Сергей Никитин – Страна имен. Как мы называем улицы, деревни и города в России (страница 5)

Революция закрыла парижский собор Нотр-Дам и устроила в нем Храм Разума. Площадь в те годы тоже называлась в честь Разума. Нотр-Дам. Западный фасад. 1880–1900 гг. Рейксмузеум, Амстердам

В революционной Франции в изобилии появились новые имена собственные. Широко известен случай мэра Куломье, который поменял свою «деспотическую» фамилию Le Roy (Король) на Dix-Août (десятое августа) – в память о дне взятия дворца Тюильри и свержения монархии – 10 августа 1792 года. Топонимия и антропонимия изобиловали посвящениями историческим фигурам, от античности до современности. Например, в Руане новорожденную девочку могли назвать Fleur d’Orange Républicaine (Республиканский цветок апельсинового дерева) или Amour Sacré de la Patrie l’an Trois (Священная любовь к родине, год третий). Впрочем, большинство из них в сознательном возрасте расстались с этими именами, как и наши российские Электрификации и Оюшминальды.

Революция породила новый тип – мемориальные названия. Мемориала светским лицам в дореволюционную эпоху еще не существовало – так же как не существовало культуры постановки памятников светским деятелям, поэтам и писателям. В Париже в 1790‐е годы появились улицы и площади, посвященные интеллектуалам: улица Жан-Жака Руссо (rue Jean-Jacque Rousseau), набережная Вольтера (quai Voltaire). Вторая важнейшая группа, родившаяся в годы революции и ставшая чрезвычайно важной для Европы и в том числе России, – топонимизация национальных героев. Обратим внимание: с самого начала эта группа была нестабильной, названия менялись из‐за смены политической конъюнктуры: Rue Marat (улица Марата) просуществовала в Париже лишь с 1793 по 1795 год, Rue Mirabeau (улица Мирабо) – один год, с 1791 до 1792 года.

Наряду с этими мемориальными названиями стали появляться символические наименования: мост Человечества (pont de la Humanité, 1793–1795), улица Братства (rue de la Fraternité, 1793–1800), улица Честных граждан (rue des Francs Citoyens, 1793–1800). Площадь перед собором Парижской Богоматери (Parvis Notre-Dame) в 1792–1800 годах называлась площадью Разума – Place de la Raison.

Французские революционеры ввели моду на переименования городов и сел: десятки больших и малых французских населенных пунктов утратили свои старые имена в конце XVIII века, особенно те, названия которых имели отношение к христианству.

Во время революции слово «saint» («святой, священный») не просто бойкотировалось – его вытравливали из сознания населения, спешно убирая с карт – в то время как оно было составной частью многих названий городов и селений. Такая политика объяснялась отрицательным отношением к религии новой революционной власти. Новые наименования, которые давались вместо «идейно устаревших», были непосредственно связаны с символами эпохи Просвещения: Saint-Lô стал Rocher de la Liberté (Скалой свободы), Sainte-Mère-Eglise (святая матерь Церковь) стала Mère-Libre (свободной матерью), Saint-Piense (Святой Пиенции) дали фонетически близкое название Sapience (мудрость). Встречавшиеся в композитных именах слова comte (граф), roi (король) были заменены революционными: Martigny-le-Comte – Martigny-le-Peuple (Мартиньи-Народ), Malay-le-Roi – Malay-le-Républicain (Мале-Республиканское) и Marly-le-Roi – Marly-la-Machine (Марли-Машина, в честь гигантского насоса, который качал воду для садов Версаля и Марли). Saint Symphorien (Святой Симфорий) стал Symphorien (Симфорием), но из‐за созвучия первого слога «sym» слову «saint» город был дополнительно переименован в Phorien.

Марсель, или Город без названия. Фотография Сергея Никитина

Появлялись и названия, демонстрировавшие массовую увлеченность античной тематикой: Montfort-l’Amaury стал называться Montfort-le-Brutus (Brutus – Брут; Замок Брут), Monaco – Fort-d’Hercule (Hercule – Геракл; Форт Геракла).

Принципиально важными для концепта топонима в революционной Франции являются переименования крупных старинных городов: Марсель (Marseille) стал Ville-sans-Nom (город без названия), а Тулон (Toulon) стал Port-la-Montagne (порт горы). Эти города – центры антиякобинских сил – были переименованы «в наказание», после долгих кровопролитных боев. Переименование стало актом своеобразного «очищения» от прошлого после сокрушения врагов. Тулон был синонимом контрреволюции, поэтому от него избавлялись и в других названиях: деревушка Toulon в регионе Овернь стала Mont-la-Loi (гора закона), бургундское село Toulon-sur-Arroux стало Bel-Air-sur-Arroux – «чистым воздухом на (реке) Арру». Эти красивые топонимы напоминают перифразы Санкт-Петербурга: Окно в Европу, Северная Венеция, Колыбель революции, Город Ленина (ср. название, которое получил при переименовании Moussel: Montagne-du-Droit-de-l’Homme, гора прав человека). Неудивительно, что с окончанием революции подавляющее большинство этих переименований были упразднены.

