Замерзшее сердце… холодные руки;
Ползет тихо-тихо по телу улитка…
Не уж-то вы скажите: «Это не муки.»?
Осколки стекла в первом сорванном яблоке.
В зрачках одиночества тает вселенная.
Кровавое, темное спустится облако,
И молча поглотит все здесь неизменное.
Кто может сказать, что такое страдания?
Под силу ли вам быть слишком жестокой?!
Была ли когда-либо бездна столь искренней;
Была ли печаль столь открыто глубокой?
Под темными веками черные вороны
Похожи на белых заснеженных птиц,
Летящих по ветру на разные стороны
За тайнами ваших прелестных ресниц.
И копятся крики, зажатые сказками;
Вокруг миражи откровенные маяться…
Страдание режет, холодными ласками!
Скажите, зачем эти люди влюбляются.
«В небе темном среди туч…»
В небе темном среди туч
Светлый ангел, – Солнца луч
Показался и с рассветом
Мою душу оживил,
Вдруг меня наполнил светом
В сердце вновь любовь вложил;
Оживил мои надежды,
Приоткрыл мне небеса;
Распахнул мои одежды,
Чтобы я принял дары,
И в груди моей остывшей
Вспыхнул сладостью жары.
И последний сон осенний
Спутал и опутал тени, —
Почему-то я без крыл…
Отряхнул свои печали
С первым светом в небесах
Ангелы мои молчали.
Я в пустых ладонях прятал
Ваши сонные улыбки…
В предрассветных чудесах.
Будто бы играли скрипки, —
Свет смеялся в небесах.
«Ветви деревьев с Солнцем сплетаясь…»
Ветви деревьев с Солнцем сплетаясь
Странные тени бросают вокруг…
Будто в черной коре холодной осени
Спрятался свет от глаз любопытных
Или Все листья которые пали,
Только в словах остались обидных.
Горечь безумных диких сравнений
Блеск эпиграмм о черных драконах;
Кожа первого змея играет
Тьмой соблазнителя. В старых иконах
Чистые образы боли и муки
Сердцем играют холодным и пьяным,
Только лишь ваши светлые руки
Путь указали к звезде умирающей, —
Вспыхнули светом последние звуки
Чистой души во тьме осени тающей.
Темное ожидание
Может быть, вы просто… любезны,
Ну а я простой идиот,
Раз могу в глазах ваших видеть
Небо светлое, – сладкий мед! 
