Сергей Никоненко – Сборник рассказов (страница 4)

Жара! Июнь!

Писал о зиме, о ее проказах в 20, потом наступившем 21 году! Теперь очередь лета 21 года! В заголовке все сказано, но это не просто жара, а не свойственная жара в 35 градусов, которая уже длится неделю в Центральной России. Плавится не только асфальт и крыши домов, но и люди, которые без подготовки сразу вступили в зной! А еще и индийский вирус в гости пожаловал, раз жарко, то и я к Вам, я привык к таким температурам! И сразу Россия попала в красную зону! Когда другие страны выходят из карантинов, у нас только все начинается-жара со всеми своими прелестями! Всем пожелания здоровья, не попадаться на крючок Дельты и дождаться нормального лета, подходящего для нашего климата!

Крестик

Войдя на кухню, Андрей обратил внимание на то, что церковный календарь висит как – то низко. Его жена – Анна, всегда внимательно относящаяся к разным мелочам, перехватила взгляд мужа и произнесла,

– Не смогла его повесить на место, перевернула и повесила вниз.

Муж, коснулся верхней кромки календаря, еле – еле державшийся, на свободно болтавшемся в отверстии шурупе, календарь упал на пол. Андрей наклонился, поднял календарь и увидев в отверстии кромки – шуруп, вынул его и попытался вставить в кирпичную стенку. Шуруп беспомощно заболтался и вновь упал на пол. Сердито взглянув на жену, Андрей опять поднял шуруп с пола. Теперь он в одной руке держал календарь, а другой пытался вкрутить шуруп в верхнее отверстие – постоянное место для размещения календарей. Шуруп никак не хотел оставаться в отверстии и стремился выпасть обратно на пол. Раздражение Андрея нарастало. Это не скрылось о т внимательного взгляда жены, и словно оправдываясь, она запричитала:

– Я не смогла повесить его наверх, не достаю!

– Понятно, – согласился Сергей.

Он положил календарь на обеденный стол и пошел за инструментом. Достав молоток, он попытался чуточку укрепить пробку верхнего отверстия, ровно на столько, чтобы в ней смог удерживаться шуруп. Но пробка, разболтавшаяся в самом отверстии, предательски выпала на пол. Андрей поднял ее, внимательно рассмотрел и поняв, что она больше не годиться, вышел на улицу. Здесь, в приусадебном дворе, у дровяника, он принялся выстругивать новый чопик – пробку. Нож соскользнул с поверхности маленького чопика и задел большой палец правой руки. Андрея обдало неприятным чувством:

– Тьфу, ты, порезался! – Подумал он и убедился в этом, увидев кровь на своем большом пальце. Стерев ее, он вернулся в дом. Подставив стул, примерился к отверстию в кирпичной стене. Отверстие было явно мало по глубине. Затевать что —то грандиозное: – сверлить, подбирать нужные для этого дюбеля, Андрею было явно неохота. Поэтому он решил выйти из положения дел на скорую руку. Взяв из инструмента бородок, он простым ударом решил углубить отверстие в стене. Молоток хлестко отскочил от металлического бородки, тот с амортизировал, разрушив кромки граней отверстия, выскочил из руки и упал на пол. Андрей вставил в отверстие деревянный чопик – пробку, заготовленную заранее, пробка болталась в отверстии.

Нервы Андрея не выдержали, он со злостью ударил по пробке, словно заставляя ее держаться в отверстии вопреки ее размерам и возможностям, молоток только оставил вмятину в стене, а сама пробка пулей вылетела из отверстия и укатилась под раковину. И тут его понесло:

– Дурацкий дом! Ничего не держится в этих идиотских стенах!

Он бросил молоток на пол, раздраженно взглянул на календарь, с открытым листом Казанской божьей матери и перешел на бесконтрольную брань. Теперь его раздражало все – потерявшие прежнею зоркость глаза, требующие при работе более сильных очков, непослушные руки, все чаще отказывающие в ловкости и сноровки, супруга, у которой все почему —то всегда ломалось под руками и еще все, буквально все вокруг. Гнев охватил Андрея, накрыл его с головой, он тонул в нем, переставая контролировать свои слова и действия. Испуганная жена схватила календарь и быстро унесла его с кухни в гостиную.

– Успокойся! Не ругайся, ты что! – Отчаянно причитала она

– Не надо его вешать, пусть лежит.

Ее слова только усиливали гнев Андрея.

Вдруг он ощутил нестерпимое жжение на груди, ровно там, где висел нательный крестик. Андрей инстинктивно протянул руку с единственным желанием отодвинуть крестик от поверхности тела. Правая рука взялась за крестик большим и указательным пальцем, горячее тепло побежало от пальцев по всей правой руке. Взгляд увидел поверхность кожи под крестиком, она была красной! Словно молнией пробежало осознание: – Крестик накалился и обжёг меня! Он действительно горячий!

