Сергей Мусаниф – Кто-то внутри 2 (страница 4)

Мы прошли десять метров по пустому, ничем не примечательному коридору, и оказались перед обычной, ничем не примечательной железной дверью.

— Удачи, — сказал Аркадий и панибратски похлопал меня по плечу.

— Ты со мной не пойдешь?

— У меня свой наблюдательный пункт, — сказал он. — А в эту дверь боец заходит один.

— Ладно, — сказал я.

«Тупая бессмысленная затея», — сказал Сэм.

Я не стал ему отвечать. Мое отношение и так было ему известно.

Арена не поражала воображение. Прямоугольник метров пять на десять, границы которого были обозначены декоративными брикетами с высушенным сеном. Высотой этот барьер был чуть выше моего колена, видимо, чтобы не мешать работе чертовой куче установленных по периметру камер.

Пол был усыпан опилками, призванными впитывать кровь и облегчать жизнь уборщику. Все это «великолепие» было залито светом прожекторов, чтобы картинка онлайн-трансляции была максимально качественной.

За границами арены стоял с десяток столиков, за которыми сидели люди. По три-четыре человека за каждым.

Аркадий был прав, зрителей собралось немного.

Прожектора чертовски мешали. Я попытался встать так, чтобы их свет меня не слепил, и получилось у меня далеко не с первой попытки. Драться в таких условиях, практически вслепую, должно быть изрядно неудобно.

Утешало меня лишь то, что противник окажется в том же положении, и ему они будут мешать так же, как и мне.

«Могу приглушить свет», — сообщил Сэм. — «Или ты настолько благороден и привержен принципам честной игры, что не станешь пользоваться этим преимуществом?»

«Приглуши», — согласился я.

Возможно, это не спортивно, но у нас тут и не императорские игры.

Симбионт что-то сделал с моими глазами и свет прожекторов перестал мне мешать. Теперь я мог рассмотреть людей за столиками. В основном это были молодые люди, все едва ли старше тридцати, подавляющее большинство гостей были мужчинами. Они пили напитки из высоких бокалов и о чем-то переговаривались. В руках у всех были телефоны, неотъемлемый атрибут сегодняшнего общества. Наверное, там же они и делали ставки.

В дальнем углу на складном стуле сидел обещанный Аркадием медик. По крайней мере, это был молодой человек в белом халате, а у его ног стоял довольно объемный чемодан. На арену медик не смотрел, листал что-то в своем планшете.

Какая-то девушка посмотрела в мою сторону и улыбнулась мне, желая приободрить. Я отсалютовал ей катаной. Этот простенький жест вежливости произвел на нее такое впечатление, что она залилась румянцем и принялась мне аплодировать.

Ведущий поднялся из-за своего столика и взял микрофон, чтобы представить бойцов. Поскольку мой противник на ристалище еще не явился, он начал с меня.

Александр такой-то, возраст, примерный вес, выбранное мной оружие. Я был новичком, никому не известным бойцом, и по большому счету, сказать про меня было нечего, да он не особенно и старался. Дождавшись завершения его речи, я снова вскинул вверх руку с мечом, заработав жидкие хлопки.

На арене открылась противоположная дверь, и я увидел моего соперника, а ведущий оттарабанил еще один текст, практически не отличавшийся от предыдущего.

Какой-то там Геннадий, старше меня на пару лет, весит примерно столько же, в качестве оружия решил использовать бастард. Наверное, его агент тоже напирал на то, чтобы он взял что-нибудь подлиннее, но, по моему мнению, это был неправильный выбор. Бастард — оружие неплохое, но довольно тяжелое, обладающее изрядной долей инерции, и руки от него, особенно с непривычки, устанут достаточно быстро.

А Геннадий вряд ли имел хоть какое-то отношение к фехтованию, даже к историческому. Зато вырядился он неплохо. Черные обтягивающие штаны, свободная белая рубашка… Вместе с длинными волосами, собранными в аккуратный хвост, все это производило впечатление натуры романтической, этакий мятежный поэт, бунтарь, последний искатель приключений. Девушкам по ту сторону экрана он наверняка пришелся бы по душе.

Я посмотрел, как он двигается, выходя на арену, как он держит меч. Дилетант.

Самым сложным для меня будет не искалечить его раньше времени.

— … начинайте! — скомандовал ведущий. — И пусть победит сильнейший!

Геннадий взялся за меч обеими руками и пошел на меня. Не слишком быстро, не слишком уверенно. Для него это тоже был первый бой. Я позволил ему подойти поближе и нанести первый удар, чтобы посмотреть, на что он вообще способен.

Результат меня не впечатлил. Он занес меч над головой, рубанул сверху вниз, я без особого труда увернулся от клинка, постаравшись, чтобы мое движение выглядело как можно более неуклюжим.

