Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 51)

— Кажется, ты пересмотрел голливудской фантастики. Что изменить? Как ты себе это представляешь?

— Поехали.

— Куда?

— Ко мне домой.

Шаров дернулся, словно натолкнулся на стену. Он явно не ожидал такого развития событий и даже на миг предстал каким-то беспомощным юнцом. Виктору показалось, что майор панически боится. Шаров задумчиво посмотрел на молчащий телефон, потом в тишине выключил компьютер, сложил бумаги в портфель, накинул форменный пиджак и куртку.

— Рано или поздно, я должен был посмотреть, как ты живешь.

— Тем более.

Они вышли из опорного пункта. Майор закрыл дверь и сдал помещение на сигнализацию. Потом кивнул на старый Мерседес зеленого цвета в сто двадцать четвертом кузове.

— Залезай. — Пикнул звук центрального замка, двери разблокировались и Виктор уселся на мягкое переднее сиденье.

— Умели же делать… — сказал он, повернувшись к Шарову. Тот возился с ремнем безопасности.

— Ему больше чем тебе, — ответил майор. — Умели.

Виктор оглянулся и посмотрел в запотевшее заднее стекло.

— Что, боишься, не доедем? — Шаров усмехнулся. — Будем отстреливаться, если что. — Он похлопал по кобуре, висевшей на поясе.

Виктор почувствовал легкий холодок.

— А что ты думал? — продолжил Шаров. — У меня в кармане камней миллионов на пятьдесят, а может и больше, насколько я понимаю. — Вот и проверим, есть ли и другие ценители прекрасного.

Через десять минут они подъехали к темному подъезду.

Шаров припарковал Мерседес на забитой стоянке. Чтобы как-то поместиться, пришлось выехать на зеленую зону. Впрочем, судя по отметкам протекторов, никакой зеленой зоны во дворе давно не осталось.

Виктор автоматически посмотрел на третий этаж. Хотя окна его квартиры выходили на другую сторону, перед тем как подняться, он каждый раз отмечал, горит ли свет у тети Оли.

Ни на кухне, ни в зале свет не горел, хотя было уже поздновато и она должна была быть дома. Возможно, отправилась в «Пятерочку» на вечерние скидки.

— Все нормально? — спросил Шаров, окидывая двор тяжелым взглядом.

— Вроде.

— Тогда идем.

Они быстро поднялись на третий этаж. Виктор полез в карман за ключами, но Шаров положил свою руку на его локоть.

— Погоди-ка. Тихо.

Рука полицейского потянулась к кобуре, один палец отщелкнул застежку и пистолет оказался в руке.

— Что? — тихо спросил Виктор.

Шаров кивком указал на ручку двери и только теперь Виктор увидел, что сердцевина неестественно вывернута и чуть ли не вываливается.

— Кажется, у тебя гости.

Виктор отступил на шаг.

— Может, лучше вызвать полицию? А если они до сих пор…

Шаров ухмыльнулся.

— Я и есть полиция, ты забыл?

Полицейский снял пистолет с предохранителя, отвел затвор назад и отпустил его. Вряд ли ему доводилось это делать часто, подумал Виктор, скептически оценивая их шансы против, возможно, вооруженных грабителей.

— Не стой на линии огня. Если начнется стрельба, беги вниз и вызывай подкрепление. Понял?

Виктор кивнул.

— Идем.

Майор слегка нажал ручку двери, и та медленно отворилась.

Виктор выглянул из-за плеча полицейского и увидел пустой коридор, кусок кухни, залитой мерцающим светом уличного фонаря. Сердце стучало как барабан, отдавая в виски. В горле пересохло — он судорожно соображал, кто мог проникнуть в квартиру и, главное, — зачем? Что можно найти в пустой квартире только что освободившегося зека?

«А если украли магнитофон⁈» — пронзила мозг леденящая мысль.

