Сергей Морозов – Там, где замирает время (страница 5)

Вскоре на пути нашем показался остров, окутанный туманом легенд. Имя ему — «Божье Дело», и в этих двух словах — вся его многовековая судьба. Здесь, где Волга делает свой самый изящный изгиб, образуя живописное озеро Волго, в древности дымился языческий жертвенник. Позже его сменил православный монастырь, павший в огне Смутного времени. Но свято место пусто не бывает, и в XVIII веке здесь вознеслись к небу стены каменной церкви Рождества Иоанна Предтечи. Глядя на ее строгие, проступающие сквозь листву очертания, ты будто кожей ощущаешь связующую нить времен и проникаешься тихим благоговением.

Наш катер, ведомый уверенной силой мотора, продолжал свой путь. Он легко рассекал темную гладь, и за кормой оставался кипенно-белый шлейф, который причудливыми узорами расписывал реку. Наша маленькая путешественница Мирослава, убаюканная мерным дыханием мотора и свежим ветром, почти в самом начале пути уснула ангельским сном на широком сиденье в носу, укрытая легким пледом. Этот ее безмятежный сон посреди великой реки был для нас символом мира и покоя. И чем дальше мы поднимались по Волге, тем первозданнее становилась природа. Воздух стал таким чистым, что, казалось, его можно пить, цвета — ярче, а тишина — глубже, нарушаемая лишь плеском волн да криком чайки.

И вот, за очередным плавным изгибом реки, нам открылось то, ради чего мы проделали этот путь — погост в селе Ширково. Зрелище, что предстало нам с воды, заставило сердце замереть. На высоком, поросшем травой берегу, рядом, словно две сестры — старшая и младшая, — стояли две церкви.

Первая, каменная, начала XX века, — мощная, красивая, словно символ незыблемости и вечности веры. Но взгляд, душа, все устремлялось ко второй — к деревянному чуду. Легендарная церковь Рождества Иоанна Предтечи, жемчужина Верхневолжья. Сотворенная, по преданию, в 1694 году без единого гвоздя, одним лишь топором, она поражала своей неземной, одухотворенной красотой. Состоящая из нескольких ярусов-четвериков, один меньше другого, увенчанная крошечной главкой, она, словно гигантская, серебряная от времени свеча, молилась небу. Каждая ее плаха, каждое бревешко хранило тепло сотен тысяч солнечных дней и память о бесчисленных молитвах, впитанных за три столетия.

Мы сбросили ход, и мотор перешел на едва слышный шепот. В наступившей благоговейной, звенящей тишине, нарушаемой лишь легким поцелуем волны о борт, мы плыли мимо этого чуда. Мы с Аней переглянулись — и не нужно было слов, в ее глазах я увидел тот же священный восторг, что переполнял и меня. А перед нами, на носу катера, в самом центре нашей вселенной, безмятежно спала наша дочка — наше будущее, убаюканное великой рекой и вековыми святынями. В тот миг мы были не просто семьей на катере. Мы были частицей этой земли, этой реки, этой вечной России. Это и был тот самый миг абсолютного, тихого счастья.

На обратном пути, когда мы уже причалили к родному берегу, Мирослава проснулась — выспавшаяся, румяная, счастливая, даже не догадываясь, сквозь какую тихую, благословенную сказку она только что проплыла во сне.

Золотая грибная пора

Каждое начало осени было для меня временем волшебства. Стоило первым холодным росáм опуститься на пожелтевшую траву, как я знал: скоро мы отправимся в лес. Бабушка доставала с антресолей плетёные лукошки, пахнущие сухими листьями и прошлогодним мхом, а дедушка точил свой маленький складной ножик. Моё сердце замирало в предвкушении, и я, конечно же, с вечера просил взять меня с собой, боясь, что они забудут.

