Сергей Морозов – Офицер. Сильные впечатления (страница 53)
— О ней, о Раисе, — сказала она сердечно.
— Еще бы ты меня упрекала! — яростно зашептал он. — Это я вне себя от злости! Ты Бог знает что болтаешь людям.
— Ты о чем?
— О том, что я тебя пытаюсь оплодотворить!
— А разве нет? Разве ты постоянно не твердил об этом? Разве не для этого ты утром и вечером лез ко мне с термометром?
— Тс-с-с!.. — зашипел Эдик. — Замолчи!
Он, кажется, совершенно тронулся рассудком. Спутался с первой встречной, которая пообещала ему ребенка. Вместо того чтобы попытаться завоевать собственную жену.
— Почему это я должна молчать? Разве я вру?
— Мало ли что было! Теперь-то я вижу, что ошибался. Ты была права, вряд ли у нас с тобой что-нибудь получится. Кроме того, — продолжал он, используя подходящий момент для объяснения, — я несчастлив с тобой.
— Ты думаешь, что все дело во мне?
— Не во мне же!
Таким решительным Маша, пожалуй, его никогда не видела.
— А как же твой папа?
— Вот что я тебе скажу, — захлебываясь проговорил Эдик, схватив ее за руку. — Если ты согласна забеременеть, я все готов для этого сделать. Ты должна мне поклясться, что…
Она прекрасно знала, что ему нужно. Он хотел, чтобы она превратилась в штамповочную машину, которая бы продуцировала на свет божий маленьких Эдиков.
— Поговорим об этом потом, — предложила Маша.
— Почему потом?
— Потому что сначала мне нужно решить кое-какие творческие вопросы. Мне предстоит серьезный разговор. Я должна заехать к Рите Макаровой и обсудить один важный проект. Я как раз собиралась отправиться к ней и зашла сюда только потому, что ты просил… И еще я хотела посоветоваться с тобой относительно моей работы. Это касается…
Но теперь Эдик сделал нетерпеливое движение.
— Сейчас мне не до этого, — проворчал он. — Лучше поезжай и постарайся решить свои творческие вопросы!
— Значит, ты не возражаешь, если я сейчас уйду? К тому же я чувствую себя здесь не очень уютно…
— Да-да, — почти обрадовано подхватил он, — пойдем, я тебя провожу! — И поспешно повел Машу к выходу.
В холле они наткнулись на Раису. На ее юбке красовалось огромное влажное пятно. Маша протянула ей руку.
— До свидания, Раиса. Очень рада была с вами познакомиться.
Та проигнорировала протянутую руку и передернула плечами.
— Думаю, что рано или поздно вы бы все равно обо всем узнали, — выпалила она.
— Нельзя ли без сцен! — взмолился Эдик.
— Нет! Я хочу, чтобы она знала, — закричала Раиса, — если у кого и будет от тебя ребенок, то только у меня!
Маша вопросительно взглянула на Эдика.
— Чепуха какая-то, — процедил он сквозь зубы и, наклонившись к Раисе, что-то горячо зашептал.
— Ну да, так я тебе и поверила! — взвизгнула она и ткнула ему пальцем в живот, а он машинально схватил ее за палец — да так, что она вскрикнула.
— Я всегда держу свое слово, — услышала Маша его шепот. — Все, что от тебя требуется, это немного подождать, а остальное предоставь мне!
Маша вопросительно взглянула на Раису.
— Иди к черту! — огрызнулась та на Эдика. — После того, как она всем рассказывает о твоих отцовских усилиях…
Маша перевела вопросительный взгляд на Эдика.
— Но она все-таки пока что моя жена! — воскликнул он.
— Ты что, ее защищаешь?!
— Никого я не защищаю, — зашипел он. — Что ты вообще от меня хочешь?
— Чтобы ты сказал ей…
— Раиса, — грозно замычал Эдик, — заткнись!
Она же неожиданно и бурно расплакалась.
— Господи, — снова взмолился Эдик, — говорю тебе, перестань!
— Я не могу, — всхлипнула она. — Я тебя люблю! Я тебя люблю!
Она могла бы повторить это и в третий раз. Маша понимала, что должен был чувствовать в этот момент Эдик, которому она, Маша, никогда не говорила ничего подобного, и у него не было практически никаких шансов этого дождаться. Против такого признания Эдик не мог устоять. Кроме его собственной мамы, никто и никогда не говорил, что он, такой-сякой, любим. И в глубине души он, вероятно, уже смирился с тем, что так оно и останется. Теперь он это услышал, и в искренности всхлипываний Раисы невозможно было усомниться. Это было настоящее причащение святых тайн — самое меньшее. Даже у Маши навернулись на глаза слезы при виде этой влюбленной и страдающей молодой женщины.
— Эдик, — сказала Маша, — так я пошла?
Муж и Раиса недоуменно воззрились на нее, словно не подозревали о ее присутствии.
— Ты еще здесь? — неприязненно фыркнул Эдик. — Тебе нужны деньги на такси?
Проявление такой внезапной щедрости добило Машу окончательно.
— Спасибо тебе, Эдик. У меня есть деньги, — сказала она и попятилась к двери.
Однако он догнал ее и, воровато оглядываясь на жалобно всхлипывающую Раису, поспешно заговорил:
— Мое предложение остается в силе… Мы должны все спокойно обсудить.
— Конечно, Эдик, — кивнула Маша, тоже почему-то оглядываясь на Раису, — я все понимаю.
— Что ты понимаешь? — вдруг вскипел он.
— Не надо, Эдик!
— Нет, ты мне объясни!
— Не надо усложнять. Давай забудем обо всем, — миролюбиво предложила Маша.
Он схватил ее за руку.
— Здесь не произошло ничего
Раиса подошла ближе.
— Что это значит, Эдик? — зарыдала она с новой силой.
— В самом деле, Эдик, — поддержала ее Маша, — я уже ничего не понимаю…
Он и сам, очевидно, изрядно одурел. Некоторое время он молча переводил взгляд то на жену, то на любовницу, а потом сказал:
— Что тут понимать?.. Что я, не мужик?.. Я настоящий мужик и к тому же с деньгами. Вот бабы на меня и вешаются.
— Эдик! — заскулила Раиса.
— Рая, не могла бы ты помолчать хотя бы одну минуту? — взмолился он, а потом обернулся к жене: — Маша, ты иди, иди, дорогая, не слушай ее…