Сергей Нечаев – Жанна д'Арк. Тайна рождения (страница 10)

Предложенный план Карлу понравился, и он тут же принялся его развивать. Правда, развивать — это громко сказано, развивать Карл ничего не умел, однако догадался обратиться за советом к своей любимой теще Иоланде Арагонской, которую почитал больше родной матери.

И было за что. Мудрая королева Иоланда быстро смекнула, что в плане Жиля де Рэ заложен огромный потенциал, о котором сам автор плана даже и не подозревал. Иоланда Арагонская хорошо знала старую истину: чудеса — там, где в них верят, и чем больше в них верят, тем чаще они случаются.

К тому времени положение французов, а особенно блокированного Орлеана, этого последнего серьезного форпоста, препятствовавшего продвижению англичан на юг страны, было столь скверным, что хуже и быть не могло. Поэтому даже в случае неудачи с предложением Жиля де Рэ сам Карл ничего не терял.

Вопрос стоял лишь в том, где взять эту божественную девушку, которая воодушевит людей на борьбу против англичан и возведет Карла на престол? Кто совершит все эти чудеса?

Нужна была очень надежная кандидатура, и тут-то королева Иоланда и напомнила Карлу про существование его сестры Жанны, которая, по слухам, жила где-то на севере Франции. Вот она-то, принцесса по крови, вполне могла бы сыграть роль ниспосланной Богом Девы. Если ее хорошо подготовить, она вполне могла бы вдохнуть боевой дух во французских солдат, а кроме того, с ней был связан еще один важный момент, который показался Иоланде Арагонской просто чудесным стечением обстоятельств.

Жанна была таким же незаконнорожденным ребенком, как и сам Карл. Отцом Жанны был Людовик Орлеанский, об этом знали многие при дворе покойного короля Карла VI Безумного. Но чьим сыном был сам дофин Карл — Людовика Орлеанского или простого дворянчика Луи де Буа-Бурдона?

В первом случае за его «легитимность» еще можно было побороться, все-таки Людовик Орлеанский был младшим братом короля; во втором же — никоим образом. Вот тут-то на сцену и должна была выйти Жанна — несомненная принцесса крови. Ей следовало чудесным образом явиться и подтвердить, что «сын прелюбодеяния, воплощенный грех своей матери» является дофином, то есть законным наследником французского престола.

Историк Робер Амбелен по этому поводу писал:

«Был составлен целый сценарий, цель которого заключалась в том, чтобы расположить страну в пользу Карла VII».

От всего этого Иоланда Арагонская пришла в восторг. Неплохая вырисовывалась интрига. Если все хорошенько продумать, если все предусмотреть, то одним выстрелом можно, как говорится, убить сразу нескольких зайцев…

И вот эта предельно простая идея и должна была быть впоследствии украшена рассказами про «Жанну Деву», про «Божественные голоса», про «спасение Франции», про «национальное самосознание» и т. п.

Основу задуманной интриги составляла мысль о том, что французскому народу для поднятия боевого духа была нужна легенда о Деве. Откуда же пошло представление о том, что Франция будет погублена женщиной, а возрождена девой?

Старинное пророчество, на которое решили опереться Иоланда Арагонская и ее зять карл, было основано на традиционном противопоставлении женщины и девы. Исследователь феномена Жанны Владимир Райцес, автор книг «Процесс Жанны д’Арк» (1964) и «Жанна д’Арк: факты, легенды, гипотезы» (1982), изучавший этимологию этого пророчества, утверждал, что оно восходило «к фундаментальной христианской антитезе «Ева — Мария». Как говорится, Ева погубила, а Мария спасла.

Относительно женщины-губительницы — тут все понятно. Речь могла идти только о матери Карла Изабелле Баварской. Всеобщая молва (во всяком случае, на землях, признававших Карла) уже давно возлагала на нее главную вину за постигшие Францию бедствия. Это она переметнулась к англичанам, она признала права на трон своего английского внука, поддержав тем самым вражескую оккупацию половины страны (они якобы пришли, чтобы поддерживать порядок в «своем» королевстве).

Относительно Девы-спасительницы — все обстояло несколько сложнее.

Владимир Райцес писал:

«Предсказание прихода Девы-спасительницы — явление весьма сложное по своей генетической природе, В нем, конечно, сказался общий рост мистических настроений на почве непрерывных бедствий, военных неудач, социальных катаклизмов, разорения страны, эпидемий, голодовок и т. п. Безусловно также, что это предсказание было связано с широко распространенным в народной среде культом спасительницы всего человеческого рода — Девы Марии».

Кроме того, приход Девы был предсказан пророчествами знаменитого волшебника Мерлина, персонажа множества легенд и рыцарских романов, жившего в VI веке при дворе не менее знаменитого короля Артура. Согласно Мерлину, Дева должна была явиться «на спинах лучников», а после того, как она «возьмет крепости и своим дыханием иссушит источники зла», она будет убита «оленем с десятью рогами».

