Сергей Мохов – Рождение и смерть похоронной индустрии: от средневековых погостов до цифрового бессмертия (страница 25)
По мнению Тони Уолтера, на то, как будет выглядеть «витринное» похоронное агентство в конкретной стране/регионе и каковы будут его функции, влияют несколько факторов: культурные особенности, миграция, религиозность и самое главное — «режим контроля над телом»[113] — за кем закреплено право захоронения тела и различные манипуляции над ним (Walter 2013: 173–192; 2012; 2017).
«Режим контроля над телом» можно свести к нескольким простым факторам, которые «собирают» похоронные практики. Первый из них — это местное законодательство. Оно не только предписывает нормы похоронной сферы, но и оказывает влияние на характер услуг, их стоимость и модели конкуренции. Дэвид Харрингтон и Джарет Требер продемонстрировали, как разрешение/запрет на частное кладбище в бизнес-структуре похоронных домов приводит к снижению/росту стоимости услуг в различных штатах. Если власти штата в рамках борьбы с монополиями запрещают похоронным домам иметь еще и свое кладбище, то растут издержки и, следовательно, цены услуг. Также исследователи говорят о пользе укрупнения похоронных домов (Harrington and Treber 2013: 40). Даниэль Саттер с коллегами в дополнение к этому показал, каким образом регулирование онлайн-торговли гробами приводит к недобросовестной конкуренции и навязыванию дополнительных услуг. Согласно его наблюдениям, запрет на онлайн-торговлю гробами приводит к снижению конкуренции между похоронными домами и к падению качества этой услуги (Sutter 2006: 219). Так нормативные ограничения государства приводят к формированию разных услуг и влияют на их качество.
Второй фактор (неотделимый от первого) — это возможность создавать и поддерживать частным компаниям собственную похоронную инфраструктуру (частные морги, кладбища и крематории). На протяжении XX века вместе с процессом медикализации этот фактор становится определяющим: отныне мертвое тело практически всегда до похорон хранится в морге. Похоронщики в XX веке в целях минимизации затрат стараются предоставлять все похоронные услуги разом — произвести гроб, бальзамировать тело, предоставить катафалк и крематорий или кладбище в рамках одного похоронного агентства. Джероми Саломоне называет этот процесс «кластеризацией похоронной индустрии». Участники похоронного рынка стремятся не воевать друг с другом, а вступать во взаимовыгодные отношения, чтобы снизить издержки (Salomone 2001).
Характер инфраструктуры создает различные практики. Например, в Швеции, отсутствие моргов в составе похоронных агентств[114] приводит похоронные компании к необходимости повышения среднего чека за счет дополнительных услуг, например, поминального угощения и траурной флористики (Bremborg 2006: 270–285).
Уолтер предлагает следующие три модели, каждая из которых по-разному определяет институциональный дизайн похоронной индустрии: государственная, церковная и частная. И отдельно он говорит о смешанной модели, когда часть объектов контролируется государством, а часть — коммерческими компаниями.
Частная модель похоронного рынка
В рамках данной модели похоронный бизнес располагает практически неограниченными возможностями для создания и развития собственной инфраструктуры: разрешено открытие моргов, похоронных домов, залов прощания и кладбищ (McChesney 1990), а также устройство крематориев, колумбариев и парков памяти. На базе одного объекта могут одновременно функционировать комнаты бальзамировки, траурный зал, часовня и морг.
Эта модель привела к появлению похоронных домов. Такие организации появились в США в конце XIX века, когда местные похоронщики заметили, что большая часть времени тратится на перевозку тела: сначала — до места прощания, а потом — к месту захоронения. Они решили повысить комфорт и оптимизировать траурную логистику: в обычном семейном особняке устраивалась комнату прощания и часовня, а в подвале дома помещалась комната для бальзамирования.
Устройство подобного бюро представлено в сериале «Клиент всегда мертв». В конторе семьи Фишер есть зал прощания, переговорная комната, помещение для подготовки тел и выставочный зал, где располагается стенд с гробами. Также работа похоронного дома показана в мультсериале «Гриффины». В серии «Спасти устрицу» умирает один из героев, и во время похорон в бальзамировочную комнату случайно попадает девушка. Полное отсутствие у нее брезгливости поражает бальзамировщика, и он предлагает ей работу в похоронном доме. Однако ее брат всячески мешает ей, постоянно играя с мертвыми телами, что запрещено законом.
