Сергей Нечаев – Жанна д'Арк. Тайна рождения (страница 15)

Таким образом, от судьбы этого города зависела судьба дофина Карла, а вместе с ним и всей Франции.

Когда посланное на помощь орлеанцам французское войско остановилось напротив осажденного города, произошла первая встреча Жанны с Жаном Бастардом.

— Так это вы — Орлеанский Бастард? — спросила Жанна.

— Да, и я рад вашему приходу.

Так произошло знакомство двух незаконнорожденных детей герцога Орлеанского, сводных брата и сестры, Орлеанского Бастарда и Орлеанской девы.

Кстати, следует отметить характер последующего общения Жанны с Жаном Бастардом, который был, ни больше ни меньше, главнокомандующим французскими войсками под Орлеаном. Оруженосец Жанны Жан д’Олон рассказывал, что она обращалась к Жану Бастарду примерно следующим образом:

«Бастард, повелеваю тебе сразу же сообщить мне…»

Неплохое обращение к сеньору, если допустить, что оно происходило от простой крестьянской девушки.

Или, например:

«Обещаю, что не сносить тебе головы!»

Тоже несколько резковато для простой пастушки, и странно, что сторонники канонических представлений о Жанне д’Арк не замечают этого.

Но, как мы знаем, Жанна была далеко не пастушкой, и характер ее обращений к Орлеанскому Бастарду (кстати сказать, к человеку, имевшему право именоваться «монсеньором») лишь свидетельствует о том, что тот, в отличие от Жанны, не мог похвастаться чистотой королевской крови.

Жанна же могла похвастаться такой чистотой. Однако была ли Жанна солдатом? Вопрос далеко не праздный, ибо единственным положительным качеством, присущим подлинной знати в Средние века, возможно, являлась способность командовать войсками, передаваемая по наследству.

Историк Анри Гийемен задается этим вопросом:

«Жанна — солдат? Это она так думала, она так говорила, это ее веселое убеждение. Но конечно же она в этом ошибалась. Выполнение ее «миссии» началось с неожиданности».

При всей своей самоуверенности, под Орлеаном «полководец» Жанна повела себя типично по-женски: она начала распоряжаться, отдавать приказы и сразу же поставила себя в довольно глупое положение. Так всегда случается с непрофессионалами, когда они начинают вмешиваться в дела, в которых они по определению ничего не смыслят.

Дело в том, что к Орлеану можно было подойти двумя путями: по правому (северному) берегу Луары и по левому (южному). Первая дорога вела прямо к Орлеану, но при этом нужно было миновать занятые противником города Божанси и Мёнг. Жанна сочла, что этого делать не стоит, и повела своих солдат левым берегом.

Королевский летописец Жан Шартье так и пишет:

«Жанна Дева отправилась в путь прямо на Орлеан со стороны Солони».

Поясним, что Солонь — это географическая область, расположенная на левом берегу Луары в треугольнике между Блуа, Орлеаном и Жьеном.

На второй день Жанна оказалась напротив осажденного города. Вот тут-то и произошла «неожиданность», о которой пишет Анри Гийемен. «Вдруг» выяснилось, что Орлеан лежит на противоположном берегу широченной реки, а для переправы войск ничего не подготовлено: о том, чтобы взять с ходу Орлеанский мост, нечего было и думать — форт Турель и другие укрепления, находящиеся перед мостом, защищали сильные гарнизоны англичан.

Бедная женщина, ей и в голову не могло прийти, что войска — это не шахматные фигурки, что для их переправы нужны лодки и плоты, очень много лодок и плотов, и что обо всем этом нужно было позаботиться заранее.

Короче, ничего другого не оставалось, как повернуть армию назад к Блуа и оттуда снова двинуться к Орлеану, на этот раз уже по правому берегу реки.

Расстояние от Блуа до Орлеана по прямой составляет примерно шестьдесят километров, следовательно, спешившие на помощь осажденным войска впустую проходили эту дистанцию три раза: туда, обратно и снова туда.

Вообще, если честно, то создается впечатление, что под Орлеаном Жанна выполняла роль скорее революционного комиссара, чем командира. Как свидетельствуют очевидцы, она проявляла заботу о моральной подготовке воинов: постоянно призывала солдат прекратить попойки, прогнала всех девиц легкого поведения, следовавших за солдатами, следила за тем, чтобы не было грабежей и сквернословия.

Герцог Алансонский впоследствии писал:

«Жанна сильно гневалась, когда слышала, что солдаты сквернословят, и очень их ругала, и меня также, когда я бранился. При ней я сдерживал себя».

