Сергей Милушкин – Петля времени (страница 87)

Шея горела. Маша не могла даже представить, почему Оля не вышла, а тайком наблюдала за ней — раньше такого за ней не водилось и хотя они находились на разных ступенях общественной лестницы, — не пересекались и соперницами никогда не были. На ее мужа Оля не заглядывалась, да и Лешка поводов не давал — он был старой закалки, однолюб и представить, что он может завести кого-то на стороне было немыслимо. Такого просто не могло быть.

— Что же ей нужно от меня? — вырвалось у женщины, когда она распахнула дверь подъезда. Допустить, что это простое любопытство, Маша, конечно же, могла. Но раньше при любой проблеме Оля всегда приходила на помощь. Выручить до получки, посидеть с маленьким Витей, угостить его вкуснейшими пирожками, которые у Маши никогда не получались такими вкусными — она была благодарна соседке совершенно искренне и не скрывала этого, хотя ответить чем-то столь же полезным не могла и порой из-за этого чувствовала себя обязанной. Однако, глядя, как Оля относится к Вите, как радуется его появлению, она ни на секунду не могла усомниться в ее искренней дружбе. Что же случилось? Неприятный холодок закрался под куртку.

Маша шла не оборачиваясь. Она знала, что Оля наблюдает за ней из-за тюлевой занавески в большой комнате. Стоит неподвижно, пристально вглядываясь в темноту. О чем она думает на самом деле? Маша многое бы отдала, чтобы это узнать. Каким-то женским чутьем она понимала, что это имеет отношение ко всей истории, которая сейчас происходила.

Она свернула за угол, остановилась, чтобы отдышаться. Ветер унялся. С северо-запада до сих пор доносились отдаленные звуки сирен.

Маша вновь и вновь прокручивала момент аварии в памяти. Они едут в черной «Волге», Белов смотрит то на нее, то на водителя, ей даже кажется, что опер хочет взять ее за руку, чтобы успокоить, но сдерживается — он боится, что Маша не так его поймет. Она бы поняла все правильно… ей нужна была эта поддержка, но… она видит огромный радиатор грузовика, который приближается, нарастает справа словно в кино. Глаза водителя…

Она даже не посмотрела, может быть, их еще можно было спасти, — в голову приходит запоздалая мысль, но Маша понимает, что нет, это невозможно. Мост в том месте высокий, река глубокая и холодная. Она ничего не могла сделать. И все же…

Человек возле остановки чем-то напоминал ее мужа. Выправкой — определила она, он — военный и тут же вспомнила, что он говорил.

Она подошла к нему сзади, думала, что он испугается ее появления, но, когда между ними оставалось несколько метров, он повернулся, словно видел ее глазами на затылке.

— Я думал, вы не придете, — сказал он.

Это был молодой коренастый мужчина приятной внешности, плотный и одновременно какой-то грациозный. В его движениях чувствовалась ленивая сила.

Маша остановилась.

— Вы же Мария? — спросил он.

— Да. — Она оглянулась в сторону дома.

— За вами никто не следит, — успокоил он. — Я капитан Александр Андреев, командир разведроты воинской части, где проходила «Зарница». Точнее, еще проходит. — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Мария… Маша, возьмите меня под руку прямо сейчас и пойдем прямо. Стоять на остановке в четыре утра — заведомо привлекать внимание.

Она даже не удивилась, кивнула, выполнила его то ли просьбу, то ли приказ и они зашагали, держась подальше от проезжей части.

— Я думал, меня уже ничем не удивишь, — сказал он. — Много чего повидал, но такое…

— Вы сказали про сестру… Она учится в нашей школе?

Он взглянул на нее странным взглядом.

— Нет… она пропала восемь лет назад. Играла с подружками во дворе, и потом просто растворилась в воздухе. Мне было шестнадцать, ей семь. Я… очень ее любил, это была моя любимая младшая сестренка… представляете?

Маша кивнула.

— Мы заявили в милицию, перерыли больницы, морги, цыганские таборы, где только не искали — бесполезно. Как сквозь землю провалилась. Даже обращались к этим… ясновидящим… отец продал машину, чтобы съездить к Ванге в Болгарию. Слышали про такую?

— Да… — Маша очень удивилась, услышав имя известной прорицательницы. Об этой женщине говорили всякое, но то, что семья военного обратилась за помощью к ней, означало, что дело на самом деле было очень серьезным.

