Сергей Мусаниф – Во имя рейтинга (страница 19)
— Поверь мне, я целиком контролирую хитрозадого сына Лаэрта, он у меня в руках.
— Мне надоело ждать, — говорит Аякс. — Я жажду крови троянцев.
— Скоро мы прольем реки крови, — отвечает Тевкр. Они сидят под кронами деревьев и потягивают вино. Неподалеку слуги жарят на углях мясо, — Подожди еще немного.
— Скоро сюда прибудет этот мальчишка, Ахилл. Я не верю ни единому слову в этих россказнях о том, как он велик, могуч и отважен.
— Ты все равно лучший, брат.
— Говорят, Ахилл похвалялся, что сразит Гектора в первом же бою.
Тевкр пожимает плечами.
— Убийца Гектора обретет славу в веках, — говорит Аякс.
— Я уверен, что это будешь ты. А я убью Париса.
— Парис — лучник, как и ты.
— Вот именно. Я уверен, что его не будет в самой гуще боя, с мечом или с копьем до него не добраться. Это будет поединок лучников.
— Тут у тебя есть соперник.
— Ты говоришь об Одиссее?
— Конечно. Я помню, на состязаниях он выигрывал у тебя.
— То были состязания, — говорит Тевкр. — Одиссей хитер, но не слишком храбр. Я застрелю Париса, и Одиссей мне не помеха. А ты смотри, чтобы тебя не опередил Диомед.
— Он так заливает глаза перед боем, что не отличит копья от лопаты.
— Аргосец страшен в битве, — говорит Тевкр.
— Особенно с похмелья.
Пока на берегу слуги разбивают шатер для Нестора, сам старец принимает приглашение пророка Калханта. Они отправляются в палатку прорицателя, слуги приносят им закуски, фрукты, наливают вино.
Когда Нестор и Калхант остаются одни, между ними завязывается беседа.
— Как прошло плавание, богоравный?
— Посейдон благословил наш путь. Мы не встретили ни единого облака на пути сюда.
— Потому что эта война угодна богам, — говорит Калхант. — Участь Трои предрешена, город падет.
— Были знамения?
— Предостаточно, богоравный. Агамемнон пользуется расположением самого Зевса.
— Это достоверный факт? — спрашивает Нестор.
Калхант пожимает плечами.
— Одиссей с Диомедом еще не прибыли?
— Пока нет.
— Как ты думаешь, они уговорили Ахилла?
— Я видел будущее, — говорит Калхант. — Ахиллес примет участие в войне и покроет себя славой.
Нестор хмурится:
— Он переживет войну?
— Нет. Ты же знаешь пророчество, богоравный. У сына Пелея есть два жребия — либо он остается дома, проживает долгую и счастливую жизнь, умирает, окруженный любящими внуками, и остается безвестным. Либо он отправляется на войну и добывает славу, которая останется жить в веках, но умирает молодым.
— Богоравный Калхант, я хочу знать, кто переживет эту войну.
— Ты, богоравный.
— Кто еще?
— Я не могу говорить про всех. Будущее лишь частично открыто мне, а часть его закрывает туман.
— О ком ты знаешь, прорицатель? Кто выживет и будет пировать на руинах Трои?
— Агамемнон с Менелаем, это точно.
— Еще.
— Бешеный аргосец.
— Диомед? Смерть обходит его, потому что не может вынести запаха вина. Еще.
— Лаэртид.
— Этот змей может обмануть даже Танатоса. Скажи, выживут ли Аяксы?
— Этого я не знаю.
— А критянин?
— В его будущем тоже полно тумана.
— А Паламед с Эвбеи?
— Точно не выживет.
— Выбор небогат.
— А почему ты спрашиваешь, богоравный?
— Просто любопытно, пророк.
— Тевкр выживет.
— Тевкр мне неинтересен.
— А троянцы?
— Троянцы тоже. А что, среди них будут выжившие?
— Среди вождей только один.
— Кто?