Сергей Моголь – Зёрна на мёрзлой земле (страница 1)
Сергей Моголь
Зёрна на мёрзлой земле
ЗЁРНА НА МЁРЗЛОЙ ЗЕМЛЕ
Человек шёл, еле волоча ноги. Левый глаз заплыл фиолетовым синяком, рукав засаленного ватника был на половину разорван. С неба, словно новогодний снег, падали хлопья сгоревшего шифера. Всюду несло гарью пожарища.
Четверо суток мела метель. Сугробы выросли в человеческий рост. Там, где ветер натыкался на стены домов, из снега торчали одни печные трубы – будто памятники на погосте. Андрей сидел за столом у окна. В его руке была книга, из тех, что издают неимоверными тиражами капиталисты от полиграфии. Все эти книги похожие друг на друга ( фантастика, детективы, любовные романы) лились мутным потоком в его голову. Он читал запоем всё, что находил: потрёпанные томики из совхозной библиотеки, старые учебники, даже календари с цитатами вождей. Когда и это кончилось, стал подбирать обрывки газет, валявшиеся у магазина – чтение стала его навязчивой страстью». В их деревне давно никаких культурных утех не бывало, в основном народ развлекался традиционно – водка и мордобой. Но это сейчас, а он помнил времена, когда сеялись поля, паслись стада совхозных коров и люди были весёлые и доброжелательные, не смотря на тяжесть своего труда. В клубе каждый вечер крутили кино, по выходным дискотека. В роли ди-джея выступал Вася, племянник местного пастуха Михалыча, наезжавший к нему каждую неделю, отдохнуть от родительской опеки. У Михалыча можно было всё, о чём может мечтать городской подросток шестнадцати лет. Вася привозил магнитофон с модными городскими записями, по этой причине его не обижали, разве что изредка, по пьяной лавочке, когда били залётных кавалеров, дерзавших кадрить местных селянок. Но, в такие моменты никто не был застрахован от подобного. Михалыч племяша в обиду не давал, поэтому, если и случался какой-то конфуз с горячо любимым Васей, то после половина деревни хромала и светила синими фонарями, а залётные раньше чем через пару недель не появлялись. В общем жили весело, дружно и креативно.
Ровно в девяностом году Андрея призвали в советскую армию. На проводах председатель толкнул пламенную речь, обещал по возвращении новый трактор, да и вообще, все блага колхозной жизни. Правда в зятья не звал, хотя Андрей и пытался крутить шашни, с председателевой дочурой Алёной. Два года пронеслись, как тот танк на учениях, который чуть не задавил его, стоящего в оцеплении, на дороге к полигону. Вернулся он домой значит, полный надежд и планов, а там полный швах, как говаривал их ротный старшина. Советского союза нет, работы нет, трактора тоже нет. Зазноба его Алёна выскочила замуж, за какого-то хмыря городского. Она изредка приезжала на «мерседесе» цвета малинового варенья. Из окна машины всегда торчала её рука – бледная, в золотых браслетах, – будто показывала деревне, как надо жить. Андрей однажды расслышал, как она смеялась в телефон: «Представляешь, тут даже асфальта нет!» Он тогда вспомнил, как они с ней прятались в стогу сена, и она клялась, что никогда не уедет. Теперь если и случалось столкнуться им на дорожках колхозных, выпучит зеньки лупоглазые, словно на ту лепёшку коровью, у председательской калитки, да и пройдёт мимо. Не ровня он ей оказался.
Колхоз тоже вместе с государством приказал долго жить. А народ? Да что народ, тащили все кто что мог. Железки в округе стало не найти, всю перекочевало во вторчермет. Когда запасы цветных и чёрных металлов иссякли, народ от отчаяния пытался разобрать водонапорную башню, ту, что успели поставить перед самой перестройкой. Спас Михалыч, который к тому времени привык к водопроводу и от благ цивилизации отказываться был не намерен. Соорудив возле башни шалаш, он прожил в нём всё лето и половину осени. Приезжих любителей феррума, сплавов и меди , он отвадил с помощью берданки, которую заряжал мелкой дробью. Односельчан жалел, пулял исключительно солью крупного помола.
Так и жили, кто как мог. Могли не все, поэтому деревня редела и старилась на глазах. Кто мог, уехал, а те, кто остались, замерли будто в анабиозе. На что жили и умудрялись при этом что-то покупать, остаётся загадкой.
Родителей не стало два года назад. Мать умерла первая – сгорела за неделю, словно свечка. Отец пережил её ровно на десять дней. В последнее утро Андрей нашёл его в хлеву: старик лежал на сене, прижимая к груди её платок в синих незабудках. Врач позже сказал: «Остановилось сердце». Но Андрей знал – оно просто разорвалось, как мешок с зерном, которое некому стало сеять. Такая вот простая кончина выдалась Андрееву папане. Оставшись один, он загрустил, но к бутылке не прикладывался, если и выпивал, то изредка, по великим праздникам и то если угостят. Чтобы как-то скрасить однообразные сельские будни Андрей нашёл себе увлечение. Он стал читать.
Как-то в начале лета он возвращался из сельского магазина, с батоном и двухлитровым жбаном кваса. На грядках появилась первая зелень, и Андрей вознамерился сделать окрошку, тем более жара была несусветная. Шёл он, углубившись в собственные думы, а были они у него исключительно государственного, а временами планетарного масштаба. От такого полёта мысли, лицо его обычно становилось одухотворённым. Посторонний же человек, случись ему наблюдать ненароком за работой Андреевой мысли, непременно приходил к заключению о крайнем его душевном истощении, выраженном в сверкавших диким неистовством глазах и придурковатой гримасе. Видимо так угодно было в тот день злодейке судьбе, круто изменить судьбу человека, она и изменила..
– Андрюша? – хриплый голос заставил его вздрогнуть. Из-за угла, опираясь на палку, вышла Зинаида Васильевна. Та самая, учительница, бывшая первым наставником в его жизни. Зинаида Васильевна наверное единственный человек, если не считать покойных родителей, кто видел в нём стремление к познанию. Она прищурилась, будто пыталась разглядеть в Андрее того мальчишку. Теперь перед ней стоял угловатый мужчина с обветренным лицом, но глаза – всё те же, жадные до чего-то особенного.
– Ты всё ещё читаешь? – спросила она, кивнув на жбан кваса, из-под которого торчал потрёпанный детектив.
– Всё, что горит, – усмехнулся Андрей, но учительница неожиданно кашлянула так, что он поспешил поддержать её под локоть, проявляя так сказать уважение.
– Не то читаешь, – отмахнулась она, выпрямляясь. – Ты ж не дурак, чтобы мусором голову забивать. В школьной библиотеке… – она замолчала, будто проверяя, достоин ли он продолжения, – …там кое-что осталось. В подвале. Ключ под половицей у крыльца.
Он хотел спросить, зачем ей это, но Зинаида Васильевна уже повернулась, и зашагала по раскисшей дороге:
– Не для тебя хранила. Времени ждала удобного. Похоже, оно пришло. Она обернулась через плечо, в пол-оборота и глаза её сверкнули той же одухотворённостью, как и у него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.