Сергей Нечаев – Жанна д'Арк. Тайна рождения (страница 36)
По словам профессора и историка Альбера Байе, в 1907 году он лично держал в руках брачный контракт Жанны, но затем этот бесценный документ был уничтожен в феврале 1916 года во время бомбардировок городка, где и теперь еще возвышается замок сеньоров дез Армуаз. Подпись жены сеньора Робера на нем была совершенно идентична подписи на письме Жанны д’Арк жителям Реймса, датированном 16 марта 1430 года.
Документа этого больше нет, но есть его копии, сделанные в XVIII веке.
Приведенный в «Истории Лотарингии» дарственный акт сопровождается разъяснением:
Читая подобное, можно задаться законным вопросом, чему доверять — самому документу или последующему комментарию?
По всей видимости, более надежным свидетельством подлинности Жанны является реакция на нее друзей Робера дез Армуаза, в свое время хорошо знавших Жанну д’Арк.
Так, например, Жан де Тонельтиль и Жобле де Дэн, поставившие свои печати на документе о передаче Жанне части владений ее мужа, знали подлинную Орлеанскую деву. И вряд ли у них были причины для участия в обмане своего друга. А может быть, они так над ним подшутили? Конечно же нет. Они были его верными друзьями: первый был могущественным сеньором, а второй — королевским судьей в Марвиле, небольшом городке на северо-западе от Меца. Такие люди не стали бы ставить свои печати на сомнительных документах.
Добрым приятелем Робера дез Армуаза был также уже упомянутый нами Николя Лув. Стал бы этот благородный человек называть подлинной Жанной какую-то авантюристку? И наконец, сам Робер дез Ар-муаз приходился родственником Роберу де Бодрикуру, тому самому капитану, который в свое время содействовал отправке Жанны Девы из Вокулёра в Шинон (в 1425 году Робер де Бодрикур сочетался браком с Алардой де Шамбле, кузиной Робера дез Армуаза).
Почему же капитан де Бодрикур не открыл глаза своему кузену, если бы его женой вознамерилась стать какая-то самозванка?
Все это свидетельствует о том, что никакой самозванки не было, а женой Робера дез Армуаза действительно стала Жанна из Домреми, внебрачная дочь герцога Орлеанского и королевы Изабеллы Баварской, воспитанная в семье Жака д’Арка.
О том, чем занималась Жанна в 1437-м и 1438 годах, известно очень мало. По имеющимся обрывочным сведениям, не получив ответа от Карла VII, она уехала в Италию.
В книге «Правда о Жанне д’Арк» рассказывается о том, что она прибыла в Рим, «где предложила свои услуги папе Евгению IV. Она сражалась за него против герцога Миланского и, как говорят, своей рукой убила двух солдат». После этого, «преуспев на службе у папы и гордясь его поддержкой, она вернулась во Францию».
Действительно, в 1431 году папой стал Евгений IV, и, едва он был утвержден на этом посту, население Рима взбунтовалось против него. Этот мятеж возглавил герцог Миланский, который был тесно связан с династией герцогов Орлеанских, так что поверить в то, что Орлеанская дева выступила на стороне противников Орлеанской династии, невозможно. Кстати сказать, папа Евгений IV был изгнан из Рима и в 1439 году заменен на Феликса II (в миру герцога Амадея Савойского, на землях которого располагался известный нам замок Монротгье).
По информации Робера Амбелена, все было совсем не так. Ни в какой Италии Жанна не была, а в декабре 1436 года выехала из Меца и направилась в Тиффож, где, как ей было известно, проживал ее старый знакомый Жиль де Рэ. Историк задается вопросом:
Интересные результаты дает выяснение того, как они могли поддерживать эту связь. Жиль де Рэ, как оказалось, был не просто старым знакомым Жанны, он был ее родственником…
Невозможно не приостановить повествование и не воскликнуть, а был ли среди наиболее заметных персонажей Франции и Англии тех времен хоть кто-то, кто не был родственником «простой пастушки из Домреми»? Она была сестрой Карла VII, сводной сестрой Карла Орлеанского, сводной сестрой королевы Англии Екатерины де Валуа, теткой юного короля Англии Генриха VI, теткой Жана Алансонского, свояченицей Филиппа Доброго, герцога Бургундского и т. д. и т. п.
С семейством Жилья де Рэ ее родственная связь заключалась в следующем: Жиль де Рэ имел родную сестру Жанну де Лаваль, которая вышла замуж за Луи де Бурбона, графа Вандомского, а тот был кузеном Карла VII. Таким образом, Жанна, тоже бывшая кузиной графа Вандомского, вошла в родство с Жанной де Лаваль, а через нее — с ее братом Жилем де Рэ.
