Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 43)

Глаза мужика округлились и едва не выпали из орбит, и я понял, что хватил лишку.

— Где? — прошептал он, облизнув губы. — Где вы могли на нем работать, их всего несколько в Союзе!

— В Дубне, — у меня быстро нашелся ответ. — Но… сами понимаете, о работе там я не могу…

— Да-да, — быстро ответил он. — Я понимаю… Но… — он взглянул в направлении сборочного цеха. — Как вы… почему…

Я понял, что он не решится задать вопрос, почему с такими невероятными знаниями я устроился кладовщиком, ведь зарплата даже рядового АСУшника в несколько раз выше.

— Вы не подумайте… мое знакомство с БЭСМ-6 было довольно шапочным, ознакомительным. А почему я не пошел к вам или на какой-то другой завод в АСУ… в кадрах не предложили, вот и согласился на то, что дали.

Мое объяснение звучало откровенно идиотски, но выдумать лучше в такое короткое время я не сумел.

Парень изумленно покачал головой. Не переставая держать меня за локоть, он начал как бы отступать задом по направлению к башенке, одновременно притягивая меня за собой.

— Ну… знаете… наш начальник устроит перевод прямо сейчас. Вам даже не нужно будет никуда ходить. А мы мучаемся, где нам найти спеца… да таких как вы… на вес золота… — мне показалось, он даже перестал дышать.

Я усмехнулся, но ему явно было не до смеха.

— Курбатов мне этого не простит.

— Кто?

— Курбатов, начальник сборочного цеха.

— А-а… насчет этого не волнуйтесь. Простит. Еще и поздравление пришлет, это я вам гарантирую.

— Вот как… — насчет поздравления я сильно сомневался.

— Проходите, осторожнее, тут ступенька вниз…

Я не заметил, как мы оказались у башенки, дверь распахнулась, и я ступил внутрь. По сравнению с заводским двором, пыльным, шумным и горячим, здесь было прохладно и даже свежо. В воздухе стоял аромат… да, я сразу узнал его и с наслаждением втянул полной грудью. Это был аромат информации… первых компьютерных классов, аромат неизведанного, тайны и огромных возможностей. Я оказался там, где мне нужно было быть.

Лестница по спирали уходила вверх. Мы начали медленно подниматься — медленно, потому что в моих руках до сих пор была эта чертова пачка картонных носителей информации. Я шаркнул ногой и мой проводник обернулся.

— Ой, извините! Давайте их сюда! — он наконец-то забрал свои перфокарты, и я с облегчением вздохнул. — Кстати… меня зовут Павел… надеюсь, будем работать вместе! Ну же, идемте! Уверяю, вам понравится то, что вы увидите!

Я снова оглянулся — мне показалось, что, если я приму его предложение и поднимусь по этой лестнице, пути назад уже не будет. Вроде бы, чего еще мне опасаться после того, как я проделал весь этот путь и побывал в десятках передряг различной степени паршивости. Но… внутренний голос, мой постоянный спутник и советчик, помогавший мне на всем протяжении моего пути и вообще жизни — вдруг затих. Внутри образовалась какая-то зловещая пустота и на самом деле мне куда милей был грубоватый и неотесанный Курбатов, чем этот улыбающийся франт в брюках со стрелками и белой рубашке с коротким рукавом.

Он напомнил мне…

Я мотнул головой, наваждение пропало и начал подниматься по круговой лестнице. Наверху играла приятная музыка, кажется, Рахманинов.

— Государственная приемка и испытания двадцать первого мая. Осталось всего ничего, а мы застряли… — услышал я голос. Несмотря на прохладу, меня начал заливать пот. Ноги задрожали, я взялся за поручень и снова оглянулся на дверь. Она была хоть и ниже метра на два моего теперешнего местоположения, но все же — в секундной досягаемости. Остановись я, развернись и выйди — все пошло бы иначе. Как? Я не знаю.

Может, быть, если бы рядом была Света, она бы подсказала. Или глухонемая старуха-писательница с рынка.

«Нет правильного выбора, есть лишь тот, который станет твоим и тебе придется его принять», — говорил мне старейшина племени пираха Ообукоо, когда я спрашивал, как лучше поступить. И все же в его словах я чувствовал какую-то недоговоренность.

«Зачем же я изучал программирование со второго класса, когда другие школьники еще понятия не имели, что это такое, как проник в новейший компьютерный класс, куда доступ имели лишь избранные ученые и учителя?» — эти вопросы мигом пронеслись в моей голове. И я понял давнюю присказку, что хороший вопрос не нуждается в ответе. Ответ был передо мной. И он скрывался за стальной дверью на самом верху башенки со стеклянным куполом.

Как назло, мне захотелось в туалет — в сборочном цеху кабинка находилась буквально рядом с моим кабинетом, и я представил, как сейчас это было бы удобно, выбери я…

— Ну, где вы там?

