Сергей Мусаниф – Законы жанра (страница 7)

Моя долгая, сложная и весьма болезненная история взаимоотношений с ТАКС, по итогам которой я оказалась во главе агентства, началась как раз в те времена, когда я работала копом (которым не позавидуешь) и во время обычного ограбления банка сняла сюжетную броню (о которую уже полчаса безрезультатно бился наш спецназ) с одного из таких «разбойников». А говоря проще, разнесла ему башку из снайперской винтовки.

После этого к нам участок заявились агент Смит и агент Доу (оказавшиеся заместителем директора ТАКС и самим директором соответственно) и попросили меня вытащить меч из камня.

Так что у меня тоже могли быть какие-то притязания на британский престол. Ну, ты понимаешь, меч — король Артур — древние легенды, все такое. Конечно, консервативно настроенные британцы могли бы заявить, что я смогла провернуть этот фокус из-за моих способностей Цензора, а не потому что состою в родстве с правящей (или правившей когда-то) королевской фамилией, но если преподнести эту ситуацию толпе, то, я не сомневаюсь, у меня сразу же нашлись бы последователи.

Правда, фокус этот я проворачивала не на Трафальгарской площади, а в подвале городской штаб-квартиры ТАКС, документальных доказательств не существовало, а из двоих свидетелей, присутствовавших в подвале в тот момент, в живых остался только один.

Эх, если бы я тогда не застрелила этого поганца-грабителя, все могло бы пойти совсем не так. Конечно, рано или поздно мои способности все равно бы вылезли наружу, но, быть может, все остальное развивалось бы по более благоприятному сценарию с меньшим количеством трупов.

Впрочем, сейчас уже не узнаешь, как оно тогда могло бы обернуться.

В те времена Кларк был моим напарником, а не самым любопытным случаем в одной из самых дорогих частных клиник Города, а у меня было две руки… Меня с новой силой охватила ностальгия по тем временам, когда жизнь казалось простой, а будущее — относительно безоблачным, и отец периодически навещал меня из параллельной вселенной. Теперь Кларк сама знаешь, где, отец пропал, да и с руками полная неразбериха.

— Давно хотела тебя спросить, — сказала я. — Насколько мне известно, в вашем мире регенерация разных частей тела не является чем-то из ряда вон выходящим? Я имею в виду, у вас же там не только ногти и волосы отрастают.

— Полагаю, это ситуативно, — сказал Гарри. — Твой отец как-то раз умудрился себе оторванную ногу отрастить. Но на фоне того, что он восстал из мертвых, большого значения этому факту никто не придавал.

— Значит, папа может, — сказала я. — И мама, наверное, тоже могла, она же богиня. Тогда какого черта я не унаследовала эту весьма небесполезную способность?

И я помахала в воздухе затянутыми в перчатку остатками своей правой руки. Не слишком приятными на вид и абсолютно бесполезными. Прошло больше года, а я даже пустую чашку не могла в руке удержать.

— Я в этой области не специалист, — сказал Гарри. — Возможно, имеет место какой-то конфликт философии мирозданий, и оказавшись в этом мире, ты утратила часть своих врожденных способностей. Возможно, повторюсь, это только мое предположение, если ты отправишься со мной в нашу вселенную, эти способности к тебе вернутся.

— Нет, спасибо.

— Я не говорю об эмиграции, — сказал он. — Всего лишь о туризме. Короткий ознакомительный визит.

— В миры бесконечной войны, — сказала я. — Где время может течь не так, как здесь, и неизвестно, чего будет мне стоить этот визит. Я, знаешь ли, не хочу оставить свою дочь сиротой.

— Ты можешь взять ее с собой.

— В миры бесконечной войны, — сказала я. — Где у нее могут открыться наследственные способности, которые вообще неизвестно к чему приведут.

Если разобраться, то моя дочь — внучка Мести и Войны, дщерь Матери Хаоса и провозвестницы кучи всяких неприятных вещей.

— Там все не так уж страшно, как вам отсюда кажется, — сказал Гарри. — К тому же, я все время буду рядом и не спущу с вас глаз.

— И как это поможет не открыться ее наследственным способностям? Или, если уж на то пошло, моим? Если в вашем мире у меня сразу же отрастут три пары рук, и крылья, и грудь как на той статуе?

— Но ты должна признать, формы той статуи не были лишены приятности.

— Я всего лишь хочу назад свою руку, — сказала я. — Одну руку, а не две дополнительные пары. А крылья мне вообще нафиг не нужны. Что я там буду делать со всем этим великолепием? Рейдбоссом на полставки подрабатывать?

Гарри и сам мог бы подрабатывать рейдбоссом, если бы в их мире набралось достаточное для рейда количество идиотов и самоубийц. Но, полагаю, что для него это было бы изрядным понижением.

— Ты знаешь, как твой отец выглядит в фазе мщения? — поинтересовался Гарри.

