Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 19)

– А вы что тут делаете?

Ей ответил Витя:

– Учимся в ДОСААФ. Он как раз в этом районе находится, мы здесь же и живем в общежитии. Пять дней в неделю учимся, два выходных. В сентябре закончим, в армию пойдем, да, Серега?

Сережа утвердительно качнул головой, он был так поражен этой встречей с ними здесь, в Целинограде, что никак не мог прийти в себя от удивления. Их школа как-то незаметно удалилась куда-то вдаль и, казалось, больше они не смогут коснуться ее, как бы им этого ни хотелось. С ними оставались только воспоминания, редкие встречи с одноклассниками. Живя в таком небольшом городе – районном центре с количеством жителей всего-то 54 тысячи человек, они подолгу никого не встречали из бывших одноклассников и даже мало что слышали о них. Было странно ощущать этот создавшийся вакуум, ребята, с которыми ты виделся шесть дней в неделю, вдруг исчезают из твоей жизни, словно их там и не было. Ладно, если бы они не жили в одном городе, но ведь многие из твоих товарищей продолжали жить в твоем городе, а ты с ними не встречаешься, странно!

Поэтому встретив одноклассниц, да еще так далеко от дома, Сережа и Витя искренне обрадовались. Наташа, все также стоя, подбоченясь, спросила:

– Ну, а сейчас вы куда?

– Да никуда, просто гуляем, – ответил Витя.

– Может, тогда сумку нам до квартиры допрете? – потребовала Наташа.

Витя подошел к сумке, взял ее за ручки, поднял.

– А где вы живете?

– Мы с соседкой у сельхозки, а Таня у друзей ее отца.

– А, так вы не вместе живете, что ли? – спросил удивленно Витя.

Наташа по-командирски закачала головой.

– Ой, бестолковые какие, я же вам говорю, Таня в пед поступает, а мы в сельхозку, понятно?

Витя задумался, вероятно, принимая какое-то соломоново решение, его опередил Сережа.

– Витяй, если сумка не очень для тебя тяжела, давай ты Наташу проводишь, а я Таню, что с сумкой ходить.

– По рукам, – бросил в ответ Витя.

Таня, наблюдавшая молча эту сцену определения, кто куда пойдет и с кем, чуть было не возмутилась: «А кто-нибудь догадается спросить ее, хочет ли она, чтобы ее провожали, какие у нее планы и вообще…» Пока Таня формулировала в уме свой вопрос, Сережа спросил:

– Таня, ты не против, чтобы я проводил тебя? Или, может быть, у тебя какие-то другие планы?

Он смотрел на нее с надеждой на то, что она примет его предложение. Тане на секунду вспомнился выпускной вечер и их побег с него, чувство недостающих ребят при встрече восхода солнца. Ей захотелось гордо ответить ему: «Да, у меня другие планы!» и увидеть в его глазах растерянность и сожаление, которое испытывала она тогда на выпускном. Хотелось, чтобы он понял, как делать нельзя. Чтобы он хоть на минуту задумался и пожалел о своем выборе этого отъезда, но промчавшиеся вихрем в ее голове строгие и справедливые укоры вдруг разбились об ее умение встать на место другого и понять его чувство в текущий момент времени. Полное отсутствие мстительности, обидчивости, гордыни делали ее человеком, чутким к чужой боли, умеющим сопереживать, прощать и бескорыстно дружить. И Таня кротко ответила:

– Нет, я не против.

– Ну, тогда ладно, – обрадованно заговорил Витя, – Серега, ты проводишь Таню, а я девчатам сумку дотащу, лады? Давай до вечера, дружище, мы погребли.

Витя схватил сумку, которую с трудом несли девчонки вдвоем и, умудрившись еще схватить Наташу под руку, зашагал к остановке. Он всегда был предприимчивым парнем, как только подошел автобус, он быстро впрыгнул в него с тяжеленной сумкой, увлекая за собой еле поспевающих девчонок и укатил с ними в сторону сельхозинститута.

Оставшись один с Таней, Сережа сказал:

– Что, Тань, пойдем?

Они зашагали рядом.

– Ты где живешь, Тань?

– У наших друзей, они целиноградские.

– А чем ты занимаешься сейчас?

– Учусь на подготовительных курсах в пединституте, готовлюсь к экзаменам, а ты?

– Учимся с Виктором на радистов в ДОСААФ, осенью в армию.

– А поступать не захотел?

– Ты знаешь, не знаю, чего хочу пока, зачем тогда поступать?

– Ну, ты же за армию перезабудешь все, как тогда?

– Зато пойму, чего хочу, согласна?

– Нет.

– Почему?

– Думаю, образованный, ты больше бы пользы армии принес.

– Да? – удивился Сережа. – Ты знаешь, Таня, кем бы я хотел быть, на того здесь не учат.

– Да? А кем ты хотел бы быть?

– Да так…

Ответ Сережи повис в воздухе и растворился в нем, так и придав какой-либо определенности. Не дождавшись от него какого-либо вразумительного ответа, Таня спросила:

– А на радиста тебе учиться нравиться?

– Не понял еще, – безразлично ответил Сережа.

За разговорами они подошли к дому, где временно проживала Таня.

– Здесь ты и живешь? – спросил Сережа.

– Да, здесь.

– А телефон у них есть?

– Есть.

– Можешь мне его дать?

– Зачем?

Этот вопрос как-то обескуражил Сережу. Он не знал, как правильно ответить, да и отвечать как-то не хотелось. Переминаясь с ноги на ногу, он не знал, как быть, но продолжать просить у Тани телефон ему не хотелось. И он уже стал перебирать в голове различные варианты отступления, сохранив «честь и достоинство», когда Таня достала из сумочки блокнотик и, написав в нем номер телефона, протянула ему.

– Вот, возьми.

– Спасибо, – с облегчением ответил Сережа.

Он сунул вырванный блокнотный лист с телефоном в нагрудный карман рубашки, благодарно посмотрел на Таню и с облегчением выдохнул.

– Так я позвоню?

– Звони.

К подъезду дома подошла девушка, увидев Таню, она задержала шаг, развернулась и издали спросила:

– Ты уже вернулась?

– Да, Роза, мы гуляли с Наташей, ходили на рынок, вот, встретились с одноклассниками, познакомься – это мой одноклассник, Сережа Никоненко.

Повернувшись к Сереже, она произнесла:

– Это Роза, старшая дочь папиных друзей.

Сережа посмотрел на Розу и сказал:

– Привет.

– Привет, – ответила Роза и подошла к ним.