Сергей Назаров – Обзор судебной практики Верховного суда РФ за 2011 год. Том 10 (страница 13)

Европейский Суд пришел к заключению, что «…решение об изъятии тиража было принято ввиду содержания данной статьи. Таким образом, изъятие можно охарактеризовать как „вмешательство“ в право заявителя по ст. 10 Конвенции».

Рассматривая вопрос о том, было ли произведено вмешательство государством или частным лицом, Европейский Суд отметил, что «…газета была учреждена как отдельное юридическое лицо, и, теоретически, ее редакционная коллегия имела определенную степень свободы при решении, что опубликовать… устав газеты провозглашает, что муниципалитет не может обязать газету опубликовать определенный материал (за исключением законодательных актов или официальных уведомлений)».

Однако, учитывая, что «…газета была создана для предоставления общественных услуг (информирование населения об официальных и иных событиях города) в форме „муниципального учреждения“… ее недвижимое имущество и оборудование принадлежали муниципалитету… главный редактор был назначен муниципалитетом, который также выплачивал ему заработную плату… муниципалитет обладал правом формирования издательской политики газеты, по меньшей мере, по „стратегическим“ вопросам», Европейский Суд пришел к выводу, что «…независимость газеты жестко ограничивалась существованием сильных организационных и экономических связей с муниципалитетом, а также ограничениями, сопряженными с использованием ее активов и имущества».

«Принимая во внимание общий контекст дела и двойственную роль, сыгранную в этом деле главным редактором, его решение об изъятии тиража можно охарактеризовать как акт продиктованной политикой цензуры. Европейский Суд приходит к заключению, что при сложившихся обстоятельствах главный редактор применил общую политику муниципалитета и действовал как его представитель.»

Ссылаясь на собственную прецедентную практику, Европейский Суд пришел к выводу о том, что муниципалитет города «…является „органом государственной власти“ в рамках значения Конвенции, и Европейский Суд обладает компетенцией рассматривать его действия по принципу ratione personae <*>».

– — – — – — – — – — – — – — – —

<*> Критерий личности (лат.)

Применительно к обстоятельствам данного дела Европейский Суд пришел к заключению, что «…изъятие тиража газеты, содержащей статью заявителя, является вмешательством органа государственной власти в права заявителя по ст. 10 Конвенции».

В постановлении по делу «Кононцев против России» от 29 июля 2010 г. Европейский Суд признал нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей.

Обстоятельства дела: 9 июля 2003 г. заявитель, в отношении которого следственным управлением Министерства национальной безопасности Кыргызстана было вынесено обвинение в совершении мошенничества при отягчающих обстоятельствах, был задержан на территории Российской Федерации.

14 октября 2003 г. постановлением районного суда, принятым согласно п. 1 ст. 466 УПК Российской Федерации, заявитель был оставлен под стражей на время осуществления процедуры экстрадиции без ограничения срока.

6 апреля 2004 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации санкционировал экстрадицию заявителя в Кыргызстан.

13 мая 2004 г. городской суд оставил постановление об экстрадиции заявителя в Кыргызстан без изменения, как законное и обоснованное.

В неустановленную дату после 29 июля 2004 г. заявитель был экстрадирован в Кыргызстан.

Позиция Европейского Суда: «…в случае лишения свободы особенно важным является соблюдение общего принципа правовой определенности. Требование „качества закона“ в отношении п. 1 ст. 5 Конвенции означает, что в случае, когда национальное законодательство санкционирует лишение свободы, такое законодательство, в целях устранения любой опасности произвола, должно быть в достаточной степени доступным, точным и предсказуемым в правоприменении…».

Применительно к обстоятельствам настоящего дела Европейский Суд отметил, что «помещение заявителя под стражу не было санкционировано судом Российской Федерации в нарушение положений п. 1 ст. 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая требует такого подтверждения, в случае если постановление о заключении под стражу вынесено судом государства, добивающегося экстрадиции. В силу вышесказанного содержание заявителя под стражей до экстрадиции в период с 9 июля по 14 октября 2003 г. не соответствовало „порядку, установленному законом“, как того требует п. 1 ст. 5 Конвенции».

