Сергей Неллин – Чума XXI века, или Новый Декамерон. Навеяно созерцанием угасающих образов прошлого столетия из окна, выходящего в будущее (страница 8)

Коммерческий гений Бармакова позволил пристроить матрасный тик в исправительные структуры для шитья матрасов, а прочую мануфактуру – на предприятие «Красная Роза», использующее труд инвалидов. Не говоря о том, что у каждого из нас до сих пор хранится пара рулонов этого экологичного продукта.

После этого приключения пути компаньонов начали потихоньку расходиться. Гарин ушёл от нас к своему товарищу в успешную фирму с госконтрактами. Бармаков пытался привить нам тему евроремонта, и ещё пару лет по офису ходили наши сантехники, а меня изредка просили постоять с рацией в подвале многоэтажки, чтобы вовремя перекрыть воду. В один прекрасный день мы поняли, что это не наше. Поводом послужили и сантехник, залезший в кирзачах с прилипшим к подошве гравием в ванную за 10000 $, и самопровозглашённый мастер по укладке паркета, запоровший пол в квартире площадью 180 метров. А апофеозом был демарш заказчика, пожелавшего обустроить на площадях общего пользования личный висячий зимний сад площадью 2 сотки, примыкающий к этой квартире. Идя у него на поводу, мы с Бармаковым смогли согласовать в архитектуре проект всех этих излишеств, но вмешалась общественность подъезда, и его высокое положение руководителя учебного заведения оказалось под угрозой. Нужно отдать ему должное, в финансовом вопросе он оказался более чем порядочным, оплатив загубленный паркет и все работы по обустройству и демонтажу зимнего сада, но спасение его репутации и репутации органов, выдававших разрешение, требовало именно нашей крови, крови никому не известных и не нужных начинающих предпринимателей. На этом эпизоде евроэтап нашей деятельности был завершён, и Бармаков покинул нас вместе со своими кафельными магазинами. Сейчас он владелец успешного предприятия по переработке вторичного алюминия.

Таких хлопотных и безобидных авантюр в моей жизни было много, но настоящая авантюра была впереди. Начинался новый век, и он оказался новым во всех отношениях. Если раньше я привыкал к тому, что я уже не авиационный конструктор, а владелец автосалона, то в год миллениума у меня взлетел и немедленно стал в строй первый самолёт. Случилось это незаметно, глядя на моих друзей дельтапланеристов, я начал финансировать постройку самолёта и вскоре втянулся в этот процесс. В коридорах различных авиационных ведомств я теперь проводил времени больше, чем в своём кабинете, и речь там шла о лицензировании и сертификации нашего воздушного судна для проведения авиационных работ. К началу сезона 2001 года пара наших самолётов была готова к битвам с жуком кузькой и нехорошими болезнями у растений. Я знал о проблемах неплатежей, поэтому командиры наших судов не начинали работу без надлежаще заключённого сильнейшего договора, разработанного нашим лучшим юристом! Мои друзья-дельтапланеристы решали проблему неплатежей при помощи бартера, все их мастерские, гаражи и даже квартиры были заполнены бочками с растительным маслом, куриным яйцом, мешками с мукой и прочими бакалейными подробностями, и большая часть деятельности у них была связана с реализацией этого добра. По завершению сезона я с ужасом обнаружил, что наши сильнейшие договоры не работают! Вся система хозяйствования была построена вокруг возврата крестьянином банковского кредита на посевную и уборочную кампании, и, несмотря на оперативно выигранный арбитраж, исполнительный лист был лишь бесполезной красивой бумагой, не вписывающейся в правила этой большой игры государства с земледельцем. Мои должники, в принципе, платить не отказывались, но денег у них не было, а зерно уходило на погашение государственных кредитов. Решение пришло само по себе в один прекрасный день, после безуспешного визита с исполнительным листом в деревню Сюндюково.

Приехав на колхозный ток, я наблюдал, как пайщики крестьянско-фермерского хозяйства получали свои паи. Кто-то приехал на уазике, кто-то на телеге, было много женщин с маленькими тележками, инвалид на одной ноге с костылями командовал стайкой своих внуков, пристраивающих мешки с зерном на небольшую тележку. Появившийся председатель объяснил мне, что для хозяйства будет большой удачей, если до нового года удастся выдать зерновые паи всем пайщикам, а в качестве компенсации за потраченное время предложил пообедать в колхозной столовой. Это был маленький павильон с сырым земляным полом, по которому в одних колготках бегал маленький сынишка поварихи. Накормили меня жидким супом с листиком капусты на первое и макаронами с растительным маслом на второе. Эта отчаянная бедность шокировала, грустная повариха рассказала, что их управляющий – настоящая гиена, он открыто грабит хозяйство, оставляя на месте успешного колхоза выжженную пустыню. Правила игры пришлось немного изменить. Для начала я побывал на крупном элеваторе и выяснил, что зерно от рядового сдатчика обязательно будет нетоварным, если не позаботиться о его судьбе заранее. Взявший надо мной шефство местный зерновой барон низшего звена по имени Радик сразу познакомил меня с заведующей лабораторией Оксаной Мальцевой. Он не стал скрывать, что перепробовал несколько подходов к заведующей и даже приглашал её на ночь в местный отель «Орхидея», но в его пшенице и после этого клейковины не прибавилось, так как Оксана Евгеньевна посчитала, что в результате акции он получил удовольствия больше, чем сама Оксана Евгеньевна.

