Сергей Недоруб – Светлая Тень (страница 14)
– Понимаю, что ты не любишь это дело, но тут мне вот что подогнали…
– Фу, бяка. – Лина отвернулась. – Убери!
– Уже убрал. Слушай, мне дал это Клумси.
– Клумси? Так вы виделись?
– Виделись и потерялись. Он дал мне понять, что ты можешь знать, где он. Поможешь?
– Конечно. – Лина потерла нос и улыбнулась снова. – Ты на машине? Нам тут недалеко надо, но пешком все равно долго.
– Куда мы едем?
– Все покажу. – Лина распаковала шоколадку. – Никто мне тут подарки не дарит еще с марта. Правда, всем зарплату задерживают…
В машине я вопросительно посмотрел на нее, и Лина сказала:
– Нам на Мамоновское кладбище.
– Навигатор дать?
– Зачем? Поехали, я все так покажу.
Путь занял считаные минуты, и всю дорогу я провел в блаженной терапии, коей служило щебетание Лины о всяком разном. Я успел услышать родословную всех ее коллег, ценовые изменения в городе и вздохи об отпуске на курорте, до которого «еще два месяца».
– А парень твой как? – спросил я.
– Женька на работе. Ушел из Дозора, переехал с Еката ко мне. Устроился в исполком.
– Сотрудник Ночного Дозора города Екатеринбурга Евгений Морозко, – произнес я. – Теперь для всех просто Женька.
– Говорит, меня ни на кого не променяет.
– Понимаю. Кристину видели?
– Ей нашли новую семью, – сказала Лина. – Иногда присылает мне смайлики.
– Снова кому-то подкинули?
– Нет. Представляешь, нашли дальних родственников, настоящих. Живет теперь в Ижевске.
– Это же замечательно, – сказал я искренне. – Похоже, у всех вас судьба после Севастополя сложилась хорошо.
– А у вас с Ведой нет?
Я промолчал.
– Вы что, не вместе?
– Мы не общались с тех пор, – ответил я, пытаясь разобраться, что же именно чувствую. – Не задалось.
– Сережка, я никогда не поверю, что Темный может так ответить.
– Может, я неправильный Темный.
– Я-то с ней тоже не общалась, – фыркнула Лина. – Думала, ты за ней присматриваешь и у вас все хорошо. Блин. Знала бы, что она одна осталась, так хоть бы созванивались.
Дорога значительно сузилась. Мы ехали вдоль деревянных избушек в дремучий лес с характерной, заметной издали аурой кладбища.
Не зная того, Лина подметила верно. Как для Светлой – чертовски верно. Каждый, кто близко подпускает меня к себе, довольно скоро теряет все свои другие контакты и больше ни с кем, кроме меня, толком не общается. Остаются рабочие и родственные связи. Но вот остальных друзей все теряют, если в их числе есть я.
– Стоп, – сказала Лина. – Мы приехали.
Я остановился, глядя в боковое окно на темный, пропадающий в ночи пустырь.
– Что тут? – спросил я.
– Тайное убежище.
Лина вышла из машины, подсвечивая вспышкой мобильника тьму перед собой.
– Чье? – Я выбрался следом. – Ночного Дозора? Или местных вурдалаков?
– Мое собственное. Я в детстве здесь лягушек ловила.
Вообразив, как буду все это описывать в отчете Агееву для подписей Инквизиторам, я решил промолчать.
Лина трижды мигнула вспышкой и описала круг рукой с зажатым мобильником. Не прошло и минуты, как я ощутил чье-то присутствие впереди.
Из темноты показались усы, следом проявилась пушистая морда, чуть пригнутая к земле. Большой серый кот появился перед нами, с выражением вины и осторожности, с готовностью сигануть на ближайшее дерево – если найдется то, что окажется способно выдержать такого тюленя.
– Здравствуй, Клумси, – сказал я. – Нам не помешает поговорить.
– Подожду в машине, – решила Лина. – И привет, Клумси.
Кот мяукнул. На фоне угрюмого леса он выглядел очень одиноко.
Я подошел к нему ближе, медленно коснулся гладкой шерсти, потрепал кота за башкой. Он чуть съежился, но не убежал.
– Ладно, приятель, я тебя не арестовывать приехал, – сказал я. – В самом деле поговорить надо.
Кот оторвал от земли передние лапы, словно вскакивал после отжимания. За несколько мгновений он сузился, одновременно приобретая человеческий облик. Передо мной возник молодой парень с лицом студента, случайно взорвавшего химлабораторию вместе со всеми журналами и любимым креслом декана.
Зато одет он был очень похоже на меня – куртка с длинными полами, по дизайну напоминавшая мой плащ, качественные темные брюки и начищенные туфли. Даже серебряная пряжка на ремне была точь-в-точь.
– Повезло тебе с костюмом, – заметил я. – Даже не знал, что у тебя в прошлом такие были.
