Сергей Милушкин – Зарница (страница 67)

— Черт! — выругался генерал и кивнул солдату в дверях, — разберись, что там. Скажи, я приказал пропустить.

На всех входах и выходах, даже там, где раньше не было, выставили охрану — на всякий случай. Чтобы мышь не прошмыгнула в город и не подняла панику.

«Только паники мне сейчас не хватало», — подумал генерал, прислушиваясь к шагам.

Дверь открылась, в кабинет вошла раскрасневшийся учительница, спортивная куртка взбита, рукав перекручен. «Как ее зовут, забыл?..» — генерал перевернул лист блокнота, пытаясь отыскать ее имя. Где-то он его записывал, заковыристое…

— Вы хоть… товарищи! Почему… — она вытерла лоб тыльной стороной руки, на которой Артемьев заметил свежую кровоточащую царапину. — Почему меня не пускают? Почему никто ничего не говорит? Уже скоро восемь вечера, дети хотят домой, завтра ведь в школу! А что думают родители⁈ Вы себе представляете?

Серые лица мужчин уставились в стол.

Галина Самуиловна заметила, что среди них не хватает того, что был в штатском — он ей показался наиболее адекватным из всех. Значит, правды придется добиваться от этих, — подумала она.

Но с таким же успехом можно было спрашивать о расположении пусковых шахт континентальных ракет. Люди в форме молчали как рыбы. Даже генерал, сидящий под портретом Ленина странно сник.

Штатский, застывший в той же самой позе, в какой он был пару часов назад, прочистил горло.

— Галина…. Самуиловна… мы понимаем вашу озабоченность и тревогу…

«Хрен ты что понимаешь!» — подумала она.

— … но в настоящее время проводятся оперативно-розыскные мероприятия. И до их завершения мы не вправе… кх-м… оглашать полученную информацию… потому что это может навредить следствию. Я прав, товарищи?

Дежурный по городу Левин кивнул, но генерал сидел прямо и не шелохнулся.

— Я не прошу ничего разглашать! Не нужна мне ваша тайна или что там… — она оглядела их и уставилась на штатского, которому под этим взглядом пришлось выпрямиться. — Просто ответьте, дети живы? Что с ними?

— Кх-м… дети… вы же знаете, что один из учеников вашего, кстати говоря, класса, похитил гранату… и вот… в результате этих действий мы с вами здесь и находимся. Вы же не думаете, что кража боеприпаса, его использование с угрозой для жизни детей — это тяп-ляп и сейчас мы разъедемся, будто бы ничего и не случилось? — он замолчал и комнате наступила звенящая тишина.

— И правильно, — четко выговаривая буквы, произнесла классная руководительница 6 «Б». — Все виновные должны быть наказаны в соответствии с законом. Я спрашиваю, где дети? И что мне говорить остальным. А также что вы, конкретно вы скажете десяткам родителей, которые, я уверена, сейчас рыщут по всем телефонным справочникам, чтобы узнать адрес воинской части, где проводилась «Зарница»?

Штатский вздрогнул и нервно оглянулся, будто бы все эти люди уже стояли за воротами части.

— Но… — сказал он… это охраняемая территория, сюда их никто не пустит. Да и адреса воинской части в телефонном справочнике нет.

— Вы, скорее всего, никогда не сталкивались с людьми, которые в отчаянии и ужасе ищут своих детей, — ответила она. — А вот товарищ генерал наверняка знает, что это такое и может объяснить при случае, если вы его попросите.

Выпад попал в точку и это почувствовали все присутствующие. Возможно, классная догадалась, кто есть кто, а если и нет, своими словами она заслужила еще большего уважения, по крайней мере в глазах генерала. Штатский покраснел — это было видно даже при голубоватом мерцающем свете лампы на потолке.

— У меня есть телефоны родителей, я могла бы… — продолжила она.

— Нет! — штатский вдруг вскочил со стула. — Никто никуда звонить не будет до особого разрешения. Вам ясно? — будучи ростом ниже учительницы, он уставился на нее снизу вверх и даже несмотря на ситуацию, выглядело это комично.

Она пожала плечами, но спорить не стала.

— Что мне сказать детям? Им нужно ужинать и многие из них скоро должны ложиться спать. Я так полагаю, сегодня спать они будут в казарме. Вы сами им об этом скажете?

Штатский скрипнул зубами, но ничего не ответил.

— Галина Самуиловна, — тяжелым голосом сказал генерал Артемьев. — Весь личный состав поднят по тревоге. Прочесываем лес, делаем все возможное. Поверьте, мы заинтересованы, чтобы найти детей не меньше вашего. И некоторые обстоятельства дела таковы, что не все можно говорить. Все-таки, это режимный объект. Я даю вам слово офицера. Как только у меня будет хоть какая-то информация, вы узнаете о ней первая. Уверен, это случится в течение часа. — Он сделал паузу, взглянул на часы, тряхнул ими, пробормотал «Вроде же заводил с утра…», — в общем… кухня работает, ужин по расписанию, кому нужна добавка, какие-то особые пожелания, может быть, медикаменты, не стесняйтесь. Также со склада сейчас доставим печенье, шоколад, фрукты и овощи. Прошу вас отнестись с пониманием. — На этих словах он встал и слегка склонил седую голову.

