Сергей Наумов – Искатель. 1979. Выпуск №3 (страница 22)

Недовольство, досада — все было привычно забрано под маску легкомыслия и веселости.

— О православные! — гортанным смешком залилась Мадлен. — Зачем вам гавани на чужих морях? Не проще ли сбывать свои товары заморским купцам? О россияне, глас божий вопиет во гневе: походы Петра на запад дерзновенны, се святотатство! Обратите свои взоры на восток…

— Туда нельзя! — встрепенулся Дженкинс.

— Почему? — притворно удивилась Мадлен. — Ах да! Там Индия…

Дженкинс промолчал и пожевал бескровными губами. Наморщив лоб, сухо сообщил:

— Русские уже в Хиве. Кто из нас быстрее двинется в глубь Азии — неизвестно. Посему не следует торопить Россию на восток. Прошу замечание принять всерьез.

— Тогда я провозглашу иначе: «О верующие! Дома лучше всего. Дома и солома съедома, как говорит ваш государь царевич Алексей…»

Дженкинс нетерпеливо вскинул сухую руку.

— Манифест никуда не годится! К обращению надо готовиться всерьез. — Постучал пальцем по вынутой бумажке, глянул пронизывающе. — Здесь все подробно? Ведь мне придется писать королю.

Мадлен молча кивнула, остановив на патроне большие печальные глаза. Добродушие и наигранная веселость отошли сразу.

Вернулся Ватранг — углубленный в себя, подошел к столу с картой.

Без доклада вахтенного офицера и без стука быстро вошел шаутбейнахт Эреншильд, дверь каюты открыл резко, не церемонясь — спешил. Взглянул на дипломата и пастора, поприветствовал их одним кивком тщательно причесанной головы.

Адмирал выпрямился, немного смущенный, выдержал паузу.

— Господа! Петр находится на Ганге-удд! — мятым голосом пробрюзжал он. Покашливая и борясь с тугой спазмой в горле, окинул благодарным взглядом Дженкинса. — В шторм на малой бригантине ночью уплыл из Ревеля… К берегу мыса Ганге-удд добрался в лодке… Петр намерен волоком перетащить галеры через узкую часть мыса и уйти мимо нас в Або-Аландские шхеры.

Ватранг посмотрел с тревогой и горькой улыбкой одновременно. Пошел от стола как слепой — прощупывающей и неуверенной походкой.

Дженкинс развязно хмыкнул. Заговорил с напускной озабоченностью, обращаясь сразу к двум адмиралам:

— Господа! Меня больше беспокоит ваша растерянность. Да пошлите вы в шхеры любую из ваших трех эскадр — Ли-лье или Эреншильда. Пусть они покажутся с пушками напротив переволоки!

Ватранг недовольно и суетливо втянул голову в плечи. Пухло-белый палец его заелозил по карте.

— Пожалуй, здесь, господин шаутбейнахт… Эскадра шхерных судов этой же ночью должна пройти западными протоками и утром появиться в Рилакс-фиорде.

— Есть! — выпалил Эреншильд сочным спелым баритоном и сверкнул взволнованной улыбкой.

— Вторую эскадру под командой Лилье я посылаю сюда, к устью бухты Тверминне. Этим маневром будет отрезан возможный отход к Гельсингфорсу главных сил русского галерного флота. Я с корабельной эскадрой остаюсь на прежней позиции.

Эреншильд, надувая жилами бычью шею и оголяя звероватые зубы, внезапно выхватил в исступлении шпагу:

— Клянусь славой великих викингов, топтавших берега Испании и Африки! Клянусь честью! Я верну Швеции победу, потерянную под Полтавой!

Ругаясь и выбиваясь из сил у спущенных в воду лежней, солдаты втаскивали на бревенчатый помост первую галеру. Исказясь лицом и блестя зубами, Змаевич тянул канат вместе с Бакаевым.

Галера медленно подалась из воды, выросла вдвое — крутобрюхим чудовищем вползла на сани. Громыхая на бревнах и обдавая солдат острой сыростью, судно со скрипучей тугостью подавалось вперед. Над головами напряженного клубка людей красноватым огнем засияла пушка, надраенная кирпичным порошком.

Более тысячи саженей протащились, надрывая спины и глотки, раскатываясь матом, сбивая в кровь руки.

Генерал Вейде, бряцая саблей, бегал вдоль крутого борта, — заляпанный грязью, без парика, с порванным рукавом. Яростно округляя глаза, свирепо покрикивал, требовал держаться середины бревноспуска — сани легко могли сползти в болотную топь.

— И здесь — одним вожжи и кнут в руки, а другим — хомут на шею, — глухо бубнил Никола в разопревший затылок Антона.

Антон больно лягнулся и злобно отозвался, угрюмо глядя в землю.

— Цыц ты, раздолба! Прищеми паскудный язык!

В узком коридоре просеки показалось море.

Вейде, постукивая палкой, забежал вперед проверить лежни. Остановился и, похоже, качнулся от неожиданности — в оторопи замахал руками. Змаевич, почувствовав недоброе, подлетел к генералу и остолбенел. Не разжимая зубов, крепко выругался. Вокруг них быстро сгрудились возбужденные солдаты. Все ошалело смотрели на море.

Фрегат и девять больших шхерных судов величественно скользили по заливу, приближаясь к переволоке. Их силуэты, палубные надстройки и в особенности форштевень фрегата со сложной носовой фигурой, не оставляли сомнений — шведы!