– Я больше не меняю костюмы рандомно после перекидывания, – сказал Клумси. – После того, как прошел через все шмотки, которые носил, уже могу сам выбирать себе вид.
– Даже не знаю, с кого ты содрал свой текущий имидж. Но одобряю, у него явно есть стиль.
Клумси покраснел так, что заметь его сейчас Сумрак – немедленно наделил бы полномочиями полной луны.
– Что ж ты натворил, кот? – вымолвил я. – У меня к тебе столько вопросов, да и не только у меня. Но думаю, что тебе и так есть что мне сказать.
Клумси кивнул – быстро, совсем по-кошачьи. Теперь мне надо будет перенимать у него детали имиджа, а то совсем медленный стал.
– Должен заметить, ты очень грамотно расставил следы, – сказал я. – Умело выстроил цепочку улик, чтобы по ним на тебя вышел только я. Зато в остальном ты такой улей разворотил, что можно и не пытаться запихать мед заново. Просто скажи, где эликсир, который ты украл. Все мои дальнейшие действия будут зависеть от твоего ответа.
– У меня его нет, – сказал Клумси.
– Понятно, – произнес я, чувствуя, как рушатся мои последние надежды на простое решение вопроса. – Тогда тебе придется многое объяснить. И лучше сделать это прямо сейчас. Передо мной.
Клумси долго смотрел в сторону. Не похоже, чтобы из него рвались страстные откровения. Он ждал, что нам с ним надо просто встретиться, а там я снова возьму в руки инициативу, даже не имея представления о том, что происходит. Если и так, то это был очень дурной план. Или же он забыл, что в прошлый раз так многие погибли.
– Знаешь, – сказал он, – в эти три года я много где побывал. Как-то напился на квартирнике, вышел полежать на крыше и задумался над одной штукой. В Севастополь нас отправили десятерых, а вернулись пятеро. У Лины с Морозко все хорошо. Ты повысил уровень и стал авторитетом в своем Дозоре. С Ведой я не говорил, но слышал, что в Чите теперь стало мало происшествий. А себе я места найти не сумел. Мотался по всей стране туда-сюда, тыкался в каждую щель, к любому костру. И меня отовсюду гнали. Знаешь, как оно бывает – типа смешной такой кот, чудо Сумрака. На первый раз все хотят погладить кота. Ведь так смешно засунуть ему в пасть пачку корма и смотреть, как он таращится. Детям Иных поспать на таком – и вовсе сказка. Потом это надоедает, и кот получает ногой под зад.
– Из этого следует далекоидущий вывод?
– Не так далеко. Я не должен был выжить в Севастополе.
– Клумси, – сказал я. – Ты на той крыше перепил просроченной сметаны. Это обычная депрессия. Для всех нас, кто сумел выбраться, это стало лучшим исходом. Ты же не ожидал, что тебя немедленно возьмут в Дозор?
– Ожидал, – произнес Клумси с напором. – Тот длиннющий день был моим самым счастливым в жизни. Знаешь почему? Потому что я целый день провел в Дозоре! В самом настоящем севастопольском Дозоре, собрать который помогали Завулон, Гесер и Надя Городецкая! Все, что отличало меня от других оборотней, там пригодилось! Я расследовал и анализировал, преследовал и спасал, собирал ценные данные и сражался, рвал и кусал, был рядом и помогал, чем мог, я даже мотоцикл Веды вытащил с четвертого слоя Сумрака! Ты не представляешь, сколько раз мне это потом снилось! Я все еще чувствую по рту вкус кожаной рукоятки «Ямахи» и оленьих рогов, вижу синеву в реке, и мне хочется царапать ее когтями. Вся жизнь до того дня была одним сплошным тупым мяуканьем у окна, сквозь которое я мечтал увидеть хоть кого-то, кто откроет форточку и позволит мне поохотиться рядом. А никто не позвал.
Вот теперь я начал его понимать.
– Думал, после Севастополя найду место в Дозорах, – продолжал Клумси. – Но хрен там плакал. Раньше тоже не брали. Смешно, но пробовал даже в Ночной устроиться. Ты пойми, мне не нужны фанфары. Мне нужна была самореализация. Вместо этого – скандалы, интриги, расследования. Соответственно от Светлых, Темных и Инквизиции. Шесть месяцев выноса мозга, одна командировка в Прагу – в тюремном фургоне, между прочим. Как вернулся, меня не хотели знать даже те, кто раньше дружил. Подумывал плюнуть на магический мир и вернуться к работе детским аниматором, но уже не мог. Вера в добро пошатнулась. Да и трудно позабыть о своей темной стороне, когда стабильно раз в две недели пропирает мышей половить. Я их, конечно, не ем, но так, грызу потихоньку. Иначе становлюсь вялый, как кастрированный вислоухий шотландец. А я, между прочим, по своей сумеречной природе – хищник. Ты понимаешь?