Чтобы только коснуться губами
Нежных пальчиков рук;
Чтоб прижаться глазами к глазам…
И дыхание ловить, —
Быть настолько открытым и близким
К вашей тени, и плоти…
К ее неземным образам.
Снежный мрамор дворцов
Сумасшедшего белого бога,
Ваших темных ресниц
Совершенный волшебный узор
Приведет к блаженству во тьме
Золотая дорога…
И я молча пред вами
Склоню свой блуждающий взор.
И сгорит мое сердце,
Не веруя что существует
Некий путь к поцелуям
Губ ваших сладких, как мед
На которых закат и рассвет
Откровенно танцует
И безумный Борей
Песню страсти и мук вам поет.
«Белокурый эллин пел вам страстные песни…»
Белокурый эллин пел вам страстные песни
И в глазах ваших небо в сети Солнца ловил.
С теплым светом зари свое бедное сердце
Навсегда в море глаз ваших он утопил.
Было много в амфорах сладостных вин
Разливалось в крои его нега блаженства,
Он мечтал о тепле, но всегда был один.
Кроме вас где искать в мире злом Совершенство?!
Белокурый эллин, вопрошал, – вечно так:
Где есть свет, там темно… где темно нету света?
Или может быть он откровенный чудак,
Поклоняется вам, как заре… как рассвету!
Было много в амфорах сладостных вин
И хватало воды родниковой и чистой,
Свое бедное сердце в море он утопил
Восхищенный улыбкой вашей лучистой.
Песня для Эвридики
Ваши губы, – варенье из спелой клубники;
Ваши руки, – крылья волшебных птиц…
Голос ваш, – словно песня для Эвридики
Что несется над миром не зная границ.
Я Орфей, вашей плотью разбуженный жаркой.
Мое слово, – в ваших глазах и улыбке.
Я умру от сияния звезды слишком яркой…
Сон моих облаков слишком тонкий и зыбкий.
Я явился на свет, чтоб тонуть в вашем взгляде!
Мне не нужно иного блаженства и мук…
Ваши губы, – варенье из спелой клубники!
Пальцы белые нежных танцующих рук.
От того поклонились деревья и травы мне;
От того звери дикие ходят за мной,
Что во мне тайны вашего светлого Солнца
Отражаются неба святой красотой.
Нить Ариадны
В лабиринте ваших улыбок
Я Тесей с обнаженным мечем, —
Пусть мой путь неизвестен и зыбок,
Но поверьте, мне все нипочем!
Я пройду по запутанным далям
Через боль, печаль и пески,
И пойму по истертым сандалиям, — 
