Сергей Милушкин – Зарница (страница 79)
— Проходите пожалуйста, извините, что задержалась… честно… это так неожиданно… у нас… вы знаете, никогда такого не было. Мы все до последнего документ…
— Ничего страшного, — прервал ее Белов.
Он вошел в торговый зал. Свет горел где-то за ширмой. В самом помещении было темно и находясь в пустом неработающим магазине в окружении десятков телевизоров, магнитофонов, видеокамер, он ощутил себя как-то странно — будто бы десятки молчаливых глаз уставились на него в немом ожидании.
— Нам… мне позвонили из… — она смолкла, боясь произнести аббревиатуру комитета, голос ее слегка дрожал и вибрировал. Ее можно было понять. Общение с этой организацией, как правило, ни к чему хорошему не приводило, тем более это касалось работников торговли.
Белов медленно прошелся вдоль прилавка, рассматривая контуры товаров и прилепленные под ними ценники. Некоторые из них повергли его в ступор — как может заработать советский гражданин, допустим, десять тысяч рублей, чтобы купить вот тот телевизор «SONY».
Дойдя до полки с магнитофонами, он увидел бобинник, сверкающий серебристой панелью, остановился и медленно развернулся.
— Вам недавно сдавали магнитофон на комиссию. Кажется… Спутник…Комета… — он нарочно запутался в названиях, чтобы позволить ей вспомнить.
Женщина дернулась, светлый столб волос над головой колыхнулся. Белов подумал, что эта конструкция, скрепленная десятками шпилек, напоминает ему Пизанскую башню.
— Комета. Двести девять! — выпалила она с каким-то облегчением. — Была такая. А что слу…
— Пока ничего. Скажите, кто сдал магнитофон?
Директриса убрала скрещенные руки с груди и подошла на пару метров, явно ощутив себя свободнее.
— Это женщина. Она периодически к нам заходит, работница прачечного комбината. Не часто что-то сдает, но иногда покупает.
— Насколько не часто?
Директриса пожала плечами.
— Точно не скажу, нужно журналы посмотреть, но я почему-то уверена, что это вообще ее первый товар.
— То есть, она не спекулянт?
— Да нет, что вы! — улыбнулась женщина. — У нас таких нет, все граждане сознательные, законопослушные…
«Ну да, как же…» — подумал Белов и тоже слегка улыбнулся.
— Она с бобинами магнитофон сдавала, не помните?
— Да, было две пленки. Она принесла товар утром, я видела накладную, Вика спрашивала насчет цены — не дороговато ли. Ведь сейчас уже довольно много кассетных магнитофонов и они пользуются повышенным спросом, а бобинники… некоторые считают, что у них лучше звучание. — Она показала рукой куда-то за спину Белова. — Я же думаю, что современная техника, особенно японская, не уступает. Конечно, и цена выше, но зато удобство. Не нужно путаться в пленке. Сони, Панасоник, Филипс, — эти марки…
— Понятно. Я так понимаю, магнитофон уже купили?
— В тот же день. Утром она его принесла, а вечером забрали.
— Так… Покупателя вы случайно не запомнили?
Женщина улыбнулась снова.
— Конечно запомнила… Тут такое было!
На этих словах Белов напрягся. «Начинается», — подумал он.
— Я сижу в кабинете, слышу шум в зале… подошла к занавеске, — она показала на занавесь, отделяющую торговый зал от внутримагазинных помещений. — А там у кассы напротив Вики стоит мальчик. Деньги лежат на прилавке, а справа от них — парни, такие знаете, нагловатые, не знаю, может металлисты или как их называют. Судя по разговору, я поняла, что он… то есть, этот мальчик, перехватил у них магнитофон. Они хотели его купить первые, но не успели, он оказался проворнее. Но ему не хватало денег. Совсем немного не хватало, даже жалко его стало, у него был такой вид… будто он сейчас расплачется. Но я ведь не могу из своего кошелька, тут бывает, такие трагедии можно наблюдать. У нас самые обычные зарплаты, вы не думайте…
— Я не думаю, — быстро сказал Белов. — Продолжайте.
Женщина наигранно взмахнула рукой в сторону зала:
— И скидку сделать не можем — должно быть точно, как написано в накладной, — сказала она. — В общем, магнитофон утекает… Парни начали кричать, чтобы им продали, потому что они были первые и у них деньги на руках. Я думала, до потасовки дойдет, но… в зале случайно оказался… — она запнулась, — … один мужчина. Он, в общем, доложил из своих мальчику.
— Ваш знакомый? — быстро спросил Белов.
Женщина вздрогнула.
