Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 49)

Начальником сегодняшней смены был майор Кравцов, с которым Бунге был хорошо знаком.

— Привет, Саша.

— Привет, Карл. Как оно там наверху?

— Солнечно, — сказал Бунге. — А как у вас тут внизу?

— Без принципиальных изменений.

Они прошли мимо конечной станции, миновали поезд и оказались перед огромной сейфовой дверью, аналогом той, что стоит в центральном отделении сбербанка.

Майор сунул ключ в скважину и открыл цифровой интерфейс замка. Бунге ввел в него свой личный двенадцатизначный код, который нигде нельзя было записывать. Кравцов вбил свои цифры и нажал кнопку открытия двери, приведя в действие механизм отпирания.

Спустя целую минуту жужжаний и пощелкиваний, огромная, метровой толщины, дверь откатилась в сторону.

— Оставь надежду, всяк сюда входящий, — продекламировал Бунге.

Кравцов хлопнул его по плечу.

За дверью находились просторные апартаменты, которым мог бы позавидовать президентский люкс какого-нибудь пятизвёздочного отеля. Несколько спален, гардеробная, гостиная, столовая, библиотека, целый банный комплекс с бассейном, огромная кухня, оранжерея с постоянным источником искусственного света, собственный кинозал, двенадцать человек обслуживающего персонала в чине не ниже майора КГБ, и единственный постоялец, которого ничего из перечисленного особо не интересовало.

Дверь закрылась, и Бунге оказался в прихожей наедине с женщиной средних лет, носившей военную форму и собиравшей волосы в конский хвост.

— Добрый день, Нина Андреевна.

— Добрый день, Карл Готлибович, — ока указала Бунге на установленный в углу сейф. — Вы знаете правила.

— Конечно, — Бунге вытащил из кобуры пистолет и запер его в сейфе. — Напомните мне о нем, когда я буду уходить.

— Непременно.

Нина Андреевна проводила Бунге в библиотеку и оставила там, сказав, что к нему скоро выйдут. Бунге бывал здесь уже не один раз, и заставленные книгами стеллажи, уходящие под потолок, его мало интересовали. Он сел в кожаное кресло, достал из кармана пачку сигарет, покрутил ее в руках, но закуривать не стал, и принялся ждать.

Через пять минут он услышал негромкое шарканье и в библиотеку вошел призрак.

Бледная тень человека, которым он когда-то был. Он был стар, он носил военный френч без знаков различия, который несмотря на все усилия портных висел на нем, как на вешалке. Он слегка прихрамывал и опирался на трость, его череп был абсолютно лыс и покрыт старческими бляшками, седые усы обвисли, а черты лица практически исчезли под нагромождением морщин, но его глубоко запавшие глаза по-прежнему светились умом и немного сталью.

Бунге встал ему навстречу.

— Ну, здравствуй, Зигфрид, — сказал призрак, и голос его отнюдь не был голосом глубокого старца. — Рад видеть старого друга, несмотря на обстоятельства, которые тебя сюда привели.

— Здравствуй, Коба, — сказал Бунге.

Глава 24

Вот черт.

Леха понимал, что ничего путного из этой затеи не выйдет, но не думал, что она придет к бесславному финалу так быстро.

По улице шел человек. Это был средних лет мужчина в сером деловом костюме. Мужчина был среднего роста, среднего возраста и комплекции, и лицо у него было совершенно непримечательное. Скользнешь по такому взглядом в толпе и забудешь уже через секунду.

Именно таких обычно и набирают в отдел наружного наблюдения.

Мужчина остановился рядом с арендованной Лехой машиной и согнутым указательным пальцем постучал в водительское стекло. Леха нажал кнопку, открывая окно, и перед его глазами сразу же, как по волшебству, возникло раскрытое удостоверение.

— Капитан Васильев, Комитет Госбезопасности. Предъявите ваши документы, гражданин.

Вторую руку капитан Васильев держал в кармане пиджака, который оттопыривался так, словно кроме руки в нем присутствовало и что-то еще. Например, «вальтер».

