Сергей Носницын – Потерянная секунда (страница 2)
Отражение молчало тоже.
Он поднял руку. Отражение повторило движение зеркально, без заминки.
И вдруг стало обидно. Остро, по-детски.
– Хорошо, – выдохнул он.
Отражение не шелохнулось. Губы его остались сомкнуты. Оно просто смотрело – пристально, изучающе.
Лев сделал шаг назад.
Теперь отражение повторило его движение.
С задержкой.
Он собрался и направился домой.
Дома он не стал включать свет. Квартира приняла его в тишину, заполнила собой пустоту вокруг. Он прошёл в спальню, сел на край кровати, глядя в тёмное окно.
Вспомнилось детство. Отец учит кататься на велосипеде – асфальт плавится от жары, пахнет резиной и пылью. Он летит через руль, бьётся подбородком, кровь капает на коленку. Отец смеётся, подаёт руку: «Вставай, герой».
Картинка яркая, до мурашек.
А следом – другая. Тесная комната, отец стоит у стола, между ними ссора. Лев пятится, спотыкается, бьётся затылком? подбородком? – об угол. Отец молчит. Не подходит. Кровь он вытирает сам.
Обе сцены одинаково реальны. Он трогает подбородок – шрам на месте. Но от чего он остался?
Лев открыл в смартфоне архив личного профиля. Хотел посмотреть какой вариант записан в системе.
Он закрыл файл, не пытаясь оспорить.
Ночью приснилась Анна. Только не одна – три. Они стояли в комнате без окон, без дверей,заполненной просто белым светом со всех сторон. Женщины начали говорить по очереди.
Первая сказала спокойно, но веско:
– Ты обязан выбрать.
Вторая зашептала горячо, почти касаясь губами уха:
– Не смей выбирать. Слышишь? Не смей. Ни в коем случае.
Третья молчала. Просто смотрела, чуть склонив голову, когда смотришь на что-то очень знакомое, никак не можешь вспомнить.
Лев проснулся с ощущением, что не помнит, которая из них смотрела на него дольше других. С этими мыслями он отправился на работу.
Утром, едва войдя в модуль, он открыл папку «Инструкции субъекта». После завершения первичного анализа доступ к файлам должен был открыться.
Видео пошло сразу, без заставок.
Анна сидела перед камерой. Нейтральный фон, прямой взгляд в объектив, сквозь время и пространство – прямо на него.
– Если вы это смотрите, – произнесла она негромко, но очень отчётливо, – значит, вы сейчас пытаетесь собрать меня заново. Пожалуйста, не делайте этого.
Пауза. Тишина в студии была абсолютной.
– Я не ошибка. Я не сбой синхронизации. Я не испорченные данные. Я никогда не была одной. Ни дня. И если вы сведёте меня к одной линии, вы убьёте меня второй раз. Окончательно.
Она улыбнулась. В одном уголке губ – теплилась едва уловимая нежность. В другом —глубокая, изнуряющая усталость, будто отзвук долгих бессонных ночей и невыплаканных слёз.
Экран дёрнулся и замер. Лев перемотал назад, потом ещё раз. Фраза повторялась, но интонация смещалась. В одном из повторов она добавила, чуть наклонив голову: «И вы, кстати, тоже не один». В другом – этой фразы не было, только взгляд, чуть дольше задерж на объективе.
Он проверил метаданные. Три файла. Три даты создания. Все подлинные, все заверены системой.
Лев откинулся в кресле. Впервые за долгие годы профессиональной работы он не знал, что делать дальше. Руки замерли над панелью управления, так и не выбрав команду.
Вечером пришло системное уведомление. Коротко, сухо: «Назначена плановая проверка целостности личности куратора. Время – через 48 часов.»
Раньше такие проверки никогда не назначались так быстро после начала сложного проекта. Лев открыл файл с тестом – стандартные вопросы. Детство. Выбор профессии. Самый сильный страх.
Он закрыл вкладку, не вникая.
В чёрном зеркале погасшего экрана мелькнуло его отражение. Смотрело в упор. Без задержки.
Он снова пришёл к зеркалу. Уже намеренно, почти вызывающе. Встал, глядя в глаза своему двойнику. Сосчитал про себя до трёх. Раз. Два. Три.
Улыбнулся.
Отражение не улыбнулось в ответ. Оно чуть склонило голову набок – жест оценивающий, спокойный, чужой.
– Ты кто? – спросил Лев вслух. Голос не дрогнул.
Отражение шевельнуло губами. Беззвучно, но явно складывая слова. Лев не успел прочесть – свет в кабинке мигнул, переменился, и в зеркале снова стоял просто он. Обычный, усталый, с растерянным взглядом.
Один.
Или нет.
Вернувшись к рабочему столу, он открыл все три версии Анны одновременно. Система предупредила: «Риск дестабилизации модели». Он подтвердил, что понял предупреждение и согласен.
Три женщины смотрели на него с экрана.
Рациональная произнесла холодно, как приговор:
– Решение должно быть принято. Это ваша работа.
Чувствующая придвинулась ближе к объективу, заглядывая в самую душу:
– Ты боишься. Я вижу. Я тоже боюсь.
Исчезающая молчала. Но её молчание заполнило собой всё пространство модуля, от пола до потолка. Лев вдруг понял, что если он сейчас закроет хотя бы одну из них, остальные изменятся. Станут другими. Может быть – неузнаваемыми.
Он не стал закрывать ничего.
Город за окном провалился в темноту. Сотрудники разошлись, офис опустел. Лев сидел, вглядываясь в пульсацию временных линий на экране.
В какой-то момент ему показалось, что среди трёх основных проступила четвёртая. Тонкая, почти прозрачная, без подписи и дат. Он потянулся увеличить масштаб – и линия исчезла. Растворилась. Или просто спряталась, затаилась среди других.
Перед уходом он задержался у чёрного экрана в приёмной. Отражение смотрело прямо. Лев поднял руку. Отражение повторило движение синхронно, без запаздывания. Он повернулся к выходу.
В зеркальной поверхности он увидел, что его двойник в отражении остался стоять на месте. Не двинулся следом.
Лев не обернулся. Он знал: если обернётся – придётся выбирать одну из версий. Себя. Её. Реальности.
В длинном коридоре, ведущем к лифтам, не было зеркал. Но ощущение запаздывания следовало за ним, как шлейф, как тень, как дыхание в затылок.
Он так и не понял, какую именно версию себя активировал сегодня утром, когда нажал «принять заказ». И была ли у него вообще эта возможность – выбирать.
Глава 2. Три файла смерти
Утром система прислала напоминание: этап верификации исходных данных. Определить основную версию причины смерти.
Слово «основную» Лев всегда воспринимал как насилие. Будто смерть можно усреднить, привести к общему знаменателю, как квартальный отчёт.
Он пришёл в модуль конторы раньше остальных. Офис ещё не проснулся – прозрачные стены казались серыми, как вода перед рассветом. Свет включился автоматически, но не полностью, словно пространство само не было уверено, нужно ли проявляться так рано.
На экране монитора ждали три папки с файлами.