Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 48)

— Быстрей! — послышался голос откуда-то снизу.

Я вздохнул. Касаясь правой рукой холодной стены, я осторожно начал спускаться.

Снизу скрипнула дверь.

— Куда ты меня тащишь? — уже настроившись на работу на старом допотопном компьютере и поиск причины взрыва, я вяло сопротивлялся.

Его шаги раздавались то близко, то совсем рядом. Поблизости капала вода, веяло затхлой прохладой. Это помещение явно очень давно никто не посещал. Силуэт отца маячил в коридоре — над его головой светилась тусклая лампочка, от которой света было не больше, чем от спички.

Я смахнул с лица противную паутину, слегка пригнулся, чтобы не задеть головой свисающие с потолка провода и засеменил вслед за ним.

— Через две недели после начала эксперимента я заподозрил неладное, — отец говорил громче, и его слова, усиленные эхом, долетали до меня словно из будущего. — Твоя мама… ты же знаешь, у нее были такие часы…

Я машинально кивнул. Это я знал даже лучше, чем он сам.

— Разумеется я проверял ее часы физически, не через журналы и обнаружил, что время на них скачет. Сначала не придал этому значения. А потом в какой-то момент мне пришла в голову идея как улучшить расчет отклонений в показателях, и я полез в программу. Каково же было мое удивление… — на мгновение он обернулся и я в полутьме разглядел его лицо, действительно изумленное, — …все показатели, введенные из журналов, были в норме. В том числе и у моей жены. То есть, твоей матери. Но я-то знал, что они отличаются!

Он остановился у какого-то большого ящика с ручкой и дождался меня.

— То есть… — начал я… — ты хочешь сказать…

— Кто-то их подменил! — его рука потянулась к рубильнику. — Кто-то подменил показатели и… — он резко рванул рычаг вниз, при этом в глубине коридора что-то пришло в движение, что-то мощное и тяжелое, — и… я понятия не имел, кто это сделал. До сегодняшнего дня.

Я остановился рядом с ним, посмотрел в темноту, откуда повеяло свежим воздухом.

— До сегодняшнего дня? — переспросил я его.

Он кивнул и показал рукой в темноту.

— Тебе придется ее найти.

— Кого? — холодея спросил я. Тошнотворное предчувствие овладело мной.

— Эту женщину… которая была с тем парнем… то есть, с тобой…

— Свету?!.. — прошептал я удивленно.

— Как ты сказал? Ты ее знаешь?

Я покачал головой.

— Не знаю, знаю я ее или не знаю. Я не знаю, кто она, но мы… где-то встречались. Где-то в другом… месте и времени.

— Зато я знаю, кто она. Она мой заместитель. Она в курсе всех дел, на ней держалась разработка программы испытаний ускорителя, да и всего остального тоже.

— Ускорителя?

Отец дернул головой, будто сболтнул что-то лишнее. Он не договорил тогда и не хотел говорить сейчас. Испытания. Ускоритель. Взрыв.

— Я начал проверять другие программы и всюду находил мелкие исправления, в которых очень сложно было разобраться. Ускоритель… это… в общем мы построили компактный ускоритель частиц для того, чтобы его можно было вывести в космос и там… ты, наверное, слышал, что первый ускоритель, который построил Лоуренс был всего десять сантиметров в диаметре, но он был слишком маломощным. Увеличение мощности привело к росту размеров и наш синхрофазотрон в Дубне при мощности в десять гигаэлектрон-вольт в окружности был уже шестьдесят метров. Как ты сам понимаешь, поднять такую махину в космос не представлялось возможным. Партия поставила задачу сделать ускоритель столь мощный, сколь и миниатюрный.

Я стоял, открыв рот, боясь пропустить хоть одно слово отца. Это было то самое, ради чего я сюда явился. Казалось, что я протянул руку и вот-вот коснусь той самой тайны, скрывающейся во мраке, явившейся причиной всех тех катаклизмов, затянувших мир в бездну.

— Значит… она вела его…

Отец кивнул.

— Да, скорее всего. Она вела его сюда, чтобы… — он пожал плечами. — вероятно, они хотят ускорить процесс, потому что почувствовали неладное.

— Значит, ты хотел запустить ускоритель? — спросил я в полной тишине. — В тот день…

— Да, — ответил отец. — Я хотел запустить его на одну десятую мощности, чтобы проверить… дело в том, что для уменьшения размеров в нем используется лазерное ускорение электронов и… я заметил, что при включении ускорителя часы ведут себя странно. Они будто бы куда-то проваливаются. Показатели прыгают… причем каким-то образом это действует на расстоянии на обладателей часов…

— Квантовая запутанность?

