Сергей Мясищев – Графство пограничья. Первые шаги (страница 20)

— Жаль, воды поблизости нету, — сказал я Милене, — Всю округу прошел — ничего подходящего.

— Да… С водою здесь не очень… — ответила ведунья. — И запаса у нас почти никакого…

— Нужно скотинку напоить… — задумчиво ответил я.

Найдя на поляне небольшую ложбинку, уходящую в лес небольшой складкой, я решил попробовать в этом месте достать воду. Присел, сложил ладони и поднёс их к земле. Сосредоточился и представил, что из земли бьёт родник. Несколько секунд и я действительно почувствовал, что рядом подо мной есть вода. Потянул воду к себе.

Через несколько мгновений, в мои ладони бил ключ. Холодная, прозрачная вода небольшим фонтанчиком пробивалась из земли!

— Милёна! — закричал я, — беги скорей сюда. Смотри, что я нашёл!

Девушка примчалась пулей.

— Ой, родничок! Вот здорово! — захлопала в ладоши Милёна, потом резко остановилась, — Алекс! Тут не было ничего. Я же всё просмотрела, пока ты с Зубатиком гулял! Это твоя работа? — сощурила глаза ведунья.

— Ну, вообще-то, да! — не мог сдержать я улыбку, — Представляешь! Вода откликнулась и пришла!

— Какой же ты молодчина! — восхищённо проговорила девушка, — Видишь, ничего сложного!

— Да я и сам не ожидал!

— Сейчас я за посудой сбегаю! — и тут же убежала.

Напоив Зубатика, мы все вместе гуляли по лесу и собирали ягоды. Милёна учила меня, какая ягода съедобная, а какая — нет. Показывала, как не заблудиться в лесу, как чувствовать направления, не видя солнца и звёзд, и где спрятаться от дождя.

А вот это совсем даже не лишнее. Вдали начало громыхать, небо быстро затягивало тучами. Это что я позвал? Ну уж нет, просто совпадение, но червячок сомнения остался…

Быстро вернувшись к месту нашей стоянки, стали готовиться к дождю, прятать посуду, немного сухих дров на утро…

Лежа в палатке, я пытался систематизировать то, что мне показывала друидка. Вывод очевиден — вся магия друидов построена на умении тонко чувствовать энергетику окружающей природы растительного происхождения. Нужно очень хорошо владеть эмоциями и иметь повышенную чувствительность к колебаниям энергий разного состава и качества. Тоже вариант, но мне он не очень нравится. Я все-таки привык к визуализации и четкой последовательности действий.

— О чем задумался? — промурчала Милёна, прижимаясь ко мнем.

— Да вот думаю, успею до дождя или нет…

— А ты дольше думай, так и до утра не успеешь…

А потом была ночь. НОЧЬ — именно так, большими буквами. Мне всё больше нравилась эта непосредственная и чувствительная девушка. Её эмоциональность придавала нашим отношениям особую окраску. Либо моя чувствительность вышла на новый уровень, и я желаемое начинаю принимать за действительное? Но, как бы там не было, заснуть мне удалось только поздней ночью, под шум хлынувшего дождя…

Проснулся, как всегда, рано. Ненавижу в себе эту, вновь приобретённую, способность. Вроде бы всё нормально: сыт, тепло, женщина под боком — ну чего не спать-то? Опасности никакой. Спи себе. "Время — 04–10". Ну, что за наказание! Ведь и не спал почти. Полежав и послушав сопение Милёны под боком, решил всё же вылезти из палатки. Осторожно, как уж, выполз на улицу. Начинало сереть. В лесу утро приходит поздно. Потянулся и направился к нашему зверю.

Зубатик стоял под тем же деревом и дремал.

— Нус-с-с, как ваши дела, милейший?…

Зверюга всё норовила лизнуть меня, когда я, как настоящий профессор медицины, осматривал его.

— Перестань! — отвернул я морду Зубатика, — я тоже рад тебя видеть!

Тут мне пришла в голову идея попробовать объездить Зубатика. Из-за Милёны мы идём прогулочным шагом, а от него я устаю гораздо больше, чем от бега.

— Дружище! — обратился я к Герувину, — давай поиграем? Ты будешь верховой лошадью!

С этими словами, я взялся левой рукой за гриву и одним движением запрыгнул на спину оборотня. Не тут-то было! Зубатик посмотрел на меня, потом шевельнул всем телом, как собака, отряхивающаяся от воды после купания, и я полетел на землю, как осенний лист. Хорошо, что включился антигравитатор, а то ударился бы оземь. При этом герувин взбрыкнул и побежал лёгкой рысью по поляне. Я подскочил и кинулся за ним. Зубатик воспринял это как игру. Он отбегал по большому кругу, а потом срезал угол, и вихрем нёсся мне навстречу, резко поворачивая в метре от меня. Стоять на пути коня, несущегося на тебя во весь опор, удовольствие из сомнительных.

Так дело не пойдёт. Так я Зубатика не объезжу. Что-то Милёна говорила о привязке герувинов. Интересно, как это делают и на чем основана эта привязка? Жаль узнать не у кого.

Пойдем с другой стороны. Почему лошади разрешают ездить на себе? Они тоже большие и сильные, сильней любого человека. Во-первых, они этого не знают, и говорить им об этом не нужно. А как можно что-то сказать лошади? Известно как — жестом, интонацией, поведением. Тогда я должен не просить и предлагать Зубатику, а приказывать. Я же главный!

