Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 16)

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЕЖЕДНЕВНО

И ЗАВИСИТ ТОЛЬКО ОТ ВАС

НАШИ АНГЕЛЫ ЗАРАБАТЫВАЮТ

ДО СТА ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ ЕЖЕДНЕВНО!

ПОЛНЫЙ СОЦПАКЕТ,

СКУТЕР ИЛИ САМОКАТ БЕСПЛАТНО

ПРИХОДИ И ЗАБУДЬ О ПРОБЛЕМАХ!

АНГЕЛЫ ПОРЯДКА — С НАМИ ВАШ ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ НАДЁЖЕН»

— Вот же черти. Похоже, это целый бизнес на доносительстве… — пробурчал я, подумал и засунул листовку в карман.

Опять посмотрел на обгоревшую стену, где корявыми буквами еще утром заметил телефон с именем…

«маша из 14 кв позвони мне 6126608»

— Какой же я растяпа! — я покачал головой, удивляясь собственной невнимательности.

Дверь подъезда открылась и вверх побежал пацан лет тринадцати. Он бросил на меня косой взгляд, что-то буркнул и через пару минут его быстрые шаги смолкли.

Лифт не работал. Я поднялся на пятый этаж, прислушиваясь к разнообразным звукам за стенами, среди которых был и плач ребенка, и монотонный голос диктора, долбежка рэпа, реактивный рев пылесоса и даже, к моему удивлению, стук клавиш настоящей печатной машинки. Уж этот звук я ни с чем спутать не мог. Скорее всего, это была «Ятрань» — зверская машина килограммов пятьдесят весом. Кто и что на ней печатал? Я остановился перед квартирой напротив лифта. Цифра «14» на обглоданном черном дерматине отсутствовала. Замызганный звонок был оторван и свисал на проводке.

Я протянул руку, надавил на кнопку звонка, прижав его к стене. Прислушался. Тишина. Звонок не работал. Тогда я постучал — сначала по противному дерматину, быстро понял, что эффекта от такого стука не будет, и потом по косяку.

В этот момент мощные отрывистые удары клавиш прекратились. Все стихло и весь подъезд как будто замер.

Я оглянулся. Мне показалось, что кто-то подглядывает за мной со стороны лестничной клетки. И я был прав. Там сидел огромный рыжий кот. Он в упор смотрел на меня. Я поежился.

— Кто?

Я не сразу понял, что вопрос адресовался мне и раздавался он как раз из-за двери четырнадцатой квартиры.

И что я мог ответить? Горгаз? Ангелы порядка? Или, может быть, «Свидетели Иеговы»? Любой подобный ответ был обречен, я это чувствовал спинным мозгом. А потому ответил, как есть:

— Это Антон Михайлов со второго подъезда. Ваш сосед.

Черт возьми, это было рискованно. Учитывая, что, скорее всего, примерно в каждой первой квартире этого дома и вообще города обитал хотя бы один адепт вездесущих и карающих «Ангелов Порядка», я ступал на очень зыбкую почву. Но других вариантов не было.

Ответ пришлось ждать долго. Так долго, что я начал медленно отступать от двери, готовясь как можно быстрее дать деру. Если человек, стоящий за дверью докладывает о моем появлении, у меня есть минут семь форы. А может и того меньше.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась. Я поднял голову и в ту же секунду понял, почему мой двойник ушел ни с чем. Прямо в лицо мне смотрела черная гипнотическая точка дула охотничьего ружья. Точка слегка дернулась, а с ней дернулся и я.

— Руки покажи, — прохрипел пропитый голос.

Я осторожно вытянул руки ладонями вверх.

— Ближе.

Я сделал еще шаг вперед. Дуло уперлось мне в грудь, дверь приоткрылась шире.

— Не дергайся. А то у меня палец с курка может соскочить.

Я замер.

В дверном проеме что-то блеснуло, а через секунду на моих запястьях защелкнулись наручники. Это произошло так быстро, что я не успел толком ничего сообразить.

— Быстрей! — меня с силой потянули внутрь, я едва не оступился и не упал на пороге, но те же сильные руки подхватили меня и буквально втащили внутрь. Дверь захлопнулась, и я оказался почти в полной в темноте с застегнутыми на запястьях наручниками и под дулом ружья, довольно ощутимо давящим в солнечное сплетение.

Не самая радостная ситуация из тех, в которые мне доводилось попадать. Да что там — идиотская, глупая и опасная ситуация. И виноватым, что оказался в ней, был лишь я сам.

Нужно было позвонить, сказать, или написать Свете, где я буду, прежде чем войти в подъезд, — пришла полезная, но слегка запоздалая мысль.

— В комнату.