– Сергей, – говорил он, – если у тебя много зернО (смешной татарский прононс, мой водитель Ренат так же смешно говорил: давайте продадим самолёт, вместо него купим СЛОН (!) и будем показывать его за деньги, толку будет больше!), то нам с тобой нужно дружить! Приглашение в «Орхидею» от Оксаны я получил в тот же вечер. Нельзя сказать, что я был целомудренным мужчиной, к тому же в словаре нормального джентльмена слово «нет» стоит в самом конце списка, но совсем недавно у меня появилась новая семья, а год назад родился сын. Поэтому, увозя симпатичную Оксану Евгеньевну навстречу приключениям в провинциальном отеле, я очень надеялся, что вопрос решится цивилизованно. Так оно и случилось, ещё по дороге в гостиницу Оксане позвонила свекровь и сообщила, что её пятилетний сын упал с горки и повредил ключицу. Так что вместо деловой встречи в номере провинциальной гостиницы я до самого утра мотался с ними между скорой, травматологией и домом Оксаны.

В те доисторические времена при покупке номера трубку давали в подарок, и следующим моим шагом стала покупка десятка сотовых телефонов. Их я раздал десяти водителям КамАЗов-зерновозов, с которыми меня познакомил тот же Радик. Счастливой случайностью стало то, что в бухгалтерии элеватора работала женщина, некогда знавшая моих родителей. Она наткнулась на мою фамилию в договоре, нашла меня и рассказала, как двадцать лет назад юная Наташа Малиновская вышла замуж за военного и уехала из нашей Доманёвки в татарские Бурундуки. Так, совершенно случайно я получил возможность доступа к информации о зерновых счетах своих дебиторов. Я своевременно узнавал о том, кто из моих должников выполнил обязательства перед банком и государством, и теперь ссылающийся на ограничения должник получал от меня порцию презрения и выписку из бухгалтерии. КамАЗы начали потихоньку курсировать между хозяйствами и элеватором. К концу сезона зерна на нашем счету было столько, что мне пришлось нанимать не только лицензированного менеджера от РЖД, но и зафрахтовать баржу в грузовом порту Тетюши. Чёткость работы этого конвейера не осталась незамеченной, к тому же мне везло на различные коллизии, в которые я попадал каждый божий день. Вот я вместе с Наташей Малиновской разыскиваю в притонах дальнего Засвияжья её непутёвого сына, а вот мой сверкающий хромом «Кадиллак» едет к моему новому знакомцу Радику для сопровождения его свадебной церемонии! Но больше всего мой авторитет укрепился после решения одной проблемы. Состав с зерном, отправленный с элеватора, за несоответствие в карантинном сертификате был заблокирован службой фитоконтроля на границе какого-то субъекта РФ, и, по правилам, требовалось вернуть его обратно на элеватор для спецобработки. Срочно созванная комиссия решила немедленно возвращать состав, но я связался со своим лицензированным менеджером, а у него очень своевременно оказались пломбы и полномочия для вскрытия и опечатывания вагонов. Молниеносно проведённая им работа по обработке зерна какими-то препаратами сэкономила владельцам элеватора миллионы рублей, а наша компания стала его надёжным партнёром со многими вытекающими из этого факта последствиями! В частности, имея на счету сто тонн пшеницы, я, при необходимости, мог отправить покупателю двести тонн! Человек, знакомый с этой темой, усомнится в том, что двумя самолётиками можно заработать такие объёмы, но не зря этот рассказ именно про авантюру. В этой зерновой эпопее подвохи есть везде, их множество, в каждом звене цепочки от землепашца до производителя булочки с повидлом, иначе бы я рассказывал её в разделе о том, какой несправедливой бывает порой наша жизнь! Поэтому мои контрагенты, убедившись в том, что полученное от них рациональное и даже не очень рациональное зерно я не только провожу как продовольственное высшей категории, а потом не просто пристраиваю его покупателю, но и сразу же получаю от него деньги, проникались доверием к нашей компании. Узнав же о том, что все оказанные нам в ходе этого процесса услуги моментально оплачиваются, они начинали испытывать к нам дружбу и даже любовь! В реальности это выглядело так: к должнику приезжал один пустой КамАЗ, а уезжало на элеватор уже несколько машин с зерном. Колхозные пайщики, вместо того, чтобы клянчить в кассе правления свои несчастные копейки, объединяли свои зерновые паи и с благоговением просили меня позаботиться о судьбе своего личного зерна!