У человека и у лошади одинаковая по структуре аура, даже лечение есть — иппотерапия. Следовательно, лошадь, как существо стадное, принимает человека за своего, и так общается с наездником. Для лошади это жизненная необходимость, чувствовать, что она не одна. А то, что она везёт человека, для неё это пустяк, учитывая разницу в размерах. А потом привыкает и уже не может без этого.

Значит и мне нужно как-то убедить Зубатика, что я такой же, как он. Он конечно не конь и аура у него совсем не такая как у меня, но попробовать можно.

При очередном наскоке на меня, я резко поднял руки вверх и смело пошёл на герувина. Зубатик встал на свечку, но приземлился рядом, не причиняя мне вреда.

— Молодец, хороший! — я оглаживал герувина по гриве и морде. Присмотрелся к ауре оборотня. Цвет у нее был неоднородный. Были и синие, и зелёные, и красные тона. Причём аура была в постоянном движении. Пятна перемещались по всей поверхности, смешивались и разделялись.

Не знаю как и почему в ауре разные цвета, но с точки зрения энергетической картины мира, это просто энергии разные по структуре и свойствам. Логично. Попробовал подстроить цвет своей ауры, под цвет и подвижность ауры герувина. Получалось плохо. Но получалось! Создав вокруг себя некий второй слой, я двигал по нему цветные пятна, придавая им хаотичное движение.

С удивлением заметил, что моя аура стала перестраиваться. И вот уже не нужна внешняя оболочка. Как такое возможно? Ауру нельзя менять — это знают все. А тут изменилась. Мимикрия моей ауры? Это ещё одно моё умение? Так-так-так. Нужно запомнить это состояние и то как я его вызвал.

Все это время я оглаживал Зубатика, который внимательно ко мне принюхивался и прислушивался.

— Давай, Зубатик, еще раз! — хлопнул я его по морде, отворачиваясь от зловонного языка. Одним прыжком вскочил герувину на спину, ожидая, что тот сейчас начнёт прыгать и брыкаться. Ничего подобного! Зубатик повернулся ко мне и попытался цапнуть за ногу.

— Не шали! — строго сказал я, — Давай лучше кружок по поляне сделаем. И без фокусов.

Я ударил пятками по бокам Герувина, и он послушно пошёл вдоль лесной опушки. Потом прошёлся рысью и галопом. Ощущения от скачки на спине этого огромного тёплого животного просто захлёстывали меня. Я чувствовал целостность и единением с животным. Мне казалось у нас одни мысли, чувства, желания. Восторг — вот то слово, которое наиболее точно подходит под мои ощущения.

На втором круге из палатки вылезла заспанная Милёна и уставилась на меня округлившимися глазами. Я эффектно подъехал к ней. Сделал свечку и лихо спрыгнул на землю:

— Классно! Просто нет слов! — восторженно проговорил я, подхватил и закружил девушку. Она слабо сопротивлялась.

— Саша, поставь. Ну, Саш! — я поставил ее и поцеловал в щеку, — Как ты это сделал? Как он тебя пустил себе на спину? Я слышала, что это практически невозможно! Тем более со взрослым герувином.

— Глупости! Зубатик даже не сопротивлялся, — я оттолкнул морду Зубатика, тянувшеюся к моему рукаву, — Не смей кусаться! — и повернувшись к девушки — так что, давай, перекусим и в путь!

— Дай мне хотя бы умыться! — возмутилась Милёна, — сам не спишь и другим не даешь! Еще рано совсем…

— Давай-давай! Соня! Я пока водички вскипячу! — шлёпнул я девушку по упругой попке. Та ойкнула и пошла к роднику походкой манекенщицы. Все женщины одинаковые! По крайней мере, эта походка у них заложена от рождения!

Я увидел, что из моего солнечного сплетения идет канал к голове Зубатика, заканчиваясь у него между ушей. Видимо это и есть привязка. По крайней мере, я именно по этой связи чувствовал герувина. Почти как с котами. Принцип один и тот же, нужно это учесть.

Позавтракав и собравшись в дорогу, мы уселись на спину Зубатика и тронулись в путь. Ехать — это не пешком идти. Герувин шел мягко, практически не качая нас на рыси. Посмотрев в истинном зрении, я увидел, что он тянет энергию из окружающей среды, почти так же, как это делал я во время бега. Получается, что суточные переходы у нас не потребуют длительных остановок для отдыха. Мне это очень понравилось и, пустив Зубатика в галоп, я махал руками и радовался как ребёнок. Все-таки герувин — не лошадь, он беспокоился не только о себе, но и о наездниках. Нам не пришлось ни разу сторониться низко свисающих ветвей. Дорогу он выбирал правильно.

Насладившись быстрой скачкой, перешли на шаг. Но и шаг у Зубатика был как мой лёгкий бег. Всю дорогу, до самого вечера, я давал уроки русского языка Милёне. Девушка была сообразительной, с хорошей памятью. Тем более, что язык, который был родной для Милёны, явно относился к славянской группе. После наложения на нее руны улучшения внимания и памяти, дело двигалось семимильными шагами. Уже к концу дня, Милёна многое понимала по-русски.