Сергей Мясищев – Наместник Лемирта (страница 105)
— Давайте так, — принял я решение. — Если всё как вы говорите, то мы сами всё и посмотрим. Поэтому со мной идут Генвас, Идар и Первый. Осмотримся, оценим ситуацию, а там решим, нужно ли привлекать ещё кого-то.
— А собака? — тут же спросила Девушка.
— Ну, какой досмотр без собаки? — улыбнулся я ей.
— Господин Наместник, — вмешался Хорс, — можно вас попросить взять собаку на поводок. Гелла, да и я тоже побаиваемся их. Очень прошу. Я понимаю, что он очень послушный, но всё-таки. Пожалуйста.
— Да, не вопрос, — легко согласился я, так как понимал, в случае чего поводок ему не помеха. Помню я, как эта собачка превратилась в огромную пантеру, размером в половину этого звездолёта. — Идар, возьми Рекса на ремень.
— Хорошо, Владыка, — кивнул тот, доставая из потайного кармана узенький ремень, или удавку. Это как посмотреть.
— Прошу, — сделал приглашающий жест Хорс. И мы двинулись за ним.
Лестница была довольно узкая. Нет, два человека, конечно, на ней поместятся, но зачем толкаться.
«Алекс, не ходи, — голос Эмарисс был напряжен, — заклинаю тебя всем, что для тебя свято. Не ходи туда»!
«Радость моя, что ты паникуешь? Они на нашей стороне. И я не один иду», — успокоил я девушку.
«Придумай что-нибудь. Только не ходи туда, пожалуйста! — в голосе было страдание и слёзы, — нельзя тебе туда»!
«Обещаю, я никуда не улечу. От тебя вообще никуда не денусь. Поверь мне. Ты — это всё, что есть у меня», — я толкнул девушке эмоцию обожания, расценив её слова, как боязнь расставания.
«Будь осторожен. При любом намеке на опасность, сразу назад. Обещаешь?»
«Конечно. Всё будет нормально».
Первой пошла Гелла, следом Хорс. Первый проскользнул вперед меня и пошел за командиром корабля. Генвас следом за мной. Замыкал шествие Идар, держа Рекса на тонком поводке.
На эмоциональном плане было совершенно пусто, как будто я был один среди бездушных скал. Меня это несколько насторожило. Все позакрывались? Ладно мы, а эти, прилетевшие, чего скрывают?
Вошел вовнутрь. Не самолет, это однозначно. Тамбур был довольно просторным.
— Просторненько тут у вас, — проговорил я, рассматривая совершенно гладкие стены, посторонился, впуская Генваса.
— Господин Наместник, — повернулся к нам Хорс, — пять секунд. Постойте неподвижно. Бортовой ИскИн должен вас просканировать.
— Хорошо, — кивнул я, — Идар…
Повернувшись к выходу я, как в замедленном кино, увидел пластуна и Рекса кувыркающихся в воздухе, отлетающих по большой дуге от корабля. При этом Рекс превращался в огромное, черное облако.
— Что-о-о за-а-а де-е-ла-а?! — я понял, что не могу переключиться в режим ускоренного восприятия, и перекинуться в боевую ипостась также не могу.
Два зеленых луча ударили в облако, которое только что было Рексом, ослепляя меня яркой вспышкой.
— Бо-о-ой! — рвал я себе лёгкие, поворачиваясь к командиру Хорсу. Первый замер в прыжке, и неподвижным чучелом стал заваливаться набок. Из груди Генваса в командира Хорса ударил светлый луч, снеся ему голову, как шарик для игры в гольф с подставки. Фонтан крови брызнул в разные стороны, залив лицо и грудь мужику, вытянувшего в мою сторону руку.
«Сдохни, сука!» — пронеслось в голове и я почувствовал резкую боль в районе грудной клетки. В нос ударил запах горелого мяса.
«… фатальные повреждение носителя…»
«… локализация выделенного кластера…»
«… запрос на выделенный канал. Канал активирован…»
Этот шепот в голове звучал назойливо и резко. Я опустил взгляд вниз, чтобы увидеть огромную дыру в своей груди. Боли не было. Было недоумение. Это, что ли, мои кишки вываливаются из обожженной раны? А это что висит на перевитых, кровавых жгутах? Трепещется, выбрасывая в оборванные артерии ярко-красную жидкость. Это моё сердце?
«… копирование начато…»
«… перенастройка носителя на поддержание связи с выделенным кластером произведена…»
И почему я не умираю? Поднимаю взгляд вверх. Тело Генваса дергается от жалящих зеленых лучей, вылетающих из стен тамбура.
«Они его убили! Твари!» — мысли текли как густой кисель. Затошнило. Медленно стал оседать на пол.