— Это не доказанная теория…

— В наше время за нее получили Нобелевскую премию.

Отец уставился на меня, не мигая.

— Значит, оно работает?

— Да. В тот день… когда я выхватил у тебя дипломат, ты пошел на работу, включил свой рубильник на ускорителе и исчез навсегда из этого мира и времени. Вот как это работает. И вот чего они добиваются. Ну а потом началось…

Отец покачнулся и застонал.

— О, господи… — Он оперся рукой о стену.

— Его надо уничтожить… — сказал я.

— Это невозможно. Там охрана, эксперименты и запуски согласовываются за неделю. Я подавал заявку на утро.

— Значит, она о ней узнала.

— Получается, так.

— И теперь, когда ты не выполнил то, что должен был, она решила это сделать сама. С моей… то есть, с его помощью. Моего двойника. Теперь, когда ее нет, что может угрожать ускорителю? — пожал я плечами.

— Код! Отладкой ускорителя управляет суперкомпьютер. И только она знает, где зарыта собака. То есть, это может быть даже один неверный бит, который мы никогда не найдем сами.

— А остановить испытания?

— Невозможно. Это слишком важно.

Отец был прав. В том времени, в котором я вырос без него, даже его исчезновение не привело к остановке испытаний и взрыву.

— Этот коридор выведет наружу и таким же путем ты сможешь вернуться сюда назад. Так как ты не принес документы, тобой могут заинтересоваться и скорее всего в следующий раз через проходную на завод ты не попадешь. Конечно, у меня тоже будут неприятности, но взял тебя Курбатов и отдел кадров. Вот им точно влетит. Так что обо мне не волнуйся. Иди и найди ее. Иначе…

Отец поднял руку и слегка подтолкнул меня.

— Иди…

Я посмотрел на него и кивнул. Потом сделал шаг вперед и скрылся в темноте.

Коридор был слишком длинным, он изгибался под плавным углом, несколько раз сворачивал, я шел, вслушиваясь в шорохи и улавливая ветер, который дул мне в лицо. Отец вручил мне небольшой фонарик, который слабо помогал, я светил им на бетонные стены и мне казалось, что я узнаю это место и когда наконец я оказался в тупике, а надо мной появился бесконечный колодец с лестницей вверх, я узнал — это было то самое место, где прятался отец и где мы расстались в будущем…

Я взял фонарик в зубы, подпрыгнул, ухватился за мокрые поручни, подтянулся и заработал руками и ногами и пока полз вверх, самые мрачные мысли лезли в голову. Она была здесь раньше меня. Она зачем-то все это придумала и сделала. Она всюду меня преследовала и постоянно опережала. Кто же она?

Я с трудом отодвинул крышку люка, выполз наружу и обессилено растянулся на шероховатом бетоне. В пятидесяти метрах светлела окружность, забранная решеткой, и шумела вода.

— Кто же она? — тихо сказал я сам себе, поднялся и медленно побрел к свету.

Глава 22

Пока я брел к свету, шуму воды, свежему воздуху, в голове словно кадры давно забытого кино проносились воспоминания встреч со Светой и было нечто странное в том, что я воспринимаю их как события многолетней давности, хотя на самом деле… сколько прошло времени? Дней десять? Я потерял счет и был не уверен в этом количестве, но явно счет шел на недели, даже не на месяцы.

Время — странная штука. Иной раз день тянется как год, но чаще год проходит как день, так что эти дни… кто его знает, может быть, на самом деле это были годы, которые я провел сам того не замечая — там, в параллельных мирах, забывая о том, кто я такой на самом деле и для чего сюда попал.

Я покачал головой. Такие мысли пришли мне на ум впервые, и я бы нисколько не удивился, если бы так все и обстояло на самом деле.

Что теперь делать? Спасать Свету из лап мясников? Кто она в этом мире и как сюда попала? Если она — «моя» Света, тогда это одно. Если она вместе с Антоном-2, все иначе. Как она поведет себя, когда увидит меня? Поняла ли она, что происходит? Знала ли тогда, когда мы столкнулись во дворе, что нас, Антонов, сейчас здесь двое?

Я попытался снова вспомнить, как мы увиделись после продолжительной разлуки — в темном баре цокольного этажа. Как же он назывался? Я поморщился, напрягая память.

— «Бирбокс»! — выпалил я неожиданно и эхо разнесло мой голос по пустой трубе коллектора. — Кеша Фельдман пригласил меня в тот бар, потому что… начинался дождь. И мы собирались обсудить фотографии, которые я нашел в шкафу лаборатории его отца. А потом… появилась она.

Картина того, что произошло дальше встала перед глазами так отчетливо, что я вздрогнул.