Сергей Носницын – Цена легенды (страница 3)
Вечером, у себя дома, она протёрла оружие. Аккуратно, как будто чистила память.
Потом подошла к стене, где висела карта города.
Красная точка – склад Кантуева.
Синяя – место покушения.
Жёлтая – офис Чеканова.
Третья точка появилась спустя минуту. Она поставила её вслепую.
Наугад. Или нет.
– Ты где-то рядом, – сказала она.
– И ты больше не призрак. Ты цель.
ГЛАВА 6: Он жив
Она не включала свет.
Дом был погружён в серую тень, разрезанную лишь проблесками света с улицы. Лампа в коридоре моргнула, как старик, собирающийся что-то сказать – и снова замерла.
Анастасия села на пол перед старым сейфом, вмонтированным в стену. Пальцы двигались чётко, без промедления. Щелчок. Металл открылся с приглушённым скрежетом.
Внутри – не деньги, не оружие. Только одна вещь: чёрный пластиковый кейс, обмотанный скотчем.
Она положила его на стол, срезала лезвием ленту.
Внутри – старый ноутбук. Без интернета, без GPS. Отключён от мира.
Она включила его, терпеливо дождалась загрузки. Потом открыла папку с меткой “Архив-02”.
Папка весила мало, но содержала всё.
Записи с камер наблюдения. Фото. Списки. Схемы. И одно видео.
Название файла: «Блок 17. Архив. 1996.avi»
Она нажала «воспроизвести».
Пошёл чёрно-белый, зернистый видеоряд: лестничная клетка.
Двое мужчин. Один в балаклаве, второй без – моложе, с резкими чертами. Камера смотрит сверху вниз.
Молодой – тот самый.
Она смотрела, не отрываясь.
Он держал в руках пистолет. Он говорил – звука не было, но губы читались:
«Она не уйдёт.»
Потом – вспышка. Камера трясётся. Запись обрывается.
Анастасия остановила видео.
Пауза.
Она сделала скрин, увеличила лицо.
Глаза. Лицо. Шрам, которого не было тогда.
– Это ты, – тихо сказала она.
Открыла вторую вкладку. Там – свежая фотография, распечатанная пару дней назад её человеком.
Мутное фото из торгового центра. Камера слежения. В толпе – лицо.
То же.
Старше, грубее. Но точно он.
Имя в досье – Алексей Стронский. “Стрелок”. Считался погибшим в 1997 году при «зачистке» в Одинцове. Тело не найдено. Тогда она была уверена – он мёртв.
Оказалось – он просто исчез.
Ждал.
Ждал её.
Позже, ближе к ночи, она стояла у окна.
На улице моросил дождь. Городецк спал, или делал вид.
В окне отражалось её лицо. Холодное. Какое то другое..
– Ты выжил, – сказала она своему отражению.
– Тогда зря. Я исправлю это.
В это же время – в комнате где-то на окраине – он смотрел в темноту.
Мужчина с усталым лицом, со шрамом на щеке. На столе – фото: Анастасия. Новое. С сегодняшней датой.
Он взял его, медленно сложил и положил в карман.
– Пора, – сказал он.
И вышел.
ГЛАВА 7: Схемы и следы
Комната была голой. Без мебели. Только складной стол, лампа и карта города, развернутая на стене.
Анастасия стояла босиком, с кружкой чая в руке. На карте – линии, стрелки, флажки разных цветов. Она наносила их вручную: синие – маршруты старых поставок, красные – новые связи Горина, жёлтые – имена тех, кто ещё может помочь. Или предать.
На одном из фото – Чеканов. На другом – Горин. Ещё ниже – серое лицо без имени: Алексей Стронский. Стрелок. Под ним – прочерченный жирной линией вопрос.
Максим сидел у окна. Пил кофе, молчал. Учился у неё молчать – точнее, не вмешиваться, пока она строит войну.
– Банки? – спросила она, не глядя.
– Всё, как ты говорила. После твоего «исчезновения» все активы в «Восточной группе» отошли Горину. Через подставные.
Чеканов оформил часть логистики на фиктивную фирму – «Сплайн-сервис». Но она пуста – только прокладка.
– Паспорта?
– Под чужими именами. Операции идут через Кипр. Там юрист – бывший твой. Переехал и стал вдруг «честным».
– Идиоты, – сказала она. – Думают, если я ушла – то умерла. А мёртвые не возвращаются.
– Ну… по статистике – нечасто, – пробормотал Максим.
Она чуть усмехнулась, но не отвлеклась.