В Тиффоже Жанна оказалась в январе 1437 года. После этого в течение почти двух лет вместе со своим старым другом, воздыхателем и покровителем Жилем де Рэ она воевала против англичан на юго-западе Франции.
Жиль де Рэ собрал многочисленное войско. Одним из командиров в- этом войске служил Жан де Сиканвиль.
По этому поводу Режин Перну лишь замечает, что Жиль де Рэ «берет ее с собой на войну». По неким обрывочным сведениям, не подтвержденным серьезными документами, на этой войне Жанна участвовала в осаде Ла-Рошели, а затем Бордо. Под Бордо она якобы была ранена.
В книге «Правда о Жанне д’Арк» приводится такой интересный факт: в хрониках некоего Альваро де Луна якобы было указано на письма Жанны к королю Кастилии, в котором она просила у него военной помощи. Коннетабль Кастилии впоследствии «показывал эти письма Девы, как ценнейшие реликвии». Испанцы ответили Жанне отправкой к берегам Франции своей эскадры, которая немало поспособствовала французам во взятии Ла-Рошели.
Важно отметить, что посредником в переговорах Жанны с королем Кастилии был находившийся на службе у последнего Жан д’Арманьяк, он же дядя Карла Орлеанского, а стало быть, родственник Жанны. Как известно, он тоже опознал свою племянницу и выступил гарантом этого перед королем Кастилии.
Робер Амбелен пишет:
После взятия Бордо Жанна вместе с Жилем де Рэ участвовала в походе в Пуату, где к ним неожиданно присоединился еще один ее старый знакомый Потон де Ксентрай.
Если о Жанне д’Арк за минувшие столетия написано более семи тысяч книг и великое множество статей, то персона одного из ближайших ее сподвижников, маршала Жиля де Ре, до сих пор остается одной из самых загадочных из всего окружения Орлеанской девы. Герой Столетней войны сделался своего рода исторической персоной нон грата. Упоминаний о нем практически нет даже в биографиях его куда менее примечательных современников (его как будто и не существовало), зато его образ был увековечен знаменитым сказочником Шарлем Перро в леденящей душу истории про Синюю бороду.
Жиль де Ре родился в 1404 году и был выходцем из старинной и знатной семьи. В одиннадцатилетнем возрасте он лишился обоих родителей: его отец погиб на дуэли, а мать вышла замуж во второй раз, оставив детей под опекой престарелых родственников.
Опекуном мальчика стал его дед, который приложил немало сил, чтобы привить ребенку любовь к чтению и наукам. Подобное воспитание не прошло даром и проявилось у Жиля в любви к собиранию книг, коллекционированию древностей, а также в пытливости ума, проявляемой им на протяжении всей жизни. Несмотря на то что большую часть этой жизни Жиль де Ре провел в седле и на поле боя, он стал обладателем очень богатой библиотеки, на приобретение книг для которой он не жалел никаких денег.
В шестнадцать лет Жиль де Ре женился на некоей Катрин де Труар, которая принесла к его и без того немалому состоянию еще более двух миллионов ливров приданого. Богатство позволило барону де Ре расположить к себе дофина Карла и получить место в его свите.
Семнадцатилетний наследник престола находился в то время на грани нищеты, а без денег его шансы стать королем Франции были ничтожно малы. Да и о какой Франции могла идти речь, если половина страны была занята англичанами и их союзниками-бургундцами, а самому дофину с трудом удавалось удерживать в повиновении только города, расположенные в долине Луары, неподалеку от его резиденции в замке Шинон.
Разгоревшаяся с новой силой в 1422 году Столетняя война между Англией и Францией предопределила поприще и будущую карьеру Жиля де Ре: он отправился воевать, дабы защитить право на корону младшего сына короля Карла VI, умершего 21 октября.
Следует отметить, что Жиль де Ре был внучатым племянником Бертрана дю Гекслена — прославленного полководца французской армии, сумевшего в 70-х годах XIV столетия оттеснить англичан к самому Ла-Маншу. Лавры знаменитого предка не давали покоя молодому человеку, он жаждал добиться славы на поле боя, и это ему вполне удалось.
Карл же, напротив, как нельзя менее соответствовал уровню задач, свалившихся на него. Девятнадцатилетний Карл был человеком вялым, он не блистал дарованиями стратега и, по сути, самоустранился от руководства военными операциями.