Шаров, стараясь ступать мягко и неслышно, прошел на кухню, затем вернулся, заглянул в зал, проверил вторую комнату. Его тень перемещалась грузно и довольно неуклюже, однако, что ни говори, с ним было куда спокойнее. Майор вернулся через пару минут, опустив ствол.

— Никого нет, заходи. Они знали, что мы вот-вот приедем.

— Откуда?..

— Когда я возился с ремнем, то заметил на дороге за стоянкой машину. Вообще там пустырь и просто так останавливаться мало кому придет в голову. В авто сидел человек. Как только мы отъехали, он позвонил. Я видел светящийся экран телефона возле его уха.

— Почему же вы мне не сказали?

Шаров ухмыльнулся.

— У тебя есть что выпить?

Виктор вспомнил о припасенной для утреннего кофе бутылке коньяка в шкафу и подумал, что до утра еще нужно дожить. А взбодриться не помешает прямо сейчас.

Когда его взору предстал старый шкаф, где хранились вещи, он понял, что никакого коньяка, скорее всего не увидит. Все содержимое было вывернуто наружу и разбросано по комнате. Подушки вспороты, пух из них до сих пор летал по комнате, создавая ощущение какой-то нереальности происходящего. Любимая зимняя куртка искромсана ножом. Дверцы антресоли распахнуты, оттуда торчал рулон старых обоев. Все остальное в беспорядке валялось на полу — ящики с разбитыми елочными игрушками, серые куски ваты, новогодняя мишура и серебристый дождик тонкими дрожащими змейками устилали дощатый пол.

— Мда… — услышал Виктор позади и вздрогнул. Шаров облокотился о косяк, рассматривая картину разгрома. — На кухне тоже самое. Даже сахар высыпали на пол. Теперь будет липнуть.

Виктор взялся за острые ручки ящика, располагавшегося в самом низу шкафа, вынул предохранительный ступор сбоку и с трудом выдвинул его.

— О! — только и сказал он, обнаружив нетронутый альбом с фотографиями, несколько старых бобин, школьные почетные грамоты и даже вымпел с гербом СССР за победу на «Зарнице» в шестом классе.

В самом дальнем углу лежала нетронутая бутылка «Арарата».

— Повезло, — сказал Шаров.

Внезапно лицо его изменилось. Он подошел к стене за шкафом и уставился в одну точку.

— Откуда это у тебя? — произнес майор хриплым голосом.

На выцветших обоях двумя булавками была пришпилена страница из спортивного календаря за 1984 год. Молодой Илья Шаров под номером один рвался к финишу. Ликующие зрители стадиона приподнялись в своих креслах. Глаза спортсмена лучились неподдельной радостью, какая бывает только от честной борьбы с равными и сильными соперниками. Победа была так близка!

Несколько раз Виктор снимал эту фотографию и вешал снова на место и каждый раз, глядя на фото, ему казалось, будто бы он снова переживал тот день на стадионе — хотя прошло целых двадцать шесть лет.

— Отец принес календарь перед командировкой в Афган. Сказал, что если я чего-то хочу добиться в жизни, нужно заниматься спортом и воспитывать силу духа.

— Твой отец был мудрый человек, — медленно произнес Шаров. Виктор заметил, что пальцы рук полицейского непроизвольно сжимаются и разжимаются.

— Значит, ты не просто так пришел на стадион… — задумчиво произнес Шаров. — Все это было… предопределено…

Виктор покачал головой.

— Идемте на кухню.

Вдруг он вспомнил что-то очень важное — опрометью метнулся в зал, включил свет и посмотрел на стол.

Магнитофона не было. Пустую столешницу украшала пустая стеклянная ваза, из которой торчало три пыльных пшеничных колоска, коробка от зефира, купленного на последние деньги, несколько грязных рекламных листовок о микрозаймах, которые он подобрал в подъезде…

Жуткое предчувствие парализовало его. Несколько мгновений Виктор даже не смог вздохнуть от ужаса. В глазах померкло, и он покачнулся.