Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 49)

Долг превыше собственных чувств?

Надо быть очень сильным человеком, чтобы в такое верить, и лорд Аларик заслуживает уважения.

— Вы из Пятнистых Лиан, парни?

— Да, Ваше Величество, — сказал Тирелл. Похоже, мне повезло, что они не собирались меня убивать. — Скажите, а вы на самом деле закололи Лораса в честной схватке?

— Заколола.

— Но откуда у вас такой боевой опыт? — Тирелл был настолько удивлён, что даже забыл упомянуть о «Моём Величестве». Для обычного стражника он задаёт своей королеве слишком много вопросов, но какого чёрта… Он ведь ответил на мои.

— Я была гладиатором в Вольных Городах, — сказала я. — Абсолютным чемпионом.

Четыре эльфийских глаза чуть не выскочили из орбит от удивления.

— Но ведь гладиаторы Вольных Городов… несвободны…

— Верно, я была рабыней, — подтвердила я. — И завоевала свободу своим мечом.

Так или иначе, моё прошлое недолго останется тайной. Пусть же хоть кто-то услышит мою версию.

Реакция эльфов меня удивила.

Они молча вынули из ножен короткие мечи и, опустившись на одно колено, положили их к моим ногам. По-моему, сейчас не имело никакого значения, являюсь я их королевой или нет. Это была дань уважения одного солдата другому.

Я чуть не прослезилась. Становлюсь слишком сентиментальной на старости лет. Или жизнь рядом с Ринальдо на меня так действует…

— Встаньте и подберите свои железки, — сказала я. — И никогда так больше не делайте.

Ещё более смущённые, эльфы поднялись с земли.

— Сколько воинов лорд Аларик отрядил для моей охраны? — спросила я.

— Только двоих, Ваше Величество, — сказал Тирелл. — А почему вы спрашиваете?

— Мне кажется, тут ещё кто-то есть.

Наверное, мы слишком увлеклись нашими откровениями и упустили из вида их приближение. Но теперь я четко видела, что, кроме нас троих, здесь присутствует кто-то ещё. Шорохи, мелькающие тени…

— Я не понимаю… — сказал Тирелл, осекся на полуслове и рухнул за землю. Из его шеи торчал короткий дротик. Он вошел не глубоко, только проколов кожу, и я предположила, что его наконечник был смазан каким-то усыпляющим веществом или ядом.

Второй дротик угодил Геральду в грудь. Я бросилась на землю и откатилась в сторону, поэтому третий и четвертый снаряды пропали втуне. Очевидно, на этом запас метательных дротиков себя исчерпал, так как тени бесшумно вышли из-за деревьев и оказались эльфами в серых одеждах. Они устремились ко мне.

Итак, они были эльфами, и было их четверо.

Если бы я являлся одновременно вождем, верховным жрецом и живым богом своего народа, то позаботился бы выбрать себе имя благозвучнее, чем Рхнер. Что это вообще за имя такое? Звучит так, как будто кто-то прокашливается перед тем, как начать говорить.

Мысль о том, что жрецы паразитируют на своём народе, звучала уже не единожды и на территории Вестланда, однако только Красные довели её до логического завершения. Выкачивая магическую энергию из жителей Красного континента, Рхнер обеспечил себе достаточное могущество, чтобы провозгласить самого себя богом, а его срок жизни был не сравним даже со сроками жизни эльфов и самых могущественных чародеев из числа людей.

Отражаясь в магическом зеркале Исидро, Рхнер не произвёл на меня впечатления ни долгожителя, ни бога.

На вид ему можно было дать лет сорок — сорок пять. Высокий, широкоплечий, с огненно-рыжими волосами, он был одет в красную тогу и восседал на обычном табурете, сбитом из не струганных досок. То ли их религия призывает к аскетизму, то ли он передо мной выпендривается.

— Как я понимаю, вы и есть молодой король Ринальдо, внезапно свалившийся на своих подданных, как снег на голову?

— А вы — Рхнер? Сам себе бог и всё в таком роде?

— Вы не слишком-то вежливы.

— Вы тоже, но владыки могут быть фамильярны друг с другом, — сказал я.

— Не сравнивайте жалкую горстку ваших подданных с моим могучим народом, — сказал Рхнер. — Если мы все разом на вас плюнем, ваши острова просто утонут.

— Может быть, — сказал я. — Но вам придется довольно долго плыть. Вряд ли вы доплюнете сюда со своего континента.

— Я думаю, нам следует прекратить оскорблять друг друга, — сказал Рхнер. — Давайте поговорим как цивилизованные люди.

Значит, он считает себя цивилизованным человеком? Разве цивилизованный человек стал бы развязывать самую грандиозную в новейшей истории войну?