– Господи прости меня! – произнес Андрей, и поднеся крестик к губам, поцеловал его. Горячее тепло обдало губы и вмиг растворилось, словно и не было. В руке он держал серебряный крестик с совершенно обычной температурой поверхности. Андрей прочитал молитвы, один подошел к иконам, особенно помолился у домашней иконы своей матери, и смиренно вышел из дома. Теперь, он, спокойно и размеренно приготовив все необходимое, просверлил отверстие, вставил нужную пробку, ввернул подобающий шуруп и осторожно повесил церковный календарь. Работа шла легко и просто, словно кто —то невидимый ему теперь помогал. На душе становилось все легче, но произошедшее так поразило его, что все ощущения словно были с ним и теперь. Второй раз в жизни с ним происходило подобное чудо. Первый раз в Иерусалиме с лампадой благодатного огня у гроба господня, который не обжег руку внучки —Настеньки, опрометчиво, по дедовскому недогляду, просунутую для обжига свечей, прямо сквозь горящий в лампаде огонь.

И вот сейчас, на собственной кухне, под строгим взглядом иконостаса его мамы, со Спасителем и Владимирской божьей матерью. Мысли путались и плыли куда —то вдаль, то касаясь его самого, то его мамы, то этого города – Орехово -Зуево. Ведь именно здесь его семья, его дети встали на ноги, окрепли и выпорхнули из отчего гнезда. И эта московская – владимирская земля оберегала их всех, напутствовала детей в дорогу и всегда рада принять, теперь приезжающих в гости.

Оглянувшись на присутствующую жену, Андрей попросил у нее прощения обнял и кротко заговорил:

– Представляешь, меня обжег мой крестик! Он накалился! Вернул мне разум и словно открыл истину! Жена понимающе смотрела на мужа, поглаживая его по плечу, произнесла,

– Я видела! Давай завтракать!

– Давай!

Декабрь

Снегопад нам обещали вчера, но был небольшой приятный снежок. А вот сегодня настоящий снегопад. Крупные, даже иногда гигантские снежинки летят не торопясь, словно хвалятся своими нарядами и просят их запечатлеть. И после морозов на улице потеплело и стало торжественно и празднично! Дай бог и на Новый Год такую погоду, и чтобы со снежком, а то, как всегда, может все превратиться в грязную жижу!

Фараон

Желтая луна над дворцом периодически скрывалась за густыми черными тучами. Эти тучи, гонимые мощным ветром, уносились в сторону Нила. И тогда, когда лучи ночного светила пробивались через просвет туч, они дополнительно освещали высокие стены дворца, вершины крепостных стен, падали на гранитный мост, соединяющий дворец и крепость.

По обе стороны моста, стояла стража – гвардейцы фараона. Сильные темнокожие мужчины, с длинными копьями и короткими мечами, одетые в белые хитоны, олицетворяли мужественность, и непоколебимость мосту от начала и до конца. Все время, повторяя свой маршрут между стражниками, тяжелой поступью, прохаживался Фараон. Его золотое облачение, предавали дополнительную торжественность, ночному небу, мощной желто- красной луне, дворцу! И даже гранитному мосту, по которому ходил фараон. Останавливаясь на середине гранитного моста, с силой сжимал окружность парапета! Его суровый взгляд был устремлен в сторону долины Нила. Куда еще утром ушли его войска.

Египет подвергся мощной Шумерской империи. Шумеры, не знающие поражения и уверовавшие в свою непобедимость, вторглись в плодородные долины Нила, с целью отрезать Вавилон, от источников воды и пополнения продовольствия! За день до выхода войск, главный жрец, с которым отношения у фараона не сложились, обратился к богу Солнца РА. И на высшем совете объявил: Фараон должен оставаться в городе, а не выдвигаться с войсками в долину Нила, так как в случае отсутствия в городе Фараона, город падет в результате внутренней смуты и внешней агрессии. Фараон пытался ему возразить, тем, что войска в тяжёлый момент должен вести сам Фараон. Но старший жрец был неумолим, он настаивал на неукоснительном соблюдении требования бога солнце РА. А также убеждал высший совет в чрезмерной молодости фараона, а значит на недостаточном опыте. Отец Фараона покинул их шесть месяцев назад, при загадочных обстоятельствах, чем поспешили воспользоваться враги Египта. А военноначальник Амин, входивший во все походы отца и пользующейся его безграничным доверием, пока пресекал все попытки соседей посягнуть на границы Египта. Однако беда, которая угрожала Египту сейчас, превосходила по своему мощному накалу прежние опасности. Теперь перед ними стоял могущественный враг. У которого не было боязни перед Египтом, и он уже вошел, в долину Нила, разметав многочисленные пограничные египетские отряды, пытавшие оказать сопротивление в сражении.