Старались сдерживать себя и другие, но только до тех пор, пока Жанна не заявила, что каждый, кто становится под ее знамена, обязан побывать на исповеди у священника и получить отпущение грехов, а также дважды в день присутствовать на богослужении. По образному выражению Марка Твена, «от этих слов Ла Гир чуть не выскочил из своих доспехов». В конечном итоге этот гасконский наемник (его подлинным именем было Этьенн де Виньоль), «матерщинник» и безбожник, нашел выход из положения. Он придумал свою собственную молитву, которая звучала так:

«Боже милосердный, прости Ла Гиру то, что простил бы тебе Ла Гир, если бы ты был Ла Гиром, а Ла Гир — Богом».

Военными вопросами старались заниматься профессионалы: тот же герцог Алансонский, Орлеанский Бастард, Ла Гир, Жиль де Рэ, маршал де Буссак и другие. Закаленные в боях, бывалые воины, покрытые шрамами, они не всегда подчинялись даже самому королю.

Историк Анри Гийемен пишет:

«И вопрос не стоял о том, чтобы Жанна провозглашалась главнокомандующим с неограниченной властью. Никто не хотел выглядеть посмешищем перед таким специалистом, как Тэлбот, и доверять французские военные дела перед Орлеаном девушке, не знавшей, что такое война».

Да, она прибыла из Шинона с какой-то важной миссией, но для профессионалов она была, как выражается Анри Гийемен, лишь «исключительным фетишем», «несравненным амулетом», который мог принести удачу. А мог и не принести, это еще надо было посмотреть…

Настроения Жанны Анри Гийемен характеризует следующим образом:

«Никаких сомнений, она хотела все перевернуть вверх дном, ничего и никого не слушать, все решать самостоятельно, завтра же броситься, как сумасшедшая, на англичан. Зачем медлить? Чего ждать?»

В этом отношении интересна фраза французской исследовательницы Режин Перну о повторном движении французов к Орлеану. Она пишет:

«Они продвигались длинными обходными путями, чтобы не наскочить на близко расположенные к Орлеану позиции англичан, но делалось это без ведома Жанны».

Это — очень важная фраза, можно сказать, ключевая для понимания роли Жанны при армии. Военные решили делать свое дело «без ведома Жанны», то есть не только не подчиняясь ей, но и даже не вводя ее в курс своих планов.

Жанне же «не терпелось встретиться с врагом и начать боевые действия».

Когда Жанна оказалась перед Орлеаном на другой стороне реки, прибывший с другого берега Орлеанский Бастард попросил, чтобы она проникла в осажденный город вместе с ним сегодня же вечером. Его довод был прост: защитникам города нужна уверенность в победе, они уже знают, что к ним на помощь идет некая чудотворная девушка-воин, они верят в нее и будут в отчаянии, если увидят, что она повернула назад. Орлеанцам может показаться, что они брошены на произвол судьбы, и это негативно скажется на их и так уже пошатнувшемся боевом духе.

Немного поколебавшись, Жанна согласилась. Она попрощалась со всеми и села в лодку, где уже находились сам Бастард, Жан де Новелонпон и Бертран де Пуланжи, а также Ля Гир. Еще несколько лодок нагрузили необходимым для осажденных продовольствием. Кроме того, в них разместилось еще несколько десятков солдат.

Таким образом, 29 апреля 1429 года в восемь часов вечера Жанне удалось проникнуть в Орлеан.

Все жители осажденного города высыпали на улицы. Жанна с белым знаменем, в руках в сопровождении почетной городской стражи и факельщиков ехала на белом коне бок о бок с Орлеанским Бастардом. Ликующая толпа прорвала цепь караула, оттеснила Жанну от ее спутников, плотно окружила девушку. Все перемешалось. Люди тянули руки через головы стоявших впереди, чтобы дотронуться до Жанны или хотя бы до ее коня. Жанна что-то кричала им в ответ, но ее голоса не было слышно в трезвоне колоколов и грохоте пушек. Это было светопреставление: освещенная факелами толпа людей, кричащих и плачущих от счастья.

На одной из узких улочек произошло странное событие: вспыхнуло знамя Жанны, случайно подожженное одним из факелов. Жанна быстрым движением схватила знамя, свернула его и потушила. По словам Дмитрия Мережковского, «это показалось народу чудесным, как все для него было в ней чудом».

Так, сопровождаемая всеобщими восторгами, Жанна пересекла весь Орлеан. В доме Жака Буше ей было приготовлено жилье и ждал обильный ужин, но она так устала, что не могла есть. Она попросила только немного хлеба, выпила несколько глотков вина, разбавленного водой, ушла в отведенную ей комнату и крепко уснула.

Дом Жака Буше был выбран для Жанны не случайно. Жак Буше был казначеем герцога Орлеанского — отца Жанны. В его доме, кстати, Жанну уже ждали два ее так называемых «брата» из Домреми — Жан д’Арк и Пьер д’Арк.

То, что произошло в течение следующих дней, многие считают чудом. В самом деле, более полугода стояли англичане под стенами Орлеана, и самые лучшие французские полководцы не могли с этим ничего поделать. А на девятый день после прибытия Жанны в город осада была снята, и англичане, признав свое поражение, отошли на север. Как же это случилось?