— Да… — сказала она. — Я… конечно понимаю. Спасибо, товарищ генерал. — Женщина устало кивнула, развернулась и медленно вышла из кабинета.

Она спускалась по ступенькам в полной тишине — генерал Артемьев продолжал стоять, понурив голову.

От бессилия ему хотелось треснуть кулаком по столу, так, чтобы тот разлетелся на мелкие кусочки. Сжатые кулаки впечатались в деревянный стол костяшками, раздался хруст.

— Х-р-р-р…

Он не сразу понял, что это не хруст суставов, а приближающийся звук мотора мотоцикла за окном, а когда до него все же дошло, женский крик, перекрывая шум ветра, завибрировал в оконных стеклах:

— Господи! Ирочка, Олег… Слава Богу!

Он бросился к окну. Позади, отодвигая стул, пытался выбраться из-за стола дежурный по городу из милиции. Штатский отодвинул штору и стоял, глядя вниз с отсутствующим выражением лица.

— Двое! — выдохнул генерал, глядя как учительница обнимает детей, сидящих в коляске. — Слава Богу, — вырвалось у него. — Хоть что-то!

В сумерках было не очень хорошо видно, что именно происходит внизу. Здоровенный прапорщик спешился, выключил двигатель, затем встал рядом с коляской, искоса наблюдая за действиями учительницы. Вид у Николаенко был далеко не радостный и это встревожило генерала.

Галина Самуиловна некоторое время еще продолжала обнимать детей, затем недоуменно отодвинулась и сделала шаг назад, оглядываясь по сторонам, будто ища поддержки. На лице ее застыло выражение ужаса.

У генерала по спине пробежал холодок.

Но дети были явно живы.

Он бросился вниз, задел стол, который чуть не опрокинулся. Солдат в дверях едва успел отскочить — генерал вылетел в коридор и побежал по ступеням так быстро, что только чудом не сломал и не вывихнул ногу. Деревянные половицы угрожающе скрипели, прогибаясь под его весом. Мотоцикл стоял в трех метрах от крыльца — крышка пузатого топливного бака отливала сталью. Прапорщик Николаенко испуганно переминался с ноги на ногу. При виде генеральских погонов, он вытянулся в струнку, но Артемьев сразу махнул ему рукой:

— Отставить! Нашли? Что с ними?

Учительница, вновь склонившись над коляской, тормошила парня за плечи, заглядывала в его распахнутые глаза, но все тщетно — генерал это сразу понял. Он уже встречал похожее выражение. В Афгане. Так смотрели бойцы, которым смерть заглянула в лицо.

— Нашли, товарищ генерал. Поймали в лесу около домика. Они от кого-то удирали, — негромко ответил прапорщик. — Это которые сбежали из столовой. Пока только двое, но скорее всего, остальные там же. Мне нужно вернуться назад, командир части и…

— Олег! Олежка! Ты меня слышишь⁈ Ответь! — учительница продолжала тормошить ученика, но он не реагировал. «Ни жив, ни мертв», — так в народе говорят, подумал генерал. Девочка, сидящая рядом с парнишкой, смотрела в пустоту немигающим взглядом, словно вокруг совсем никого не было. Со стороны это выглядело особенно жутко.

— Галина… Самуиловна… Галя… — он подошел к учительнице и мягко положил руку ей на плечо. — Не нужно. Дети в шоке. Я знаю это состояние. Им нужен покой и отдых. Все пройдет со временем, но сейчас им нужно просто отдохнуть. Я распоряжусь, чтобы выделили отдельную казарму и…

Она резко обернулась. В глазах ее стояли слезы.

— Что? Да… я слышу… да… отдохнуть…

— Пожалуйста, — сказал генерал. — Вы должны постараться успокоиться. Чтобы не напугать остальных детей. Понимаете? Мы не знаем, что их привело в состояние шока. Дикое животное, например… их тут полно. Такое тоже может быть. Но мы обязательно разберемся. Командир части сейчас именно в том квадрате, и я уверен, что он сделает все, чтобы найти остальных.

— Да… — она вытерла слезы. — Конечно… Я понимаю. — Она обернулась, посмотрела на сидящих в мотоциклетной коляске школьников, которые смотрели мимо нее куда-то вдаль, словно пронизывая пространство и время.

— Вы должны поехать с ними, чтобы помочь уложить их, но потом нужно вернуться к остальным и… успокоить ребят. Вы меня понимаете? — с нажимом спросил генерал.

— Да… я понимаю.

— Вы молодец, — совершенно искренне сказал генерал. — Если бы не вы… нам было бы гораздо труднее. — Он кивнул Николаенко: — первую казарму приведи в порядок, все там перестелить, все новое чтобы было. А затем возвращайся к Васютину. Я пришлю на помощь кого-нибудь из медицинского батальона.

— Товарищ генерал, если вы не против, я жену свою попрошу, — сказал Николаенко. — Мы в одной части служим, повезло.