Относительно содержания заявителя под стражей после 14 октября 2003 г. Европейский Суд пришел к выводу, что «…постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 14 октября 2003 г. не устанавливало никаких сроков содержания заявителя под стражей… по истечении предельного первоначального срока содержания под стражей (п. 1 ст. 109 УПК РФ), суд соответствующего постановления о продлении срока по данному делу не вынес…", несмотря на то, что «…никаких ходатайств о продлении срока содержания под стражей не поступало».

Жалоба N 26321/03

Жалоба N 35016/03

Жалоба N 19732/04

Тексты постановлений получены из аппарата

Уполномоченного Российской Федерации при

Европейском Суде по правам человека.

Пунктуация и орфография авторов

перевода сохранены.

ОБЗОР

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗА ВТОРОЙ КВАРТАЛ 2011 ГОДА (Утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 28 сентября 2011 года) Список изменяющих документов (в ред. Обзора судебной практики, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016 N 2 (2016))

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Вопросы квалификации преступлений

1. Лицо, с целью совершения кражи предоставившее информацию о наличии у потерпевшего крупной суммы денег и времени его отсутствия в квартире, обоснованно признано судом пособником в этом преступлении, хотя другие соучастники (исполнители) совершили разбой.

П., располагая информацией о наличии в квартире К. крупной суммы денег, не менее 100 000 долларов США, предварительно договорился с Н., У., Т. и иным лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, о хищении денег путем кражи. За предоставление информации П. должен был получить 10% похищенной суммы, лично не участвуя в краже.

Получив от П. сообщение о том, что потерпевший отсутствует в городе, Н., У. и иное лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, с целью совершения кражи попытались через окно проникнуть в квартиру и похитить деньги, но не смогли этого сделать, поскольку потерпевший оказался в квартире и обнаружил преступное посягательство. Осужденные скрылись с места происшествия.

Однако той же ночью, убедившись, что потерпевший не вызвал сотрудников милиции, указанные лица предприняли вторую попытку, в результате которой обманным путем проникли в квартиру и, применив насилие к потерпевшему, похитили у него деньги и имущество.

Действия П. квалифицированы судом по ч. 5 ст. 33, п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ).

Осужденный П. и его адвокат в кассационных жалобах просили переквалифицировать действия П. на ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, п. п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ, поскольку первая попытка совершить кражу не удалась, а впоследствии имущество у потерпевшего было похищено другим способом, о чем П. не договаривался с осужденными.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила приговор без изменения, а кассационные жалобы – без удовлетворения, мотивировав свое решение следующим.

Судом установлено, что первоначальный умысел осужденных был направлен на хищение денежных средств у потерпевшего путем кражи. Но совершить кражу денег они не смогли и через незначительный промежуток времени, продолжая преследовать цель завладения денежными средствами, напали на потерпевшего и похитили обнаруженные в квартире деньги и вещи, то есть довели свой преступный умысел до конца.

Поскольку действия указанных лиц по завладению денежными средствами путем разбоя не охватывались умыслом П. и являлись эксцессом исполнителей, то действия П. правильно квалифицированы судом как пособничество в совершении кражи группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину.

2. Действия осужденного, связанные с уничтожением или повреждением автомашины, которой он завладел во время разбойного нападения, представляют собой способ распоряжения похищенным имуществом (в уголовно-правовом смысле) и дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 167 УК РФ не требуют.

Установлено, что 6 февраля 1997 г. у Е., К. и Ш., следовавших в автомобиле потерпевшего О., возник умысел путем разбойного нападения завладеть деньгами и имуществом водителя. Остановив автомобиль в пустынном месте, осужденные совершили убийство О. Завладев деньгами и имуществом потерпевшего, осужденные скрылись с места происшествия на похищенной автомашине.

В ночь на 9 февраля 1997 г. Е. и К. сожгли автомашину, принадлежавшую О., причинив ущерб на сумму 11 210 000 неденоминированных рублей.

По приговору суда (с учетом внесенных изменений) действия Е. квалифицированы по п. п. «а», «б», «в» ч. 3 ст. 162, п. п. «з», «к» ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ.