы, какие-то сутки… как набулькал в себя эту сладкую воду… ну набулькал, и вот результат: пропасть, временна́я дыра, лишь моргнул – и вот я какой. А годы-то где? Что за годы, когда годы – минуты?

Это понятно про годы – жизнь быстротечна, мы знаем, но всё ж не настолько!

Не настолько, как в моём случае!

Время моё быстрее летит. Только спорить не надо.

Ну и будет сто двадцать, допустим, мне лет, а толку-то что?

Что толку, если так же буду репу чесать: что это было?

И было ли что?

Жить надо текущим моментом. Так я и делаю.

Психоневропатолог, первый ещё (когда всё случилось), посоветовал не уходить из профессии. Если я перестану актёрствовать, так может случиться, что я потеряю себя. Или наоборот – обрету. В моём случае это одно и то же. И то и другое для меня одинаково нехорошо.

Я не ушёл.

То есть как не ушёл?.. Всякое было… Вот, например, я последние годы, главным образом, «петрю» (как теперь говорят). Изображаю Петра Великого. Если не халтурить, надо выкладываться – роль не простая. Да и человек был не простой. Но у меня данные…

В этом амплуа я достаточно хорошо известен. На пристани, в парке у памятника, на площадях я уже давно не выступаю. Меня приглашают на торжества. Редкое массовое зрелище проходит без моего участия. Иногда зовут в другие города даже.

На личность Петра у меня свой, особый взгляд. Я Петра, мне кажется, хорошо понимаю, он изнутри мною прочувствован. Может быть, поэтому я не желал бы встречи с ним, окажись я в восемнадцатом веке, в начале. Иногда я представляю себя историческим Петром, настоящим, который глядит на меня, облачённого в бутафорский мундир, и тогда нам обоим становится страшно. Мне кажется, я сумел бы роман написать – «Пётр I», если бы он не был написан раньше. Собственно, я и пишу в известном смысле о нём – о себе. Правда, другую историю.

Пора её завершать.

Клара Келлер к нам приезжала, наша испанка. Я с ней встречался. Сколько же лет мы не виделись? – Ой, сказала, давай не будем считать.

Это было в феврале двадцатого, за месяц до объявления пандемии, сказала, что ей к лицу медицинская маска, у нас ещё никто не думал о масках, мы сидели за столиком в кафе «Изумруд», не хотела снимать.

Потом, конечно, сняла.

– А ты всё такой же. Стал ещё крупнее как будто?

Это верно. Я немного подрос. Уже будучи взрослым – на пять сантиметров.

– Полное совпадение с ростом Петра, представляешь?

– Я в тебя верила, Кит.

Показывала сына и внучку. Ещё она любит снимать закаты. Обо мне не расспрашивала, рассказывала о себе. Слышала, что я преподаю актёрское мастерство. Я сказал: да, в частном порядке. Одному литератору.

Я и сам, между прочим, пишу. О чём?

– О нас с тобой, Кларка, хотел написать. О нашем сумасшедшем романе! Как возили спектакль в Обнинск… Как Мужикян едва с ума не сошёл, когда ты со мной поселилась…

– Молодая была – экспериментировала.

– А не пошла за меня, я предлагал…

– А как тонули на том плоту… из бутылок пластмассовых?

– Да, да, да! Уже стал писать… Только отвлёкся на первой же странице, и понесло меня про другое!..

Спросил, не собирается ли возобновить «Стулья»? А то бы я помычал.

– Ты прекрасно мычал! Так никто мычать не умеет.

– Мерси.

«Гамлета» хочет поставить – у нас. Приглашает наших общих знакомых, с кем уже приходилось работать. Нет Офелии. Сам Гамлет, конечно, забит. (Неплохо сказал?..) Сын у неё – звезда восходящая, вылитый Гамлет.

– А кто Фортинбрас?

Ещё не решила. Кирилл себя предлагал.

Жив Кирилл, жив-здоров, правда, без почки одной, жив, но только:

– Да какой Фортинбрас из Кирилла? Ты шутишь? Кирилл – Фортинбрас? Не хочу интриговать, но лучше меня не найти Фортинбраса.

Объяснил, почему это так. Разволновался немного.

У меня с Фортинбрасом по жизни, как с той же ворованной колбасой: у меня Фортинбрас – та же константа!.. Но как объяснить?..

– Хорошо, хорошо, я не спорю, ты лучше… наверное… Ты, говорят, давно не играл… Не знала, что в форме… Слушай, а как насчёт тени отца?..

– Отца Фортинбраса?

– Гамлета! Почему Фортинбраса? Она же вылитый ты… Сто процентов. Там, правда, текста побольше…

– Кларушка, солнце моё, ты думаешь, я умею только мычать?.. Дай мне Фортинбраса, не пожалеешь.

– Кит, прости. Для Фортинбраса ты слишком велик. Под себя весь финал подомнёшь. Вот если в начале… А там нет Фортинбраса. Только тень отца Гамлета… Это лучше. Зачем вообще Фортинбрас? Если честно, мне Фортинбрас только мешает. Довесок какой-то. Раньше многие вообще без него обходились. Да и сейчас выкидывают. Он же агрессор, завоеватель, на всех нападает. Зачем на Польшу напал? У нас не любят его, без него лучше. Нет, правда. Не решила ещё, так ли он нужен.

– Ну ты, Клара, даёшь! «Гамлет» без Фортинбраса? Вы все с ума посходили.

Я рассказал ей о значении образа. О том, как с ним генетически связан чеховский Фирс. О своих изысканиях. Всё это было открытием для неё. Ничего вообще о Фортинбрасе не знала. Даже засомневался, читала ли она «Гамлета».

Она ничего не знала даже про глухонемого из «Стульев», сама же которые ставила, причём со мной.

– Ты у меня в спектакле мычал и думал при этом о Фортинбрасе?

– Я тебе всё расскажу…

Выслушала меня с изумлением.

– Ну что ты заводишься? Я боюсь такого тебя. Вы оба не годитесь. Возраст не тот. Фортинбрас – ровесник Гамлета. Вот и весь разговор.

– Но и Гамлет не мальчик…

– Перестань. Гамлет всегда молодой.