— Проклятье! — изумленно и яростно шептал Вейде.

Фрегат сбавил ход напротив бревноспуска, корабли быстро убрали паруса. У бортов вспухли беловатые всплески, суда становились на якорь.

— Как же они, сволочи, пронюхали?! Я ведь всех жителей переписал! Беглых нет… — спрашивал себя Бакаев.

Борт фрегата блеснул красным кинжальным огнем — укутался синеватым дымом. Со звоном и шипом рассекая воздух, пологой дугой понеслась пристрельная бомба. Зеленоватое пламя рвануло перед задранным носом галеры, с грохотом взметнулись доски и сухая суглинистая земля. Залопотали по кронам осколки. Получился недолет.

Солдаты по приказу Вейде бросились в лес, залегли. Змаевич и Бакаев зашли за толстую сосну. Бригадир, глядя на клубы дыма, раздираемые ветром у борта фрегата, спросил с растущим беспокойством:

— А где этот, твой приятель Розенкранц? Второй день его не вижу…

Змаевич ожег его колючим взглядом, сипло рявкнул:

— Ты мне эту вошь за пазуху не пускай! У него перед государем заслуги — не передо мной! — дышал хрипло и отрывисто. — Упустили соглядатая — это точно! Он к Ватрангу сбежал. А еще раньше лоцман-финн куда-то делся. Искали в деревне, не нашли…

С моря донесся гулкий раскат пушечного залпа, разъяренное эхо звонко хлестнуло тишину. Высоко через головы со стонущим свистом полетели бомбы, встали пунцово-черные столбы разрывов. На галере с грохотом рухнули мачты, разлетелись в ощепья надстройки, судно заволокло огнем и дымом. Последняя бомба пробила развороченную палубу и попала в пороховой погреб. Содрогнулся мыс, натужисто охнуло море, грохочущим взрывом встрясло воздух…

Черной тучей подошел Петр, на потном лбу вздулась толстая жила.

Вейде вытянулся и, стараясь побороть в голосе дрожь, залепетал побелевшими губами:

— Ваше величество!..

Петр остановил его поднятой рукой и вскинул подзорную трубу.

— Восемнадцатипушечный бомбардирский гребной фрегат «Элефант» и девять шхерных судов…

Две пули свистнули над головой царя — даже не шевельнулся. Третья пуля полоснула у ног Петра, ошкребками брызнул седоватый камень. И тут же еще одна пуля сочно чмокнула в сосновую мякоть ствола.

Вейде позеленел и тенористо выкрикнул:

— Ваше величество! Вы под прицельным огнем! Вы хорошо видны с фрегата в подзорную трубу!

Генерал рывком бросился к царю, охваченному каким-то столбняком, и ошалело потащил его с просеки. В гущине леса отпустил, отошел по уставу на два шага, вытянулся — ни жив ни мертв — руки плясали мелкой дрожью.

Снова плеснул залп, со стоном высоко над головами поплыли бомбы.

Петр судорожно вздохнул. Белея, вскрикнул, словно плеснул кипятком в лицо генерала:

— Предательство?!.

Близилось утро. В адмиральской палатке пластался едкий табачный дым. Выбивая трубку об отсыревший ботфорт, Петр буравил Апраксина суженными глазами.

— А что, Матвеич, побаловались с переволокой — и хватит. К тому же Ватранг уже попался на нее, как щука на крючок. Думаю, чтобы научиться флоту как следует плавать, придется ему теперь лезть в воду…

Адмирал согласно закивал.

— Да, надобно прорываться морем, дабы захлопнуть Эреншильда в ловушку. И безветрие тому способствует. Но позволь, государь, работы на бревноспуске продолжить, не то неприятель возомнит, что там дело стало.

Петр встал, улыбаясь стиснутым ртом, в глазах блики озорных мыслей.

— Ежели переволока тебя веселит, играйся со шведами до появления наших галер в Рилакс-фиорде.

Авангардный отряд под командой Змаевича получил приказ: используя штиль, прорваться мористее, обойти эскадру Ватранга вне досягаемости пушечного огня и запереть в фиорде корабли Эреншильда.

Рассвело. Широко шагая по грохочущей гальке, царь подошел к зеркально-неподвижному урезу воды. К нему, покряхтывая, приблизился адмирал Апраксин. Оба вскинули подзорные трубы.

В пенных бороздах, резко отдаляясь от берега, в море уходили двадцать галер. Издали они были похожи на черных водяных жуков, взмахивающих белыми ножками.

С флагманского шведского фрегата паучьими щупальцами протянулись высокие дымные дуги. Полоснули красноватые клинки разрывов, взметнулись шапки плотных дымов — канониры взяли большой прицел. Серое округлое туловище фрегата шевельнулось и снова выметнуло тающие щупальца. Тяжко и крикливо охнул простор, поднялись пенные высокие столбы — получился недолет. Фрегат затрясся и скрылся за вскипевшими дымовыми клубами. Бескровные полосы, круто забирая в небо, понеслись к суетливым галерам.

Шведская эскадра, используя легкий ветер, подняла паруса и, вытягиваясь за отрядом Змаевича, отдалилась от Гангута. Однако прорыв русского авангарда удался успешно. Вслед за Змаевичем, еще мористее, так как неприятель подошел на выстрел, был послан отряд бригадира Лефорта — пятнадцать скампавей. Скоро и они обогнули линию шведских кораблей.