Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 8)

Леха нашел досье Сидорова, и…

Как и говорил Стас, никаких связей с криминалом у Сидорова не обнаружилось. Не был, не состоял, не привлекался, родственников за границей не имеет, в порочащих его связях не замечен.

Обычный советский студент.

— Что, не выходит этот парень у тебя из головы? — поинтересовался Стас, заглядывая в Лехин монитор через плечо.

— Не выходит, — признался Леха. — Я все думаю, а вдруг это не бытовуха.

— Это нормально, — заверил его Стас. — Это называется энтузиазм неофита, когда на первых порах все кажется куда значимее, чем оно есть.

— Вообще-то, человека убили, — сказал Леха. — Мне кажется, это довольно значимо.

— Это значимо, — сказал Стас. — Но в Москве, если без статистических всплесков, в среднем убивают от одного до трех человек в день. Каждый день. И девяносто девять процентов этих убийств никак не связаны с людьми, которыми занимается наш отдел.

— Но Сидоровым-то мы занимались.

— Нет, — сказал Стас. — Мы просто поставили его на учет. Пятая категория — это мелочь, которую невозможно использовать кому-то во вред.

— Пятую категорию ему присвоили при первичном тестировании, — сказал Леха.

— У этого Сидорова практически не было потенциала роста, — сказал Стас. — На пике он мог бы перепрыгнуть в четвертую категорию, годам к сорока, а потом процесс бы двинулся в обратном направлении, и на пенсию он бы, скорее всего, вышел обычным человеком.

— Но мы этого уже не узнаем, — сказал Николай.

— И это в любом случае не тянет на мотив, — сказал Стас. — Так что просто дай Колпакову делать его работу. Я уверен, что он прекрасно с ней справляется.

После работы Леха вернулся в большую пустую четырехкомнатную квартиру в Хамовниках, поставил на плиту воду для пельменей, вытащил из базы трубку домашнего телефона и набрал номер дяди Вити.

Дядя Витя давно уже вышел на пенсию и жил в своем загородном доме. Пенсионеры ложатся спать рано, так что ждать со звонком не стоило.

Трубку сняли уже после третьего гудка.

— А, Леша, — обрадовался дядя Витя. — Как дела, дорогой?

— Нормально, — сказал Леха.

— Родители все еще у османов?

— Да, — сказал Леха.

— Так заезжай к нам, тетя Лида будет рада. Баньку затопим, шашлыков пожарим, пивка попьем.

— Рад бы, да не могу, — соврал Леха. — У меня стажировка.

— Так ты, получается, выпустился?

— Выпустился.

— Как время-то летит, — вздохнул дядя Витя. — И куда тебя распределили?

— Второе управление.

— О, это здорово, — обрадовался дядя Витя. — Замолвлю там за тебя словечко.

— Не надо, — поспешно сказал Леха. — Я по другому поводу звоню.

— Слушаю.

— Ты знаешь такого Карла Готлибовича Бунге? — поинтересовался Леха.

— Знаю, — сказал дядя Витя. — А ты почему спрашиваешь?

— Чисто из академического интереса, — сказал Леха.

— В мое время все знали Бунге или хотя бы слышали о нем, — сказал дядя Витя. — Лысый Черт из Первого управления.

— Сейчас он во Втором, — сказал Леха.

— А, да? Ну, так бывает.

— Как бы ты его охарактеризовал?

— Если кратко, то Бунге — самый опасный сучий потрох из всех, кого я когда-либо знал. Он как-то связан с твоей стажировкой?

— Он возглавляет наш отдел, — сказал Леха.

— Ну, не могу сказать, что тебе крупно повезло, но это еще не самый плохой вариант, — сказал дядя Витя. — Бунге службу знает. Крепко знает.

— Чем он занимался в Первом? — без особой надежды поинтересовался Леха.

— Прости, Леша, но этого я тебе сказать не могу. Ни по телефону, ни вообще. И даже намекнуть не получится, потому что ты об этих операциях все равно ничего не слышал.

— Понимаю, — сказал Леха. Другого ответа он, в общем-то, и не ждал.

Успехи Первого управления не были бы успехами, если бы о них становилось известно широкому кругу лиц. Не зря же его сотрудников называли героями невидимого фронта.

Переводы между Первым и Вторым управлениями отнюдь не были редкостью. В конечном итоге, все они делали общее дело.

— Еще бы ты не понимал, — сказал дядя Витя. — Ты же теперь один из нас. Точно в гости не хочешь заехать? Если не хочешь баню и шашлыки, можем за грибами сходить.

— Давай попозже, дядь Вить, — сказал Леха. — Тете Лиде привет.

— Передам, конечно же, — сказал дядя Витя. — Но ты бы лучше заехал, все-таки.

Проговорив еще минуты три, Леха сослался на то, что у него закипает вода для пельменей и положил трубку. Вода на самом деле закипела, Леха бросил в кастрюлю полпачки замороженных пельменей и уставился в окно.

Лысый Черт из Первого управления. Конечно, Леха был бы не прочь узнать о Бунге немного больше, чем его старую кличку, но хорошо понимал, что особо рассчитывать на это не стоило. В слишком специфическом месте они оба работали.

Удовлетворив свое любопытство, Леха решил, что пришло время удовлетворить свой голод и глянул, как дела в кастрюле.

Пельмени сварились. Леха переложил их в тарелку, прихватил из холодильника банку сметаны и отправился в гостиную. Он любил есть перед телевизором.

Пощелкав каналами, Леха остановился на спортивном. Там показывали трансляцию с чемпионата союза по легкой атлетике, и Леха решил, что состязания атлетов из двадцати шести республик прекрасно пойдут под пельмени.

Глава 5

— А не возникает ли у вас, джентльмены, некоторого ощущения дежавю? — поинтересовался Стас.

Бунге на этот выезд не поехал, вместо него был Николай: протокол отдела требовал присутствия двух действующих сотрудников, стажер Леха тут пока не катил и присутствовал исключительно для мебели.

Труп молодого человека с перерезанным горлом лежал на пропитавшемся кровью ковре, рядом с ним возились двое криминалистов.

— Ну какого черта опять в моем районе? — устало спросил Колпаков. — Огромный же город.

— Может, тебе карму стоит почистить, капитан, — сказал Николай.

— Карма — это антинаучно, — сказал Стас и перевел взгляд на Леху. — Я вижу, что ты уже готов занять позицию «а я же говорил», но не торопись. Сдается мне, что не все тут так однозначно.

Колпаков вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет и вышел на балкон. Дверь он оставил открытой.

— Иван Телегин, двадцать два года, пятая категория, телекинетик, — сказал Леха. Он только что откатал мертвецу пальчики и считывал информацию со служебного планшета. — Модус операнди совпадает.

— Не стопроцентно, — заметил Николай. — Им обоим перерезали глотки, но первому сначала проломили голову. А второго истыкали ножом. Сколько там ножевых, экспертиза?

— Десять-двенадцать, — отозвался криминалист. — Точнее сейчас не скажу.

— Потом в отчете прочитаем, — согласился Николай.