Скрипнула еще одна дверь, открывая проход в зал, но сильно светлее не стало. Комната была практически пустой, плотные коричневые шторы закрывали окно. На кухонном столе возле окна я заметил ту самую печатную машинку. Это был здоровенный агрегат с торчащим из него листком бумаги. У стола стояла табуретка. В вокруг нее валялись десятки если не сотни смятых листков. Именно так я и представлял себе писателей-затворников — непризнанных гениев. Но, похоже, здесь было что-то другое.

— Садись.

Я огляделся. Садиться было некуда и я пожал плечами.

— На пол садись.

Хитро. Я знал, что с пола очень трудно быстро подняться и ты, оказавшись в таком положении, считай безоружен и лишен подвижности.

Делать нечего, я уселся на холодный линолеум с замысловатым рисунком, напоминающим какие-то старинные руны. Вся эта квартира больше напоминала тюрьму.

— Сумку брось сюда.

Дуло по-прежнему смотрело на меня.

Закованными руками я с трудом снял сумку с шеи и толкнул ее вперед.

— Молодец. Хороший мальчик. Если не выкинешь каких-нибудь кренделей, может даже уйдешь живым.

В темноте я никак не мог разглядеть эту Машу, а она, тем временем, принялась методично обыскивать сумку. Причем делала это так, будто подобные штуки делала постоянно. Методично и быстро прошлась по кармашкам, вытрусила деньги и карточки, хмыкнула, добралась до документов, которые заинтересовали ее больше, чем деньги (чему удивился уже я), потом нашла метки «AirTag», подбросила одну на ладони, поймала и вытянув ладонь ко мне, спросила:

— А это что?

— Вы Маша? — понимая, что это не культурно и может спровоцировать ее, я, тем не менее, ответил вопросом на вопрос.

— Маша… — она перевернула сумку и вытряхнула остатки. Блокнот, пару маек… из блокнота выпорхнула старая черно-белая фотография, где я еще маленький, стою на тумбе в зоопарке, позади меня бродит уставший слон. Слева и справа стоят мама с папой. Мама обмахивается веером и что-то говорит отцу.

Маша взяла эту фотографию, приблизила к лицу. Что она в ней нашла? Старая фотка, к тому же нерезкая…

— Снимай свой чертов грим, — прохрипела она.

Дрожащей рукой я оторвал усы, снял роговые очки и будто бы снова стал самим собой.

Тем временем Маша, подняла руку, схватила себя за пережженные перекисью волосы и потянула вбок.

У меня открылся рот от изумления. Волосы поползи на плечо, на их месте остался короткий седой ежик. Потом она подцепила на шее какие-то невидимые стяжки, похожие на тейпы, потянула и они отклеились — тонкое худощавое лицо приняло совершенно другую форму. Раскосые глаза приняли свою естественную форму, шея мигом стала толще. Маша расправила плечи, подошла к окну и отдернула занавеску.

Пораженный, я не мог вымолвить ни слова. А когда все же дар речи вернулся ко мне, я смог сказать только одно слово:

— Папа?!

Глава 8

Неожиданности в жизни порой случаются, это мы все знаем прекрасно. Знал об этом и я. Недаром девизом моей жизни стало крылатое выражение бразильского племени пираха. А уж эти люди, поверьте мне, знали толк в неожиданностях.

И все же… некоторые неожиданности как бы запланированы. Как бы подразумеваются. А другие — словно гром среди ясного неба. Сваливаются и бьют по нашим головам так, что искры летят. Искр, конечно, как правило нет, но ты стоишь совершенно ошеломленный и думаешь: если это и могло случиться, то только в какой-нибудь параллельной вселенной.

Но я как раз в ней и находился.

— Папа… — повторил я, совершенно пораженный месту и времени встречи, и тому, что до последней секунды я не заподозрил абсолютно ничего. Передо мной был гений маскировки. Я же совсем забыл, что ему пришлось много лет скрываться и выдавать себя за другого, по сути, человека. Смог бы я так?

Я покачал головой.

— Ну ты даешь… мы… я… думал… — слова застревали у меня в горле. Я готов был разрыдаться. Сколько раз я терял его. Вроде бы, пытался смириться и как-то жить с этим. И вот…

Плавным движением он снял какие-то бусы с шеи, и я опять подивился его навыкам. Бусы были с маленьким зеркальцем вместо кулона, когда дверь открылась, я сразу увидел его и невольно следил за ним, мое внимание было отвлечено — кажется, я даже ни разу не взглянул на лицо обладателя бус. Меня загипнотизировали, как и каждого, кто пытался войти в эту дверь.

Мой отец был не просто мастером перевоплощения. Передо мной стоял гуру разведки и шпионажа.