Инерция была к моему противнику бессердечна. Он настолько не контролировал свое оружие, что кончик его меча коснулся пола, взметнув небольшой вихрь из опилок. И поднимал он его слишком долго, я мог бы убить его в этот момент как минимум трижды.

Но я позволил ему восстановить равновесие и попробовать еще раз. Теперь он атаковал сбоку, меч описал полукруг параллельно полу, но мне требовалось сделать всего лишь один шаг назад, чтобы лезвие меня не коснулось.

Он третьего удара я тоже ушел.

— Хватит уклоняться! — заорал кто-то из зрителей. — Дерись! Будь мужиком!

«Хороший, кстати, совет», — сказал Сэм.

Я не стал обращать внимания на эти хамские выкрики и еще несколько минут продолжал в том же духе, пока Геннадий не начал выдыхаться. Он вспотел, тяжело дышал, и движения его стали еще медленнее.

Тогда я перешел в нападение, стараясь бить по его мечу, чтобы со стороны казалось, будто он блокирует мои удары. Я заставил его пятиться чуть ли не до самого ограждения. По лицу Геннадия было понятно: он уже сообразил, что проиграл, и отчаяние исказило его черты.

Я сделал вид, что чуть замешкался, позволяя ему перейти в контратаку, поймал его на неловком движении и всадил лезвие катаны ему в левое плечо. Подумал, что так будет милосерднее всего, ведь он правша, так что не стоит лишать его ведущей руки. И не стоит трогать ноги, чтобы он мог нормально отсюда уйти.

И тем более, нельзя было бить в корпус, одно его неловкое движение, и клинок мог бы зацепить какой-нибудь важный орган, после чего парень остался бы инвалидом на всю жизнь.

А я ведь ничего против него лично не имел. Он был лишь небольшим камешком на моем пути, и я постарался отбросить этот камешек, не причиняя ему лишнего вреда.

Кровь окрасила рукав белой рубашки, Геннадий выронил меч и схватился за рану правой рукой.

Удар гонга.

— Первая кровь пролита, дамы и господа! И победи-ии-иил Александр! — возвестил ведущий.

Я коротко кивнул всем присутствующим и направился к своей двери. Поскольку никто не объяснил мне регламент, я предположил, что на этом мое участие в сегодняшнем вечере закончено, но тут на арену выпрыгнул чемпион.

— Ну что, попробовал крови? — вопросил он. Микрофона у него не было, но орал он так громко, что зрители на трансляции должны были слышать его не хуже, чем ведущего. — И как, тебе это понравилось?

Я пожал плечами. Оружия у него при себе не было, да и держался он далеко, но я подумал, что если он попробует на меня напасть, я могу его зарубить. Это, конечно, будет с моей стороны довольно недальновидным поступком, потому что хозяева всего этого балагана вряд ли благосклонно ко мне после этого отнесутся. А если начнется заварушка, то я, скорее всего, буду раскрыт.

Но искушение все равно было сильное.

— Здесь и сейчас, при всех, я бросаю тебе вызов! — крикнул чемпион. — Условия прежние! Победитель получает все!

— Пожалуй, я воздержусь, — сказал я.

Подобный отказ на глазах у сотен, а может быть, и тысяч зрителей, которые смотрели трансляцию, мог бы поставить крест на моей будущей карьере гладиатора, но, черт побери, мне это было совершенно неинтересно.

Однако, я отметил, что он точно знает, что делает. Пытается спровоцировать меня при всех, чтобы отказаться было еще сложнее из-за репутационных потерь.

— Трус! — заключил он. — Я видел твой бой! Ты не боец, ты танцор, и ссышь выйти против нормального мужика!

— Угомонись, Дровосек, — посоветовал чемпиону кто-то из зрителей. Но без особой уверенности.

Людям нужно было зрелище. Люди жаждали посмотреть, как льется кровь, а я пролил ее слишком мало, чтобы они насытились.

Они хотели еще.

Но мне было достаточно, и я положил пальцы на дверную ручку.

— Ну, давай, беги, — сказал Дровосек. — Выйди в эту дверь и я сделаю так, чтобы ты никогда больше в нее не вошел!

Я убрал руку от двери.

Не знаю, были ли у него полномочия, чтобы объявить меня в этом заведении персоной нон-грата, но если он это сделает, то я не смогу выполнить задание Ван Хенга и провести здесь еще два боя, а значит, у меня появился чудесный предлог сделать то, что мне очень хотелось.

Я развернулся лицом к чемпиону.

— А давай, — сказал я.

Такого поворота событий никто не ожидал. Ведущий выпрыгнул на арену, как чертик из табакерки, и постарался вклиниться между нами.

— Давайте не будем горячиться, господа, — предложил он. — Давайте все обговорим, обсудим условия, назначим место и дату…

— Здесь и сейчас! — рявкнул Дровосек.

— Согласен, — сказал я. — Зачем оттягивать неизбежное?

— Вы уверены?