— Видела однажды, — сказала я. И этого одного раза хватило, чтобы ночные кошмары преследовали меня долгие годы, а двойник сраженного им противника поселился у меня в голове. Впрочем, тут, будем откровенны, проблема скорее в голове, чем в двойнике.

Ну, ты знаешь…

— Я видел много раз, — сказал Гарри. — И в фазе мщения он выглядит, как обычно. Без крыльев, хвостов и прочих дополнительных конечностей.

— Видимо, дело в маме, — сказала я. — Сколько рук у нее было, когда ты ее застрелил?

— Две.

— Придется искать виновного в предыдущем поколении. Генетика — бессердечная сука и все такое. Как бы там ни было, в ваши миры бесконечной войны я не хочу.

— Я всего лишь предложил, — сказал Гарри. — Но, честно говоря, я не верю, что это поможет.

— Почему?

— Потому что я думаю, что снаружи эта проблема не решается. Она решается внутри.

— Внутри чего?

— Внутри тебя, — сказал Гарри. — Я думаю, что регенерация, которую ты могла унаследовать от любого из родителей или от них обоих разом, является частью твоей божественной сущности. Той самой, которую ты отторгаешь. И если ты хочешь получить свою руку обратно, то тебе следует поступить наоборот.

— Типа, принять себя и все такое?

— И все такое.

— Но я не хочу, — сказала я.

— В этом и проблема, — сказал он.

Вообще, эта тема с раскрытием и принятием моей внутренней богини, преследует меня достаточно давно, и Гарри был не первым человеком, который пытался дать мне такой совет. Но им легко говорить, они же не знают, что у моей внутренней богини размалеванная физиономия злобного клоуна, а у божественной сущности — отвратительный характер, здоровенные перепончатые крылья и пятый размер груди.

— Я боюсь принести в этот мир хаос.

— Так не приноси, — сказал он. — Зачем бы тебе это делать?

— Понятия не имею, — сказала я. — Но есть пророчество, и оно гласит.

— Пророчества — это чушь собачья, — сказал он. — Далеко не все пророчества сбываются.

— Смерть, который верит в свободу воли? Но говорят, что свобода воли принадлежит людям, а не богам.

— Возможно, у нас тут просто сложности с терминологией, — сказал Гарри. — Твой отец — не такой бог, какими их принято считать в вашей вселенной. В смысле, он не сверхъестественное непогрешимое могущественное существо с неограниченными запасами силы. Он — просто могущественное существо. Он может заблуждаться, может принимать неверные решения, и он смертен. Просто… э… трудноубиваем.

— Как ты?

Мой отец умирал дважды. Оба раза он воскресал, становясь еще опаснее, но…

Гарри не умирал ни разу. В его личном зале славы наверняка есть какая-нибудь табличка, выданная по этому поводу.

— Вроде того, — сказал Гарри. — В общем, мысль в том, что тебе не обязательно принимать тот образ, который тебе пытаются навязать. Все эти крылья, лишние руки, копыта и хвосты совершенно необязательны.

— Что-то я окончательно запуталась.

— Ну, полагаю, у тебя еще есть время, чтобы со всем разобраться, — сказал он.

Я хмыкнула. Это прозвучало слишком оптимистично даже для Гарри Бордена. Возможно, некоторые проблемы и можно было отложить на потом, но существовал целый ряд вопросов, которые требовали ответов вот прямо сейчас. Если вообще не вчера.

И первое место в этом рейтинге, конечно же, занимал Черный Блокнот.

— Ладно, убедил, — сказала я. — Давай поговорим о Кларке. Ты спрашивал, почему я перестала его навещать.

— Если ты не хочешь это обсуждать, я не буду настаивать, — сказал Гарри.

— Нет уж, будем обсуждать, — сказала я. — Возможно, мне понадобится твой совет.

— Я не знаю, где эта книжка, — сказал Гарри.

— Никто не знает, в этом и проблема, — сказала я. — Но Джон плох.

— Полагаю, вся эта круговерть из постоянных смертей и воскрешений может здорово давить на психику, — сказал Гарри. — Но, судя по твоим рассказам, он парень крепкий.

— Видимо, не настолько крепкий, — сказала я.

Еще задолго до этой истории Джон пару раз признавался мне, что он устал. Он прожил больше двухсот лет, и все эти два с лишним века были наполнены приключениями. Сначала на службе короне (не нашей, разумеется, Британской), потом — на вольных хлебах, и работа в полиции, где мы, собственно говоря, и познакомились, была для него своеобразным выходом на пенсию.

Он сам говорил мне, что, несмотря на все профессиональные риски, это самое спокойное занятие из всех его занятий, а их за свою долгую жизнь он перепробовал не так уж и мало. Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока я снова не втащила его… в приключения.

Дело с Блокнотом подкинула ему не я, тут все обстояло ровно наоборот, это он меня в него втащил, но… Джон не взялся бы за это, если бы его не вынудили уйти из полиции, а вынудили его из-за меня, и… ну, ты знаешь.