Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 70)

— Кое-кто вкладывает серьезные деньги в проект в надежде, что эксперименты с больными принесут хорошие дивиденды.

— С больными типа… тебя?

— Я здоров.

— А да… — Шаров поморщился. — Извини. — Он махнул рукой, и они заскользили в конец коридора. — Как думаешь, если твоя девушка действительно здесь, где она может быть?

Виктор напрягся. В голове пронеслась фиолетовая тень, потом слабый электрический разряд пронзил череп от уха до уха, и он скривился.

— Что с тобой? Я что-то не так спросил?

— Мигрень, — прошептал Виктор. — Чертова мигрень. С тех самых пор, как я начал пить таблетки.

Они дошли до конца коридора. Вверх поднималась довольно узкая лестница, ступени которой посередине были вытерты миллионами подошв. Тусклый свет лампочки освещал мрачные зеленые стены.

— Ты пил таблетки?

— Мне назначили их, потому что воображение могло принести мне вред. Они были очень, очень горькие. Вы даже не представляете. Но я научился прятать таблетку за небом и даже когда санитарка смотрела рот, то не видела, что таблетка все еще там.

— Идем, — шепнул Шаров.

Виктор заметил, что рука полицейского лежит на кобуре.

Медленно они поднимались вверх. Когда с лестницы сквозь приоткрытую дверь стал виден коридор первого этажа, Шаров снова остановился.

— От главного входа коридор просматривается?

— Нет, там несколько дверей и перегородок.

— Это хорошо. — Шаров неслышно прокрался к двери, отделяющей лестницу от больничных покоев, и осторожно выглянул. Потом махнул Виктору.

— Никого.

— Наверное, на обходе, — шепнул Виктор. — Идем наверх.

Второй этаж утопал во мраке. Лишь слева на старый полустертый паркет падал желтоватый свет настольной лампы.

Шаров подошел к двери, сгруппировался и сделал шаг вперед.

— А… вы… — услышал Виктор слабый женский голос, потом раздался глухой стук, мычание, он выбежал вслед за Шаровым и увидел обмякшее тело в белом халате, повисшее в мощных руках полицейского.

— Туда, — знаком показал Виктор.

Шаров мгновенно понял и затащил дежурную медсестру в маленький кабинет. Здесь стояла кушетка с пледом. На письменном столе горела старая лампа, у окна расположился стальной шкаф со склянками и множеством непонятным приборов, а на широком подоконнике, освещаемые тусклым лунным светом, лежали стопки картонных папок.

— Они ее хватятся, — сказал Виктор, глядя на медсестру, словно уснувшую глубоким сном. Ее большая грудь под халатом медленно поднималась и опускалась. — Не сразу, но хватятся.

Шаров кивнул на шкаф.

— Тут есть снотворное или что-нибудь сильное успокоительное?

— А вы что, нервничаете? — Виктор подошел к шкафу и быстро осмотрел полки. Потом взял один бутылёк и протянул Шарову. — Вот. Это ядерная вещь.

Тот прочитал название, взял со стола шприц, опустил иглу в склянку и втянул поршень.

— Так пойдет?

— Этого хватит, чтобы свалить орангутанга.

— Значит, добавим еще немножко. — И Шаров втянул лекарства до конца шприца.

Виктор с ужасом посмотрел на полицейского, но тот лишь кивнул на электронные часы над столом.

— Времени все меньше. Идем, — он покопался в кармане, выудил оттуда стяжку и перетянул руки медсестре, уложив ее на кушетку. — Знаю, что это неприятно, но, если она проснется, нам будет еще хуже. — Потом он оборвал телефонную линию, и они вышли, прикрыв за собой дверь.

На третьем этаже был слышен какой-то негромкий разговор. Мужской голос слегка посмеивался, периодически замолкал, потом что-то невнятно говорил и снова возникала долгая пауза.

Шаров посмотрел на Виктора, тот неслышно подошел к двери и осторожно выглянул в коридор.