— Можно попробовать, — сказал я. Между прочим, это он начал наш разговор с оскорблений. Я только пытался дать ему адекватный ответ.

— У нас с вашим дядей существовала определённая договоренность, — заявил Рхнер.

— И этот факт меня несказанно удивляет, — признался я. — Какой смысл договариваться с жалкой горсткой парней, которых вы можете утопить одним плевком?

— На данный момент я не заинтересован в Зелёных Островах, — сказал Рхнер. — А вы вряд ли заинтересованы в том, чтобы умереть.

— Разве вашей конечной целью не является истребление всех инакомыслящих? — поинтересовался я. — Эльфов вам точно не обратить в свою веру.

— Вы вымрете сами, — сказал Рхнер. — Два-три века, и вы останетесь только в детских сказках. Я готов пойти вам навстречу — позволю умереть от старости, а не от наших мечей.

Он разговаривает так, словно на самом деле является богом. Скорее всего, это просто маска, которую он привык носить в окружении своих подпевал. Или он действительно верит в свою божественность?

— Если вы придёте на помощь армии Вестланда, вас ждет смерть, — продолжал Рхнер. — В противном случае вы можете насладиться ещё несколькими веками жизни. Выбор за вами.

— Я не понимаю, почему вы столь снисходительны, — сказал я.

— Потому что я могу себе это позволить.

— А я думаю, вы боитесь, что армия эльфов выйдет на бой и вы проиграете.

— Чушь. Армия Людовика будет разгромлена независимо от того, окажете ли вы ей поддержку или нет. Сколько вы можете выставить бойцов? Тысячу? Полторы? Для нас не существует разницы, сколько врагов убивать. Огонь пожрёт всех.

— Огонь — штука ненадежная, — сказал я. — Иногда он гаснет. А иногда пожирает того, кто его зажёг.

— Из вас выйдет плохой пророк, Ринальдо, — сказал Рхнер. — Моё предложение остается в силе, ответ можете сейчас не давать. Или вы будете на поле боя, или же я вас там не увижу. Подумайте хорошенько, прежде чем примете окончательное решение. Судьба вашего народа в ваших руках.

— А я думал — в ваших. Из нас двоих богом называетесь только вы.

Рхнер нахмурился:

— Имена придумывают люди, поэтому имена не так уж важны. Главное — сила. Сила и власть. Либо она у вас есть, и тогда не имеет значения, как вас называют другие, либо её у вас нет, и тогда ваше имя тем более никого не заинтересует. Помните об этом, Ринальдо.

Терпеть не могу, когда со мной разговаривают в менторском тоне.

— Я подумаю над вашими словами, — пообещал я.

— Вы полагаете, что ваш разящий молниями меч может спасти лично вас и весь ваш народ, только поэтому вы так смелы, — сказал Рхнер. — Но вся ваша древняя эльфийская магия вместе с магией Вестланда не могут даже сравняться с волей моего народа, тем более — превзойти её.

— Когда вы говорите о воле вашего народа, вы имеете в виду свою собственную волю?

— Государство — это я, — заявил Рхнер.

— Точно так же говорили все короли Вестланда.

— Когда мы встретимся с королем Вестланда на поле битвы, он уже не сможет ничего говорить, — сказал Рхнер. — Равно как и вы, Ринальдо. Если вы там будете.

Я там буду, подумал я, но не стал говорить этого Рхнеру. Пусть при высадке его ожидает хотя бы один сюрприз.

— Вы молоды, Ринальдо, — сказал Рхнер. — Очень молоды, полны оптимизма, и поэтому вы не способны адекватно оценить текущую ситуацию и перспективы её развития. Тот факт, что благодаря вам Людовику стало известно о нашей маленькой задумке, которая поможет избавиться от драконов Вестланда, ничего не меняет. Поверьте, вы и понятия не имеете, на что способна моя армия. Изнеженные люди Западного континента ничего не смогут нам противопоставить…

Наверное, он мог бы продолжать вещать ещё минут сорок, если не больше, но это не значило, что я собираюсь его выслушивать. Решение принято, и разговоры уже не в состоянии его изменить. Я подал знак своему придворному чародею, и он прервал контакт.

— Чего-то я в этой жизни не понимаю, — пробормотал я и принялся набивать трубку. В последнее время я курил всё больше — сказывалось нервное напряжение, связанное с приближающейся войной. Табак чуточку снимал стресс. Когда рядом со мной была Карин, я чувствовал себя гораздо спокойнее, но она не могла сопровождать меня двадцать четыре часа в сутки.

— Чего именно ты в этой жизни не понимаешь? — поинтересовался Исидро. — Не забывай, что я по-прежнему твой учитель и всегда могу помочь тебе словом и делом.

— Рхнер очень не хочет с нами воевать, — сказал я. — По крайней мере, он не хочет воевать с нами сейчас. Почему?