— Иду…

Стены башни были выкрашены белой краской, через равные промежутки по спирали в ней были проделаны маленькие окошки, похожие на бойницы. Если честно, я не понимал, какому проектировщику и зачем пришло в голову воткнуть это чудо архитектуры посреди унылых заводских цехов. Ведь не могли же они специально так обособить и выделить айтишников, как скоро назовут асушников и программистов. Странно…

Я почувствовал взгляд сверху. Парень, назвавшийся Павлом, пристально наблюдал за моим восхождением по лестнице. У меня возникло ощущение, что он читает мои мысли и знает, о чем я думаю… и тут посреди черепной коробки раздался голос. Родной, ехидный и слегка насмешливый:

— Раз уж идешь, так иди. И какая разница, что он там читает. Вспомни свою ночь в вытрезвителе, пусть порадуется!

Я немедленно последовал его совету и представил рожу усатого сержанта (а были ли у него усы?), скелеты железных кроватей во тьме, запах пота, алкоголя и немытых тел. Сразу стало веселее, и я едва не рассмеялся.

— Ну вот, видишь! Веселей! Самое интересное еще впереди! — поддакнул голос.

— Ну-с… показывайте свои арсеналы! — громко сказал я, наблюдая, как вытянулось лицо асушника. Его явно смутила моя перемена настроения.

— Пожалуйста… проходите.

Он открыл железную дверь, и я сделал шаг вперед. Через секунду тяжелая дверь беззвучно закрылась и если бы не легкий толчок вакуума в спину, я бы даже не почувствовал это.

— Классный доводчик! — подумал я про себя, а может это сказал внутренний голос, и я едва удержался, чтобы не обернуться и не глянуть на это чудо инженерной мысли.

Светлая башенка оказалась позади. Передо мной, сколько хватало глаз, простирался длинный и довольно узкий коридор, чем-то похожий на купейный вагон поезда, только без самих купе. На полу лежал лакированный паркет, а поверх паркета длиннющая красная ковровая дорожка.

— Кто же ее пылесосит? — вырвалось у меня.

Павел обернулся, но ничего не ответил. Он шел вперед, ступая мягко, словно боялся выронить свой драгоценный груз на последних метрах дистанции.

Когда мы проходили мимо первого окошка, я заглянул в него в надежде увидеть корпуса завода, может быть, даже Московский проспект и машину своих похитителей. Внутренний компас подсказывал мне, что она как раз должна была стоять по эту сторону. Если, конечно, обзору не помешает сборочный цех и сам административный корпус.

Однако…

Сначала я ткнулся лбом в холодное оргстекло, а потом увидел безбрежное космическое пространство, настолько реалистичное, что на пару секунд у меня даже закружилась голова и я автоматически поднял руки, чтобы не выпасть в этот поразительный иллюминатор.

— О-ох! — выдохнул я. — Вот это да…

— Нравится? — услышал я за спиной.

Я не сразу нашелся, что сказать, разглядывая захватывающий вид — такой, будто бы я и вправду был на борту космического корабля, несущегося прочь от Земли на огромной скорости.

— Невероятно…

— Наша разработка, — не без гордости сказал Павел. — Точнее, программирование, визуальные эффекты. Здесь впервые применены плазменные экраны, так сказать побочный продукт основного производства. Сейчас… посмотрите направо… через минуту появится Марс… это моя работа…

И в самом деле, справа меж крохотных звездочек одна стала краснеть, увеличиваться в размерах и скоро мы пролетели мимо Красной планеты, нарисованный с такой четкостью, что я потерял дар речи.

— Эти экраны слишком дорогие и вряд ли их когда-нибудь увидят обычные граждане, — вздохнул парень.

— Увидят, — ответил я быстро и чуть не добавил, что плазма и в наше время — удовольствие не из дешевых, но успел спохватиться.

— Японцы отстают от нас на пять лет, но они быстро учатся. Впрочем… сейчас мы делаем такое… — он вдруг замолчал. — Ладно, идемте, еще успеете тут все изучить, если конечно… все пойдет по плану.

Последние слова он даже не сказал, а прошептал, уже отвернувшись от меня и по тому, как напряглись его плечи, я понял, что он пожалел, что эти слова случайно вырвались. Хотя он думал, что я не мог их расслышать.

Но я мог. В бразильских джунглях слух — это жизнь. Откуда он мог знать об этом? Скорее всего, он и про пираха никогда не слышал.

Мы двинулись дальше теперь уже в полной тишине. Окна-экраны по бокам коридора чередовались с дверьми без табличек, на потолке мерцали допотопные плафоны ламп дневного света, и они портили футуристическую картину. Впрочем, красная дорожка с паркетом тут тоже были лишними. Не хватало бронзового бюста Ленина, но я был уверен, что за очередной дверью непременно его увижу.

Я снова подумал про Курбатова, как он уже, скорее всего, рвет и мечет, не обнаружив меня на рабочем месте. Мне стало стыдно. Подвел хорошего человека.