На краешке стола дежурной медсестры спиной к дверям сидел парень в белом халате — здоровенный как лось. Он придерживал телефонную трубку плечом и смотрел то ли на пол, то ли на полуприкрытую дверь кабинета с табличкой «Старшая медсестра 3-го отделения».

Парень был слишком велик — под два метра ростом и такой же огромный в плечах. Сквозь короткий ежик на голове просвечивалась белая кожа ровного как шар черепа.

Скорее всего, годы работы в больнице выработали в нем профессиональное чутье. А может быть, под ногой Виктора скрипнул старый паркет.

Он быстро, автоматически оглянулся и на его лице появилось удивленное, даже какое-то по-детски ошарашенное выражение.

Шаров резко выскочил вперед, взмахнул рукой и, если бы парень не зажимал между ухом и щекой телефонную трубку, выставляя напоказ мощную голую шею, скорее всего, полицейскому пришлось бы несладко.

Но фактор неожиданности был на стороне майора.

Длинная игла шприца вонзилась в шею и Шаров надавил клапан.

Трубка выскользнула, провод намотался на предплечье санитара и тот повалился на стол, взмахнув рукой и наотмашь ударив по лицу Шарова.

Тот взвыл — скорее от ярости и подмял парня под себя.

Завязалась короткая потасовка, однако лекарство начало действовать почти мгновенно и через пару секунд, показавшихся Виктору вечностью, здоровяк затих, развалившись на столе.

— Черт! — Шаров потер красную щеку. — Он мог меня и вырубить.

— Еще как… — подтвердил Виктор.

— Кажется, зуб выбил костяшкой… — майор сплюнул кровь на пол. — Гад! — Он сгреб тело в охапку, но парень оказался слишком тяжелым и Шарова повело. Виктор успел на помощь, подхватил парня за ноги, и они вместе затащили его в кабинет, похожий на тот, что располагался точно под ним на втором этаже — как брат-близнец. Только здесь на стене висела пессимистическая репродукция желтых увядших цветов, а жалюзи на окне были закрыты.

За стеной раздался негромкий вскрик и за ним продолжительное угасающее мычание. Они замерли, выждали пару минут, затем Шаров, чуть прихрамывая, подошел к металлическому шкафу в углу, отыскал небольшую склянку и, пробежав по этикетке взглядом, наполнил прозрачной жидкостью шприц до краев.

— Ему хватит, — взмахнул рукой Виктор. — Иначе коньки откинет.

— Это не для него, — отозвался полицейский.

Когда руки и ноги здоровяка оказались стянутыми крепкими пластиковыми стяжками, Шаров выдохнул.

— Ты бы предупредил, что тут парни дежурят.

— Раньше были только женщины, — отозвался Виктор. — Видимо, многое изменилось.

— Если там все такие… — Шаров осторожно выглянул из двери, — я имею ввиду санитаров, нам не поздоровится. А тебе нужно подтянуть физуху.

— Я всего несколько дней как на свободе, — отозвался Виктор. — Дайте в себя прийти.

— А ну да. Ладно. Куда теперь?

— Слева и справа палаты больных. Потом, за перегородкой комната санитаров, их там двое. И они должны спать. Справа — хозяйственные помещения, что-то еще. Я уже не помню в точности. Что-то могло поменяться. Но в целом, судя по тому, что я вижу — все осталось по-прежнему.

— Что дальше?

— Да… потом еще одна перегородка. Она редко бывает заперта, обычно открыта. За ней общий зал, раньше там стоял телевизор, на столах шахматы и домино, лежали газеты. Справа столовая и за очередной перегородкой — общий холл. Дальше кабинет директора, за ним еще несколько кабинетов, всегда закрытых и лаборатория. — Виктор поежился.

— Наша задача — найти твою подругу и по возможности не пристрелить этого урода по кличке «Моцарт», правильно я понимаю?

— Похоже, что да.

Шаров кивнул.

— Посмотри, телефон тут ловит?

Виктор вынул трубку из кармана, глянул на экран и покачал головой.