Все эти пророчества были хорошо известны и, основываясь на них, можно было разыграть хороший спектакль. В принципе Жанна прекрасно подходила на эту роль. С одной стороны, она была «своим» человеком, с другой — она не была «простой девушкой». В общем-то это было и неплохо, так как с обыкновенной крестьянкой не стали бы считаться дворяне. Но как тогда быть с пророчеством о том, что «Богу угодно действовать через простую Деву» (по латыни — Simplex Puella)? Но выход был найден и тут, ведь под «простотой» можно понимать не «низкое» общественное положение, а комплекс нравственных качеств: простодушие, чистоту помыслов, целомудрие. Ведь Господь часто избирает своим орудием именно таких «простых» людей, карая тем самым людскую гордыню.

Кроме того, ставшее общеупотребительным клише слово «Дева» (по-французски — la Pucelie) имело одним из значений понятие «служанка», которое вполне можно было трактовать как «служанка Господа Бога».

Вывод Владимира Райцеса очевиден:

«Еще до появления Жанны д’Арк на исторической сцене замысел грандиозной мистерии был в общих чертах ясен, и главная роль ждала свою исполнительницу».

Сказано — сделано. Через своих надежных приближенных и родственников королева Иоланда навела справки у некоторых знающих людей, и они подтвердили, что сестра Карла, незаконнорожденная дочь королевы Изабеллы Баварской, действительно живет на севере в Домреми в доме Жака д’Арка.

По совету тещи Карл быстро снарядил гонца по имени Коле де Вьенн, дал ему в сопровождение шотландского лучника Ричарда и направил их обоих в Вокулёр, ближайший от Домреми город, где правил его вассал Робер де Бодрикур. Коле де Вьенн вез с собой достаточно четкие инструкции по поводу Жанны.

Ну а дальше, собственно, и началась в высшей степени легендарная история так называемой Жанны д’Арк.

В январе 1429 года в Домреми прибыл королевский гонец. Он переговорил с местным капитаном де Бодрикуром, и тот сформировал эскорт, состоявший из двух его офицеров, Жана де Новелонпона (его еще называли Жаном из Меца) и Бертрана де Пуланжи, оруженосцев Жана и Жюльена, а также лучника Ричарда и самого гонца Коле де Вьенна, привезшего письмо от дофина и теперь возвращавшегося ко двору. Все эти люди должны были сопровождать Жанну в Шинон, где ее с нетерпением ждали: офицеры с оруженосцами и лучник должны были охранять ее, а королевский гонец — показывать дорогу. Мнения самой Жанны при этом никто и не спрашивал.

13 февраля 1429 года маленький отряд покинул Вокулёр. Большая толпа проводила Жанну, переодетую в специально сшитую мужскую одежду, и ее спутников до ворот. Среди провожавших был и сам Робер де Бодрикур. Отправляя Жанну в путь, он подарил ей меч (право же, весьма странный подарок в случае, если бы Жанна была простой крестьянкой) и сказал:

— Ну, Жанна, ступай, и будь, что будет!

Ни о каких «Божьих голосах» в тот момент не было и речи, все это появится значительно позднее.

Госпожа де Бодрикур при прощании обратилась к Жану де Новелонпону со словами:

— Поклянитесь, что вы довезете ее до указанного места в целости и сохранности!

Историк Робер Амбелен не может удержаться от иронии по поводу этой сцены:

«Тревога супруги Бодрикура о «жалкой пастушке» все-таки весьма удивительна».

Иронизирует Робер Амбелен и вот еще по какому поводу:

«Жанна была очень близка с Бодрикуром. Говоря с ним, она употребляет обращение «мой добрый Робер». Она говорила своим сопровождающим: «Мне нужно поговорить с Робером…» Признаем, что простая крестьянка не такими словами обращалась к тому, кто управляет городом от имени короля».

Необходимо отметить, что перед отъездом в Шинон Жанна на несколько дней заехала в город Нанси, где она о чем-то совещалась с герцогами Карлом Лотарингским и Рене Анжуйским. По словам историка Пьера Дюпарка, Жанна поехала туда «совершенно открыто» и «по приглашению» двух герцогов.

Остановимся поподробнее на этом факте. Почему-то никто из сторонников канонической версии истории о Жанне д’Арк не задается вопросом, а зачем двум высокопоставленным дворянам было приглашать к себе какую-то «пастушку» из Домреми.

Прежде всего разберемся, кто такие были Карл Лотарингский и Рене Анжуйский?

В книге «Жанна д’Арк» Режин Перну можно найти такие сведения: дофин Карл был женат на Марии Анжуйской, дочери герцога Анжуйского Людовика II и Иоланды Арагонской, а Мария Анжуйская имела младшего брата Рене. А этот Рене был женат на Изабелле Лотарингской, дочери герцога Карла Лотарингского.