Верхневолжский лес в сентябре — это не просто лес, а целая сказочная страна. Золотые берёзовые рощи стояли, словно невесты в праздничных сарафанах, а пламенные осины роняли свои алые листья, устилая землю багряным ковром. Могучие сосны, вековые стражи этого мира, подпирали своими тёмными лапами само небо, и казалось, что если прислушаться, можно услышать их мудрый шёпот.

Мы шли по мягкому, пружинящему под ногами ковру, и каждый шаг отзывался тихим, уютным шуршанием миллионов разноцветных листочков. Воздух был таким кристально чистым и прохладным, что хотелось пить его большими глотками. Он был пропитан самой сутью осени: терпким ароматом прелой листвы, горьковатым запахом грибницы и сладкой свежестью сосновой хвои.

Бабушка, идя впереди, учила меня таинствам лесной жизни. «Смотри, внучок, — шептала она, — вот под берёзкой спрятался гордый подберёзовик, он всегда скромно стоит, опустив свою бархатную шляпку. А там, у осинок, гляди, какой франт! Это подосиновик, надел свой самый яркий красный берет». Но настоящими королями грибного царства были, конечно же, белые грибы. Они прятались под слоем мха или в густой траве, показывая лишь краешек своей могучей, загорелой шляпки, и найти такой гриб было настоящей победой.

Мы с дедушкой затевали нашу любимую игру. Когда мне удавалось найти особенно красивый гриб, я срезал его, а потом, пока дед отвлекался, незаметно прятал его под ворохом листьев или у корней соседнего дерева. Отойдя на пару шагов, я возвращался и, изображая удивление, радостно кричал на весь лес: «Деда, смотри, я нашёл новый!» Он оборачивался, хитро щурился, будто и вправду верил в мою находку, и хвалил меня так искренне, что я чувствовал себя самым лучшим грибным следопытом на всём белом свете.

Но я был ещё маленьким, и мои ноги быстро уставали от долгих лесных переходов. Когда я начинал отставать, бабушка, моя добрая и сильная бабуля, подхватывала меня и сажала к себе на плечи. С этой головокружительной высоты весь лес превращался в огромное, таинственное королевство. Я видел то, что было скрыто от глаз внизу: как солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, играют в догонялки на земле, как суетливые синицы перелетают с ветки на ветку, и, конечно же, как тут и там в траве блестят влажные шляпки грибов, будто кто-то заботливо рассыпал по лесу маленькие сказочные зонтики.

К вечеру наши лукошки были полны до самых краёв. Мы возвращались домой уставшие, с раскрасневшимися щеками, но безгранично счастливые. Однако на этом волшебство не заканчивалось, а лишь переходило в новую, самую уютную фазу.

Мы высыпали нашу лесную добычу на большой стол на старой деревянной веранде. Дедушка, улыбнувшись, уходил отдыхать, а мы с бабушкой вдвоём принимались за работу. Это было лучшее время, целая история внутри истории. Бабушка заваривала крепкий чай с мятой, ставила вазочку с вареньем, и под её мерное сопение и тихий стук ножа начиналось таинство. Её натруженные, но такие ласковые руки ловко очищали ножки от земли и хвои, а я с восторгом подавал ей то один, то другой гриб.

И пока мы работали, бабушка рассказывала мне разные истории. Её тихий голос, словно ручеёк, уносил меня в её далёкое детство, в сказки о леших и водяных, в забавные случаи из деревенской жизни. Я слушал, затаив дыхание, и мир вокруг сужался до этого стола, усыпанного грибами, и её родного голоса. Воздух на веранде наполнялся густым, пряным ароматом свежих грибов, смешанным с запахом мяты и подступающих сумерек. За окном темнело, но нам было так тепло и светло от света лампы и нашего общего счастья.

Эти осенние дни, сотканные из запаха леса, вкуса бабушкиного чая и её тихих историй на веранде, навсегда остались в моём сердце как самые драгоценные и яркие жемчужины детства. И я точно знаю, что даже спустя много лет, закрыв глаза, я всегда смогу вернуться в то волшебное путешествие за грибами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.