В топонимии Европы Французская революция сыграла огромную роль. К примеру, Наполеон ввел в Европе новую моду: главные площади покоренных городов посвящали Свободе, а в центре площади непременно сажали символическое дерево Свободы.

Таким образом, в революционной Франции конца XVIII – начала XIX века переименование географического объекта было привычным явлением. И эта мода распространялась как на маленькие улочки, так и на крупные города. При этом все чаще встречались топонимические посвящения деятелям культуры, национальным героям и историческим событиям. Революционеры пытались передать в географических названиях свои ценностные ориентиры и новое мировоззрение, в котором значительное место занимали античность… и ботаника.

Революционеры, взяв пример у Северо-Американских Соединенных Штатов, стали сажать деревья Свободы – тополя, которые должны были жить и расти вместе с Республикой. За годы революции посадили 60 тысяч деревьев! А потом, с возвратом монархии, выкорчевывали (как на гравюре в 1850 году) и снова сажали – едва в городе снова побеждала революция! Французы перенесли эту традицию в покоренные ими за годы Наполеоновских войн страны. Виллем Кок, по рисунку Йоханнеса Петруса Ван Хорстока. Дерево свободы, установленное возле ратуши в Алкмаре, 1795. Рейксмузеум, Амстердам

Революция сделала язык географических названий частью общественной жизни, темой активного обсуждения, затрагивавшего все более широкие круги. Переименования продолжались в Европе на протяжении всей первой половины XIX века. Российская топонимия XIX–XXI веков – как часть большой европейской системы – немыслима без новых типов названий, впервые заявленных французами.

Глава 4. ТОПОНИМИЯ КАК ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ ЕКАТЕРИНЫ ВЕЛИКОЙ

Просвещенная правительница, состоявшая в переписке с Вольтером, окончательно закрепостившая крестьян, автор драматических произведений, неутолимая и неутомимая Екатерина II, урожденная княжна София Августа Фредерика Анхальт Цербстская, родившаяся в Штетине (на границе нынешних Польши и Германии), вошла в историю как выдающаяся правительница, без которой невозможно представить карту нашей родины. Достаточно сказать, что в ее правление в нашей стране было основано 144 города; недаром до революции улицы ее имени (и памяти) значились на картах едва ли не каждого второго крупного города империи.

В ее эпоху – с 1762 по 1796 год – активно и планомерно вводились в обиход географические названия новых структурных и семантических типов; при ней был принят ряд законодательных актов, касавшихся географических названий и административно-территориального деления. Абсолютное большинство топонимов того времени было создано в Петербурге ее непосредственным окружением и при ее участии. При Екатерине топонимическое творчество власти достигло пика, обретя в большинстве случаев четкую орфографию и получив новое функциональное оправдание. Таким образом, в данном случае мы можем говорить о государственной топонимии екатерининского времени как системе, причем наследие Екатерины II столь велико, что мы будем разбирать его в нескольких тематических главах.

В сентябре 1765 года началось грандиозное Генеральное межевание, то есть мероприятия по установлению точных границ отдельных владений, осуществлявшееся до конца XVIII века. В его рамках впервые была зафиксирована и подверглась систематизации географическая номенклатура; в Российской империи наконец появились полные списки населенных пунктов.

И тут Екатерина II обратила внимание на… стиль.

В постановлении от 31 октября 1767 года о регистрации данных о населенных пунктах особо оговаривался вопрос о переименовании земель, пустошей, речек, ручьев и других урочищ, «оказавшихся при межевании с неблагопристойными названиями». Эти названия предлагалось исправлять без какого-либо специального уведомления или обсуждения: объекты «под непристойными названиями, а особливо срамными, в межевых книгах и планах писать иными словами, исключая из прежних названий или прибавляя вновь некоторые литеры по пристойности, чтоб через то имели они уже не срамное название».

Очень жаль: так мы потеряли много старинных названий, несмотря на то что мотив для переименований был гуманистический – имя не только у человека, но и у места должно быть благопристойным. Корректировка топонимии стала свидетельством нового отношения государственной власти к именам собственным как к элементам жизненного пространства.