Сергей Миронов – Рассказы (страница 5)

Бабушка посмотрела на него. Не обиженно, а как-то задумчиво.

— Понимаешь, Ванюша, — сказала она медленно. — Когда человек живёт долго, у него в голове накапливается много всего. И каждая история тянет за собой другую. Вот я рассказываю про деда, а вспоминаю, какая была погода в тот день. А погода напоминает мне, как мы с подругой ходили в кино. А в кино мы смотрели фильм, который потом обсуждали целую неделю. И так всё переплетается.

— Но я же не про всё спрашивал, — сказал Ваня.

— Я знаю, — кивнула бабушка. — Просто мне хочется, чтобы ты знал больше. Чтобы ты понимал, как всё было на самом деле. Не просто «они встретились и поженились», а как это было. Какие были люди, что они чувствовали.

Ваня задумался.

— А это важно? — спросил он.

Бабушка помолчала.

— Когда меня не станет, — сказала она тихо, — эти истории останутся только у тебя в голове. И если я расскажу их быстро, ты не запомнишь. А если медленно, со всеми деталями… может быть, что-то останется.

Ваня вдруг почувствовал, что ему стало не по себе. Не страшно, а как-то грустно.

— Не говори так, — сказал он. — Ты ещё долго будешь.

— Конечно, буду, — улыбнулась бабушка. — Я ещё и правнуков нянчить хочу. Так что слушай дальше или пирожки лепить пойдём?

— Давай пирожки, — быстро сказал Ваня. — А истории потом.

Бабушка кивнула и встала из-за стола.

Тесто оказалось мягким и тёплым. Бабушка отщипнула кусочек и дала Ване.

— Смотри, — сказала она. — Раскатываешь кружок, кладёшь начинку, защипываешь края. Не сильно, а то лопнут. И обязательно дырочку сверху — чтобы пар выходил.

— А почему? — спросил Ваня.

— А потому что если пар не выйдет, пирожок взорвётся, — серьёзно сказала бабушка.

Ваня посмотрел на неё с сомнением.

— Шучу, — засмеялась бабушка. — Просто так вкуснее. И красивее.

Они лепили пирожки молча. Ваня старался делать аккуратно, но у него получались какие-то неровные, кривые швы. Бабушка смотрела, но не поправляла.

— Знаешь, — сказала она вдруг. — Я была учительницей сорок лет. Сорок! Представляешь? Я через мою школу столько детей пропустила, что если их всех построить в очередь, она до самого парка дойдёт.

— А почему ты стала учительницей? — спросил Ваня.

— Потому что меня научили, — просто сказала бабушка. — Моя учительница, Анна Петровна, была самым добрым человеком на свете. Она меня научила не только математике, но и тому, что каждый ребёнок — это личность. Со своим характером, со своими мыслями.

— А я личность? — спросил Ваня.

— Конечно, — кивнула бабушка. — Иногда даже слишком.

Ваня не понял, обидно это или нет, но бабушка улыбалась, значит, не обидно.

— А ты запоминала всех своих учеников? — спросил он.

— Почти всех, — сказала бабушка. — Особенно тех, кто шалил. Шалунов запоминаешь лучше всего. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что они были настоящими. Не боялись ошибаться, не боялись быть собой. Как ты.

— Я не шалю, — сказал Ваня.

— Не шалишь? — переспросила бабушка. — А кто в прошлый раз бабушкин крем с пальца слизал, пока никто не видел?

— Это был разведовательный манёвр, — важно сказал Ваня, вспомнив папино выражение.

Бабушка рассмеялась так, что у неё даже пирожок из рук выпал.

— Ну, Березкин, — сказала она, вытирая слёзы. — Ну, разведчик.

Пирожки поставили в духовку. Пока они пеклись, бабушка достала большой альбом.

— Хочешь посмотреть?

Ваня кивнул. Он любил рассматривать старые фотографии. Там были люди, которых он никогда не видел, но бабушка знала каждого.

— Это моя мама, твоя прабабушка, — бабушка показала на женщину в тёмном платье. — Она работала на заводе во время войны. Совсем девочкой была, а уже станок обслуживала.

— А это мой папа, когда был маленьким? — спросил Ваня, показывая на мальчика в пионерском галстуке.

— Нет, это я, — улыбнулась бабушка.

— Ты? — Ваня удивился. — Ты была мальчиком?

— Нет, конечно! — засмеялась бабушка. — Просто тогда у всех девочек были такие стрижки. Удобно было. Волосы не мешали.

Ваня перевернул страницу. Там была фотография: молодая бабушка в классе, у доски. Рядом стояли ученики.

— Это мой первый класс, — сказала бабушка. — Они были такие маленькие, такие смешные. А я боялась, что у меня ничего не получится.

— Получилось же, — сказал Ваня.

— Получилось, — кивнула бабушка. — Знаешь, что я поняла за сорок лет?

— Что?

— Что дети запоминают не то, что ты им рассказываешь, а то, какой ты человек. Если ты злой, они запомнят злость. Если добрый — доброту. Если тебе интересно, что у них в голове, они это чувствуют.

Ваня подумал про Любовь Викторовну. Она была добрая. И ей правда было интересно, что у них в голове. Поэтому на её уроках было не страшно ошибаться.

— А ты была доброй учительницей? — спросил он.

— Старалась, — сказала бабушка. — Не всегда получалось. Но старалась.

Пирожки испеклись. Они лежали на тарелке — румяные, пухлые. Ванины были кривоваты, но бабушка сказала, что они самые красивые.

— Бабушка, — сказал Ваня, откусывая пирожок. — А ты можешь меня научить чему-нибудь?

— Чему? — удивилась бабушка.

— Ну, ты же учительница. Научи меня чему-нибудь важному.

Бабушка посмотрела на него долгим взглядом. Потом отставила чашку и сказала:

— Хорошо. Я научу тебя одному важному делу. Слушать.

— Слушать? — переспросил Ваня. — Я и так умею.

— Не совсем, — мягко сказала бабушка. — Ты умеешь слышать слова. А я научу тебя слушать истории. Даже если они длинные. Даже если они кажутся скучными. Потому что каждая история — это чья-то жизнь. А жизнь — это самое ценное, что у нас есть.

Ваня задумался. Он вспомнил, как утром ему казалось, что бабушка слишком долго рассказывает про дедушку. А теперь ему почему-то стало стыдно.

— А если я не пойму? — спросил он.

— Ничего страшного, — сказала бабушка. — Ты просто запомнишь. А поймёшь потом. Когда вырастешь.

— А ты тогда ещё будешь?

— Постараюсь, — улыбнулась бабушка.