Сергей Милушкин – Зарница (страница 13)

— Дай девушке сначала, — произнес медленно полицейский.

Профессор повернулся и протянул бутылку Лене. Но та даже не взглянула в его сторону. Тогда бутылку взял Виктор.

— Бери, — сказал он девушке.

— Чего уставился? — зло спросил Виктор доктора. — Давай, рассказывай о своих планах.

Лена взяла бутылку и сделала несколько маленьких глотков.

— Боюсь, ничего сверхъестественного вы от меня не услышите. Наверное, вы себе представляете что-то… странное, может быть какой-то портал во времени, светящиеся круги, завывающие звуки, шумят деревья, разлетаются листья вокруг и гаснет свет во всем районе — так? — Инин повернулся боком и теперь сидел, глядя на противоположное от себя окно, туда, где была раздвижная дверь микроавтобуса.

Шаров пожал плечами.

— Сейчас почти четыре утра. И честно говоря, я думаю, где бы поспать.

— Они тоже сейчас об этом думают, — сказал доктор.

— Кто — они? — спросил Виктор, предполагая, что речь идет о пациентах больницы.

— Вы. Вы, те кто оказались там, — думаете об этом.

Шаров закатил глаза и развел руками.

— Ближе к делу.

— Не так далеко отсюда я выкупил землю с постройками и с тех пор изредка наведывался туда, чтобы поддерживать хозяйство в относительном порядке и подкармливать собак…

Шаров с Виктором переглянулись.

— Короче, если у вас нет других планов и вы не брезгуете…

— Ты что, там трупы складируешь? — в упор спросил Шаров.

— Я похож на человека, который складирует трупы? — не моргнув глазом, ответил вопросом на вопрос профессор.

— Да.

— Что ж… вам решать. Можно поехать назад в больницу или к кому-нибудь из вас на дачу. Потому что в самое ближайшее время сотрудники полиции начнут проверку по домашним адресам. Это касается особенно вас, Илья Андреевич. А какая картина вырисовывается? — Профессор покачал головой. — Мои охранники скажут, что в больницу проникли двое мужчин, следы взлома дверей подвала это подтвердят, избили до полусмерти нескольких санитаров, испортили имущество, похитили главного врача и одну из пациенток. Не думаю, что у них займет длительное время выяснение ваших личностей — у меня в кабинете, в отличие от остальной части больницы стоят камеры и я включил их, когда вы угрожали мне пистолетом.

От услышанного Виктор едва не задохнулся.

— Ах ты гаденыш! — он начал медленно вставать с заднего сиденья, но Лена крепко сжала его руку и усадила назад.

Шаров с каменным лицом продолжал слушать.

— Я… я записал свои показания относительно тебя… говнюк… — прошипел Виктор, — … и передал письмо соседке. Она же и вызвала полицию по условному сигналу!

— Ахах! — громко рассмеялся Инин. — Ты хоть вдумайся, что говоришь! Человек, только что вышедший из колонии за убийство, пусть даже по пересмотру приговора, ранее проходивший принудительное лечение в психиатрической клинике под моим руководством, склонный к проявлению шизофрении и бредовых идей, — думаешь, твою писанину будет кто-то читать? И что ты там написал? Что подозреваешь своего доктора в убийствах? Какие ваши доказательства? А у вас их нет.

— Они будут! — твердо сказал Виктор и посмотрел на Шарова.

— Вот когда будут, тогда и поговорим. А сейчас… вращайте барабан, мистер Шаров.

— Куда ехать? — Шаров медленно повернулся на водительском сидении и положил кисть на рукоятку переключения скоростей.

Виктор сжал челюсти.

— Тихо… успокойся… — прошептала Лена. — Мы еще засадим его… Потом.

— Выезжай обратно на дорогу, налево три километра до заброшенного элеватора у речки, там будет съезд и потом вдоль ее левого берега. Дальше я покажу.

Они ехали в полном молчании. Шаров чувствовал, как взмокли его ладони и ему приходилось постоянно отнимать их от руля. Маньяк предусмотрел все до мелочей. Действительно, с утра, когда он не придет на работу, его начнут искать. Сперва не слишком активно, но во второй половине дня забьют тревогу. А когда запись с камер в кабинете, если, конечно, этот прохиндей не врет, попадет в нужные руки, тут же объявят в розыск. Тогда и сказке конец. Ловко придумано. Есть шанс, что ему удастся обнаружить какие-то улики в том месте, куда они едут. Иначе…

— Сюда? — спросил Шаров, кивая на раздолбанную дорожку вдоль поросшей тростником речки, больше похожей на ручей. Места выглядели совершенно заброшенными. Позади на другой стороне чернел полуразрушенный гигантский остов элеватора.

— Да, сворачивай здесь и не гони.

Через триста метров автобус едва не наскочил на поваленное дерево, преграждающее путь.

