Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 43)

— Дельгадо скорее поцелует африканскую гадюку, чем будет сотрудничать с англичанами, — сказал Николай.

— Все равно это слишком подозрительное совпадение, — сказал Боренька.

— Подозрительное, — согласился Николай. — Но пока мы не установим связи, это все-таки совпадение.

— Ээ… — сказал Леха. — А почему мы стоим?

— Потому что мы в тихом отчаянии, — сказал Боренька. — Это ж Ярило. Черт знает, как его ловить.

— Для начала, надо бы копию паспорта внизу скачать, — предложил Леха. — Отпечатки в номере поискать, нет?

— А смысл? — тоскливо спросил Боренька. — Это ж Ярило.

— И что с ним не так?

— С ним все не так, — сказал Николай. — Это уникальная личность. Он не только инкуб. Он еще и метаморф.

— Какие параметры он может менять? — уточнил Леха.

— Любые. Внешность, рост, вес. Цвет волос, глаз, отпечатки пальцев и, возможно, даже рисунок сетчатки. Поэтому мы так и не смогли его найти.

— Он может скопировать какого-то конкретного человека?

— Разумеется, может.

— Что ему для этого требуется?

— Запас жизненной энергии, выкачанной из очередной жертвы, — сказал Николай. — Около двух часов времени. И все это у него было.

— Не понимаю, — сказал Леха. — Зачем было убивать напоказ, оставляя жертву там, где ее быстро найдут? Не разумнее было бы спрятать тело?

Николай покачал головой.

— Ярило — позер, — сказал он. — Он всегда так делает. Дескать, посмотрите, какой я и что могу, попробуйте меня поймать.

— Работает же, — заметил Боренька.

— Да, пока не поймали, — согласился Николай.

— Какие цели он преследует? Чего он добивается?

— Помимо того, что он маньяк и ему нравится убивать? — спросил Николай. — Он ненавидит коммунистов и наш общественный строй. В прошлый раз он убивал высокопоставленных членов партии, преимущественно женщин. Вместе с семьями.

— Как его остановили?

— Никак, — сказал Николай. — Мы шли по следам, но он всегда был на шаг впереди нас. В какой-то момент убийства прекратились, и мы предположили, что он ушел за границу.

— Связь с англичанами?

— Вернемся в отдел, я дам тебе почитать его досье, — сказал Николай. — Тем более, что Папа Карло это на нас уже повесил. А сейчас иди вниз, скачай копию паспорта, поговори с персоналом, может быть, кто-то имел с ним дело.

— Но будь готов к тому, что это безнадежно, — сказал Боренька.

— Сколько было жертв? — спросил Леха. — К чему готовиться?

— В прошлый раз — восемьдесят четыре, — сказал Николай.

— Вы все время говорите о прошлом разе, — сказал Леха, постаравшись абстрагироваться от чудовищной цифры. — Как будто подразумеваете, что был и позапрошлый.

— В середине шестидесятых, — сказал Николай. — И еще один в начале сороковых, незадолго до начала войны.

— Мы предполагаем, что Ярило родился еще до революции, оттого и питает к членам партии особую ненависть, — сказал Боренька. — Но точная его родословная нам неизвестна. Между сериями убийств большие периоды затишья, поэтому мы предполагаем, что он отсиживается за границей. Скорее всего, где-то в странах третьего мира, которые не делятся с нами своей статистикой преступлений. Потому что я не верю, что когда он не убивает здесь, он не убивает где-то еще. Такие, как он, не могут не убивать.

— А вот еще один вопрос, прежде, чем я уйду, — сказал Леха. — Он может накапливать жизненную энергию, которую выкачивает из жертв? Аккумулировать ее? Или действует по формуле «одна жертва — одна трансформация»?

— Мы не знаем, — сказал Боренька. — Вроде бы, в прошлый раз зафиксированных трансформаций было больше, чем обнаруженных мумий.

— Или мы просто не всех нашли, — сказал Николай.

— Это уж тебе виднее, сколько вы нашли, — сказал Боренька. — Я-то в те времена в лаборатории пробирки мыл.

— Мы влипли по уши, — подытожил Николай. — Это дело приоритетное. Горлорез побоку, тем более, что мы изолировали его жертв так, что хрена с два он до них доберется.

— А почему Ярило-то? — спросил Леха.

— Потому что кто-то из следователей, которые вели его дело до нас, оказался любителем славянской мифологии и определил какие-то закономерности, — сказал Боренька.

— Скорее, за уши их притянул, — сказал Николай. — Бог эротической сексуальности или что-то вроде того.

— И в прошлые разы убийства всегда происходили в конце весны — начале лета, что соответствует жизненному циклу этого божества, — добавил Боренька.

— Уже почти сентябрь, — заметил Леха.

— Да кто ж его разберет, — сказал Боренька. — Может, он календарь потерял.

Глава 21

Леха сидел в кабинете и погружался в дело Ярило, и чем больше он в него погружался, тем сильнее его охватывало отчаяние. Дело казалось безнадежным.

Ярило мог менять внешность, рост, вес, возраст, и, вероятно, даже пол. По самым скромным прикидкам ему было больше ста лет, и из них как минимум восемьдесят он занимался своей преступной деятельностью, и его до сих пор не поймали. На него работали способности и опыт. Леха понятия не имел, как его можно поймать.

У комитета была фотография и документы на имя Димитро Стоичкова. Леха уже отправил соответствующий запрос болгарским коллегам, но ответа пока не получил, и не особенно его ждал. Он подозревал, что настоящий Димитро Стоичков мертв, и что Ярило к этому образу все равно уже не вернется.

Он может менять отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза. Единственный надежный способ идентификации — это тест ДНК, но его в полевых условиях на коленке за пять минут не сделаешь.

Как ловить такого человека в пятнадцатимиллионном городе?

Дверь открылась и в кабинет вошел Боренька.

— Где Николай?

— В дивизии Дзержинского, — сказал Леха.

— Я думал, он тебя пошлет людей из списка опрашивать.

— Получается, не послал, — Леха подозревал, что таким образом Николай хочет потянуть время, прежде чем погрузится в дело Ярило, с которым сталкивался на заре своей карьеры. И которое, вполне возможно, эту карьеру сломало.

По меркам комитета Николай был староват для капитана. С другой стороны, Бунге только полковник, а ему вообще черт знает, сколько лет. Похоже, что обычные стандарты на сотрудников Седьмого отдела не распространяются.

— Я вам отчет по вскрытию горничной отправил, — сказал Боренька.

— Спасибо, я посмотрю, — сказал Леха. — Есть там что-то интересное?

— Зуб нашел, — сказал Боренька.

— В смысле?

— В смысле, вставной. Родные зубы истлели, а металлокерамика просто из десны выпала и в глотку провалилась, а я ее там нашел, — сказал Боренька.

— И что это нам дает? — спросил Леха.

— Ничего, — сказал Боренька. — Но это интересно.

— Еще что-нибудь?

— Хронологический возраст тела — тридцать лет, биологический — что-то около ста двадцати, — сказал Боренька. — Если бы я был поэтом, я бы сказал, что он сожрал ее молодость.

— Если я хоть что-то смыслю в поэзии, то там кроме цветастых слов еще и рифма какая-нибудь должна быть.