«… включено поддержание жизнедеятельности мозговых функций…»
Эти дурацкие комментарии не давали сосредоточиться на ответном ударе по этим ублюдкам. Нужно пожелать им всем сгореть в огне! Сейчас соберусь. Как же хочется шашлыка! Тьфу, блин, ну что за мысли? Сейчас-сейчас.
«… копирование выполнено…»
«…закрытие локально кластера…»
Как же мешают эти комментарии. Да заткнитесь вы там уже!
Моё сознание угасло, как догоревшая свеча…
Эпилог
Ветер, налетая на частокол Проклятого леса, запутывался в его верхушках и, развернувшись, мчался назад. Несмотря на позднюю весну, в имении топились печи. Лазарет, ставший в последнее время чуть ли не единственным местом оказания целительской помощи, не только в графстве но и во всей округе, усиленно дымил трубами. Ветер гонялся за дымом, то прижимал его к земле, то поднимая вертикально вверх, то закручивая его в причудливые спирали.
Основной домик лазаретного комплекса принадлежал друидской ведунье, Жизнемире. Тут она принимала пациентов, делала несложные операции, готовила свои зелья. Приемная была просторной, с большими окнами и магическими светильниками под потолком. Вдоль окон стояла длинная лавка и стол. На краешке лавки сидела Млада, с опухшими от слёз глазами, качая на руках младенца.
В одном углу кухонная печь, в другом, за занавеской, стояла кровать, в которой лежала молодая девушка. У изголовья стояла тумбочка с водой и пузырьками снадобий.
Сегодня Жизнемире помогла её внучка, хотя у неё и был свой домик, с такой же приемной и другими помещениями, девушка частенько работала со старой ведуньей, набираясь опыта и знаний.
Дверь без стука отворилась и вошла Намин.
— Мир вам в дом, — поздоровалась девушка.
— Заходи, Намин, — кивнула Жизнемира, колдовавшая над кипевшим котлом, — смотрю, ты с пирогами?
— Да, — немного смутилась рейнджер, — слышала, Идар здесь. Здравствуй.
— И тебе не хворать, — отозвался мужчина, сидевший на табурете. Он был по пояс раздет, со следами серьёзных ожогов на спине и боку. Лицо также было обгоревшее, совершено без растительности. Ни волос, ни бороды.
— Эко тебя, — качнула сострадательно Намин, проходя по-хозяйски к кухонной печи, снимая на ходу пальто. На ней была черная юбка, свитер, тоже черный. На голове черная лента. Впрочем, как и у всех присутствующих здесь женщин. — Привет, Млад. Как ты?
— Ничо. Держусь, — вытерла женщина непрошеную слезу. — Тоже в окошко увидела Идара, пришла послушать.
— Милён, где самокип? — спросила Намин.
— За печкой, на столе, — кивнула молодая ведунья головой. — Там и тарелку под пироги возьми. — Девушка сосредоточенно работала пестиком, измельчая нечто в ступке.
— Ну, и дальше, — напомнила Жезнимира Идару, про его рассказ.
— А что дальше? Дальше — вот, — показал он на обгоревший бок и лысину. — Мы с Рексом только поднялись к дверям этой Летучки, а нас как долбанет. Потом зеленым лучом Рекса выжгло, ну, и мне досталось. Все волосы на теле в один миг сгорели. Как глаза не выжгло до сих пор не пойму. Видимо, ладонями прикрыл.
— Ну, а маги что? — дернула носом Млада.
— Ударили в ответку, да куда там! Не достали, — кивнул пластун. — У Летучки огонь из заду как завоет, и она быстрее арбалетного болта рванула вверх. А там драконы её встретили. Да разве сравнить размеры Летучки и дракона?! Много ихнего брата полегло. Погребальные костры до сих пор на Пустоши дымят.
— Су Ракл говорил — двадцать шесть драконов погибло, — глухо проговорила Намин, — с моим Генвасом двадцать семь.
— Ты бы, девочка, поплакала, — Жизнемира медленно мешала своё варево. — Нельзя в себе держать. А то ляжешь вон, рядом с Эмарисс, — кивнула ведунья на занавеску.
— Как она? — спросила Намин.
— Никак, — вздохнула Жезнемира. — Тело её здорово, а душа ушла искать любимого на дорогу к звездам. Боюсь, что не вернуть нам её. Любила она его сильно. Очень.
— Бабушка, ну, что ты говоришь, — из глаз Милёны брызнули слёзы. Она достала платочек и начала вытирать их. — Я тоже люблю его, но не лежу куклой. Тут что-то другое.
— Любила бы, лежала рядом с ней, — резко сказала Жизнемира. — И слава Матери Природе, что у тебя это всего лишь блажь.
— Бабушка! — воскликнула Милёнка.