Неторопливо, чтобы не провоцировать коллегу, Леха сунул руку в карман и показал свое удостоверение.

— Хм, — сказал капитан. — И что ты тут делаешь, лейтенант?

— Провожу оперативно-следственные мероприятия, — сказал Леха.

— Горбатого мне тут не лепи, — сказал капитан. — Это не Седьмого отдела епархия.

— Номер дела назвать?

— А похоже, что я вчера родился, лейтенант? Вали отсюда и не путайся под ногами, а то я вашему Папе Карлу позвоню.

— Ты не дозвонишься, — сказал Леха.

— Даю пять минут, — сказал Васильев. — Потом будут последствия.

— И какие? — полюбопытствовал Леха. — Колеса мне прострелишь?

— Лучше сразу колено, — сказал капитан. — Слушай, по-хорошему прошу, уезжай. Не мешай работать.

— Ладно, — сказал Леха.

Все равно идея была дурацкая.

Капитан ушел. Леха вернул сиденье и руль в нормальное состояние, завел машину и вырулил на улицу, пристроившись за только что отъехавшим от гостиницы черным фургоном службы доставки.

И действительно, чего он хотел добиться, на что рассчитывал? Что генерал Дельгадо выйдет именно через эту дверь и отправится встречаться с диверсантами, избавившись от наружки, но не от Лехи? Николай прав, надо больше спать, потому как в своем нынешнем состоянии пользы от Лехи, как от стеклянного молотка.

Леха выкатился за фургоном на проспект и принялся вбивать в навигатор маршрут до дома, когда в окружающем мире что-то изменилось. Леха несколько раз моргнул и принялся озираться по сторонам в попытке найти эти изменения.

В высшей школе КГБ было такое упражнение на внимательность.

Курсант заходил в комнату, и у него было несколько секунд, чтобы запомнить обстановку. Потом инструктор менял некоторые предметы местами, и зашедший повторно курсант должен был рассказать, что изменилось и как оно было раньше. Конечно, в статике отслеживать это было гораздо проще, чем в уличном движении, но Леха был уверен, что ему не показалось.

Что-то было не так.

Он снова бросил взгляд на фургон службы доставки, и оказалось, что ответ все время был у него под носом. Изменился государственный номер. Раньше на белом фоне была комбинация «н8737мм», теперь «ф5297мо».

Получается, регистрация еще и в область переехала.

Леха бросил взгляд налево. Направо.

Проспект был забит автомобилями, но другого черного фургона, который мог бы перестроиться в другой ряд и уступить место этому, среди них не нашлось. Кроме того, Леха не мог вспомнить и самого момента перестроения.

И это значит…

Может быть, это просто значит, что кому-то надо больше спать, но Леха все равно решил проследить за загадочным фургоном дальше.

— Как там наверху? — спросил призрак.

— Скоро осень, — сказал Бунге. — Последние теплые деньки.

Призрак вздохнул, протянул полковнику сухую ладонь — несмотря ни на что, рукопожатие по-прежнему было крепким — и с облегчением опустился в одно из кожаных кресел.

— Не помню уже, когда последний раз там был, — пожаловался он. — Когда последний раз видел настоящее небо, а не этот проклятый потолок. Но каждый выход отсюда надо согласовывать с множеством служб. Безопасность, секретность… В последние годы добавилась еще одна проблема — спутники. Нельзя выйти отсюда просто так, нужно убедиться, что в этот момент над нами не кружат чьи-то спутники-шпионы, и таких моментов становится все меньше и меньше… А ты знаешь, какое небо у нас в горах?

— Такое же, как везде, — сказал Бунге и снова покрутил в руках пачку сигарет.

От внимания призрака этот жест не укрылся.

— Да ты кури, — сказал он. — Мне наши эскулапы давно запретили, да меня самого уже и не тянет, но запах мне все еще нравится. Тебе-то не запрещают еще?

— Кто мне запретит? — спросил Бунге.

— И то верно.

Бунге выбил сигарету из пачки, закурил, достал из кармана пепельницу с крышкой.

— Рекомендуют бросить, конечно, — сказал он. — Но медицинских показаний нет.