Как правило, похоронный дом — это небольшой семейный бизнес, в котором работает 2–3 члена семьи и несколько нанятых сотрудников, часто этот бизнес наследуется (многие похоронные дома в США отсчитывают свою историю с начала XX века). Сегодня около 90% похоронных домов в США и других странах Северной Америки остаются небольшими фирмами, хотя часть бизнеса может принадлежать и крупной корпорации, такая модель напоминает франшизу. Она стала особенно популярной в последние три десятилетия, потому что позволяет небольшим похоронным домам снижать издержки: корпорация предоставляет скидки на гробы и жидкости для бальзамирования, гарантирует стандарты качества и обеспечивает внешнюю бухгалтерию.
Часть бизнеса многих похоронных домов принадлежит корпорациям Stewart International и SCI (Service Corporation International). SCI основана в 1951 году. В 1962 году местный похоронный директор и владелец маленького морга в Хьюстоне Роберт Уолтрип организовал сеть из 4 похоронных домов. Он заметил, что можно снизить издержки, если несколько организаций будут пользоваться услугами одного бухгалтера, обмениваться катафалками, получать скидки на гробы и т. д. Сейчас SCI контролирует почти 3 000 похоронных домов, 160 крематориев и 500 кладбищ в США и еще 250 в Австралии, Пуэрто-Рико и некоторых странах Европы. В SCI трудится около 30000 человек. В рамках одной крупной институции сотрудничают и похоронные менеджеры, и производители ритуальных принадлежностей.
Показателен конфликт между крупными корпорациями и мелким бизнесом в похоронной сфере, который лежит в основе сюжета первого сезона сериала «Клиент всегда мертв». После смерти отца, главы семейного похоронного дома «Фишер и сыновья», представитель компании предлагает семье продать их небольшой бизнес:
Современный американский похоронный дом не очень прибыльное дело. Бальзамировщик получает в год около 70–80 тысяч долларов, чуть ниже зарплата у директора[115]. Среднее бюро проводит от 12 до 15 церемоний в месяц и 120–150 церемоний в год, и его годовой оборот составляет чуть более миллиона долларов. Некоторые похоронные дома в тех штатах, где это разрешено, управляют своими кладбищами, тем самым снижая издержки и повышая средний чек (Laderman 2005).
Американская инфраструктурная модель похоронного рынка, конечно, способствует развитию бальзамирования и косметического ухода за телом. Похоронные директора вместе с правом на собственную инфраструктуру получили, по сути, и монопольное право на тело, методы манипуляции с которым превратили в профессиональное знание (Foos 2012). В американской модели широкое распространение получили и дорогие автомобили-катафалки, и роскошные гробы. Инфраструктура, опираясь на культурно обусловленное представление о необходимости сохранения тела, уже сама воспроизводит ритуальные практики. Попадая под нормативное регулирование, погребальная индустрия, как сложная социотехническая сеть, регулирует ритуал.
Из-за этого похоронные дома оказывают серьезное сопротивление кремации, которая не только дешевле, но и не нуждается в бальзамировке и основательных гробах. Частные компании могут иметь в своей собственности не только похоронные дома, но также кладбища, крематории и морги. Вторым по капитализации после похоронных домов является кладбищенский бизнес. Кладбище — довольно дорогое дело, так как требуется подтверждение имеющихся ресурсов и открытие специального страхового фонда, поскольку владельцы будущего кладбища должны гарантировать его функционирование как инфраструктурного объекта на протяжении нескольких десятилетий. В разных штатах размер подобного страхового фонда должен составлять от 25 до 300 тысяч долларов (Laderman 2003). Данная сумма вносится на счет International Cemetery, Cremation and Funeral Association (ICCFA).
В 1999 году Джон Ллевеллин выпустил книгу «Кладбища должны существовать всегда: вызов для менеджеров некрополей и похоронных директоров», где подробно рассказывает об устройстве кладбищенского бизнеса. Автор знает об этой сфере не понаслышке, т. к. является управляющим Southern California's Forest Lawn Memorial Parks. Он пишет, что кладбище не приносит достаточной прибыли своим владельцам, если не поддерживается государством или не управляется в комплексе с другими ритуальными объектами (Llewellyn 1999)[116]. Например, городской совет Нью-Йорка не может продать кладбище Кенерси уже на протяжении 25 лет, многие другие кладбища остаются без управляющего после разорения бывших хозяев.