— Да… то есть нет. То есть… иногда он заходит. Я знаю его в лицо. Он иногда…
— Понятно. — «Перекупщик или спекулянт, — сразу решил Белов, нужно будет запомнить». — Что было дальше?
— Э… он значит, доложил мальчику… это был мужской поступок, у меня даже слезы выступили… Эти парни вышли, он… мужчина указал им на дверь. И они вышли. Магнитофон упаковали, но мальчик боялся выходить через главный вход и спросил у Вики, можно ли выйти еще где-то. И Вика выпустила его через заднюю дверь. Мы потом вспоминали эту сцену…
Белов вынул из внутреннего кармана фотографию.
— Этот мальчик купил магнитофон?
Директриса взглянула на фото — в темноте было довольно плохо видно лицо, но по ее реакции Белов сразу все понял.
— Д…да. Но… откуда? Он что-то натворил? Мы же не знали… — она всплеснула руками. — С виду такой хороший мальчик, и не скажешь…
— Ничего он не натворил, — зло ответил Белов. — Просто выкупил отцовский магнитофон, вот и все.
— А… ну то есть…
Он уже не слушал, о чем она говорит и вышел из магазина. В голове гудело, мысли путались. Значит запись была, и Витя успел, смог ее стащить из-под носа зазевавшихся взрослых — милиционеров, каких-то бандитов, что идут по его следу и даже матери, которая ни сном ни духом, чем занимается ее сын.
Когда-то он и сам был таким сорвиголовой.
Белов вздохнул. Куда же ты мог спрятать магнитофоне? Ведь это не спичечный коробок, чтобы утаить его в кармане.
Он спустился по ступенькам магазина, пытаясь выдумать правдоподобную историю для шофера «Волги». Впрочем, наверняка завтра директрису вызовут на допрос в мрачный кабинет без мебели и там она вспомнит и расскажет обо всех обстоятельствах этого дела. Вспомнит и фамилию мужчины, который доложил денег и парней найдут за час… Но это будет завтра. До завтра еще дожить нужно.
Глава 41
1941 год
— Сколько мы еще будем здесь? — пролепетал Петя, накрыв руками голову. Он сидел на холодной земле и сильно вздрагивал с каждым разрывом, доносящимся сверху.
— Куда же они поперлись! — просипел Витя, имея в виду Лизу и Червякова, и конечно же, Давида, который, рискуя жизнью, побежал их догонять.
— Обычно минут сорок или час продолжается, — ответила Катя. Она сидела рядом с Денисом и хлюпала носом.
Лена молчала, зажав уши руками.
С потолка сыпался песок и всем казалось, что вот-вот вся махина дома обвалится на них и похоронит заживо.
Разрывы то приближались и тогда становилось чудовищно страшно. Витя закрывал глаза, обнимая Лену одной рукой и думал, что это какой-то жуткий нереальный сон, который он видит после просмотра нового фильма про войну. Он щипал себя, что есть силы и не просыпался. Когда же взрывы отдалялись, и земля переставала ходить под ногами ходуном, он открывал глаза и смотрел в непроглядную тьму, пытаясь понять, где сидят его товарищи, живы ли они или тут, в этом сне — он совершенно один. Тогда он крепче обнимал Лену и думал — нет, не один. В этом сне он с ней. И он не знал, хорошо это или плохо. потому что в глубине души думал, что такой сон — не лучшее, что мог придумать его мозг, чтобы соединить их.
И вдруг все стихло. Разом.
Наступила такая тишина, что стало жутко.
— Все? — чуть не плача спросил Петя. — Они улетели?
— Да, — сказала Катя. — На всякий случай посидим еще минут десять и нужно уходить.
— Куда? — Витя повернулся к ней и хотя лица Кати не было видно, он угадывал ее какой-то призрачный контур. — Нам нельзя уходить, Илья Андреевич сказал сидеть и ждать.
— Еще одну бомбежку этот погреб не выдержит.
— Но если он придет, а нас не будет…
— … то как мы вернемся? — дополнил за него Денис.
— Куда вернетесь? — недоуменно спросила Катя.
— Домой. Туда… где не бомбят…
Катя хмыкнула.
— Где же такое место сейчас есть, хотела бы я знать…а еще лучше попасть туда… но такого места нет. Нам нужно выбраться отсюда, если сверху не завалило, найти что-нибудь поесть и вам одеться тоже не мешало бы… В соседней Сосновке жила моя тетка, она эвакуировалась в конце лета, дом пустой, но я точно знаю, там кое-что осталось. И есть одежда. И погреб у нее каменный. Не то что здесь.