— Стой! Выходим! — скомандовал профессор. Он встал, открыл боковую дверь и выскочил наружу. Ночная октябрьская прохлада тут же заполнила автобус. Слева и справа их окружал совершенно непроходимый лес, а где-то в отдалении шумел ручей.

— Помоги! — крикнул профессор Шарову и склонился над поваленным стволом.

Втроем они оттащили дерево на обочину.

— Проедешь, вылезай, положим назад.

Шаров удивленно вскинул брови.

— Ты ведь не хочешь непрошенных гостей рано утром?

Еще минут двадцать они петляли по лесу, в полной темноте. Дорожка то сужалась, то слегка расширялась и когда автобус, наконец, уткнулся в покосившиеся стальные ворота с вышкой по правую сторону, Шаров наклонился, практически лег на руль, не в силах произнести ни слова.

Виктор вскочил со своего места, подбежал к лобовому стеклу и уставился на темные колышущиеся тени.

Когда плеча его коснулась рука, он вздрогнул и повернул голову. Позади стояла Лена. Она дрожала, а ее огромные глаза в свете полной луны блестели серебристой влагой.

Первым нарушил молчание Шаров. Голос его был хриплым, почти неузнаваемым.

— Неожиданно.

— Здесь до сих пор запретная зона, — сказал Инин. — Ни одной живой души на многие километры. На картах этого места нет.

В темноте завыла собака или волк.

— Не думала, что когда-нибудь вернусь сюда, — тихо сказала Лена и посмотрела на Виктора. — Ты помнишь? Ты что-нибудь помнишь?

Он посмотрел на нее. Обрывки воспоминаний теснились в мозгу, но были похожи на детский калейдоскоп — пластмассовую трубочку, оклеенную яркой бумагой, с окуляром на конце. Если заглянуть в него и начать вращать тубус, причудливые узоры внутри приходили в движение и начинали образовывать немыслимые комбинации, завораживая, гипнотизируя, заставляя представлять самые фантастические картины… Что из них было правдой, а что — лишь игрой воспаленного воображения… он не знал.

— Я помогу вам вспомнить… — тихо сказал доктор Инин и на этот раз никто не стал ему возражать.

Темнота вокруг стояла такая, что Виктору показалось, будто они находятся в «тихой комнате» — специальном помещении для усмирения особо буйных психов. Правда, комната на третьем этаже в экспериментальном блоке отличалась настолько парализующей тишиной, что галлюцинации возникали буквально через пятнадцать минут после попадания в нее. Слуховая депривация — один из самых действенных методов усмирения и широчайшее поле для экспериментов. Полчаса такой пытки включали в сознании древнейшие механизмы выживания и рождали настолько жутких монстров, что Виктора передернуло, он с трудом заставил себя не думать об этом.

Он вылез из автобуса, фары которого выхватывали из темноты заросшие сорняком ворота с серо-бурыми от грязи некогда красными звездами. Позади шумел сосновый лес. Виктор вдохнул прохладный свежий воздух, и волна воспоминаний захлестнула его.

Спустя несколько мгновений он почувствовал на затылке теплое дыхание Лены, повернул голову и застыл. В пятнадцати метрах от ворот чернел остов какого-то жуткого монстра — огромный, кривой и покореженный. Словно некая чудовищная сила перемолола и выплюнула этот железный скелет, обглодав все его внутренности и теперь он замер в темноте, высматривая случайно забредших путников.

— Это… — не веря своим глазам, сказал Виктор.

Профессор повернул голову, всмотрелся в темноту и ответил:

— Да… это один из «Икарусов», на которых вы приехали.

— То есть…

— Здесь много чего произошло. Информация о тех событиях до сих пор засекречена, и вы не найдете ее ни в Википедии, ни в обычных архивах. И уж точно, не было ни единой публикации о том, что случилось 14 октября 1984 года. Собственно говоря, часть расформировали именно вследствие тех событий. Не сразу, конечно… было расследование… Ладно. Идем внутрь, а то становится холодно.

Инин подошел к воротам, покопался с навесным замком и после минутного замешательства, открыл его. Раздвинув створки, он сделал знак Шарову.

— Лучше загони внутрь. Справа за кирпичной двухэтажкой есть старый ангар. Здесь, конечно, никого не бывает, но мало ли.

Шаров не стал спорить. Он быстро завел автобус, проехал на территорию части и свернул к темной громаде ангара. Через несколько минут подошел профессор и открыл замок.

— Загоняй.

Шаров въехал в ангар, осветив фарами огромное и почти пустое пространство. В дальнем его углу было что-то укрыто темным брезентом, у правой стенки стояли несколько черных двухсотлитровых бочек, пара здоровенных ящиков, огнетушитель и пара лопат. Слева он заметил что-то похожее на мотоцикл, по крайней мере из-под наброшенной ткани выглядывало колесо со спицами.

Он выключил зажигание, фары погасли и только после этого почувствовал, что дико, просто смертельно устал. Будь его воля, он бы сложился на водительском сидении и уснул.