— Мы очень ждали его возвращения, надеялись, что хоть что-то станет известно…

Маша слушала, затаив дыхание.

— Она сказала, что не видит сестру среди мертвых. Она жива, причем живет совсем рядом от того места, где пропала, ходит по тем же дорогам и видит то же, что и мы. Когда отец спросил ее, как же тогда ее найти, она долго сидела в молчании, что-то шепча себе под нос, а потом сказала, что выход найдется там же, где и вход, а приведет ее светлый мальчик-победитель, который один знает дорогу оттуда.

Маша почувствовала озноб.

— Мальчик-победитель?

— Да. Вашего сына зовут…

— Виктор.

— И он один знает дорогу. Поэтому я… здесь.

— Господи… — прошептала Маша.

— Я видел фотографии. Мы нашли фотоаппарат в том доме на территории части, где ребята остановились. Там были их вещи, но никаких следов — как они туда попали и как ушли. Даже собаки след не взяли. Сейчас идет поисковая операция, но я знаю, что они никого не найдут. Утром будет объявлена тревога и поиски начнут по всей стране. Я самовольно покинул часть и мне за это грозит трибунал, — сказал он совершенно спокойным голосом. — Но мне нужно было передать вам… что шифровальный аппарат находится в руках фашистов. Позвоните моему папе, он знает, что делать. Так было написано в записке. И телефон, по которому ответил Гром. Он-то и дал ваш номер. На одной фотографии я увидел свою сестру. — Мужчина повернулся к Маше. — Представляете? Она выросла, но я сразу узнал ее! Мне нужно… вернуть ее любой ценой. Мне нужна ваша помощь.

Маша помолчала, глаза ее стали влажными. Дрожащим голосом она ответила:

— А мне ваша!

Глава 43

1941 год

За стеной хлопнула дверь. Тишину разорвал истошный крик. Слов было не разобрать. Голос мужчины, который кричал, сорвался на фальцет, за ним послышались звуки ударов, перемежаемые короткими сдавленными вздохами.

— Говори, скотина, где остальные участники группы⁈ Фашист недобитый! Я давно заметил твое странное поведение, сволочь проклятая! — удары сыпались не переставая, некоторые из них приходились в стену, за которой прижавшись другу к другу сидели школьники с побелевшими лицами.

— Откуда у тебя кровь на одежде? Ранений нет, ни одного пореза! Так ты хотел нас обмануть? Где табельное оружие? Старший лейтенант Гром, у тебя есть только один шанс избежать суровой кары советского народа — все рассказать прямо сейчас. Чистосердечное признание вины. Явки, пароли, адреса, тайники, шифры. Аппарат, который мы захватили в сарае, это же твой? С помощью него ты хотел наладить связь с гитлеровской ставкой?

— Это… мой… — услышали школьники едва различимый мужской голос.

Петя посмотрел на Дениса, потом перевел взгляд на Катю.

— Так звали одного мужика в гаражах… в нашем времени. Я был у него всего один раз, но пацаны бегали туда постоянно. Витёк с ним дружил.

Давид покачал головой.

— Вряд ли это он.

— Больно уж редкая фамилия, — шепнул Петя. — Никто толком не знает, как его звали, скрытный очень мужик был.

— Вы слышали? Он признался! — Катя вытаращила глаза. Говорила она так тихо, что ребята склонились к ней, чтобы разобрать хоть что-то. — Нашли наш… — она не сказала, что именно, но все и так поняли. — Зачем он это сделал?

— Чтобы нас не посадили, — ответил Давид и воцарилась тишина. — Он взял вину на себя.

— Но это же… бред! Надо им сказать! — Катя машинально начала вставать, но Давид удержал ее и посадил обратно на скамью. — Даже не думай! Ты не слышала, как боролись с немецкими диверсантами и агентами? Что ты хочешь доказать? Тебе никто не поверит!

— Но…

— Вот тебе и «но», — Петя положил руку на ее руку.

Вышло постановление — всех вражеских агентов расстреливать на месте!

— Но мы же не агенты!

В соседней камере воцарилась тишина, потом раздался тот же голос и в нем слышалось нескрываемое удовлетворение.

— Та-ак, Гром, это уже лучше! Куда лучше! Все-таки, согласись, что с товарищами, пусть и в прошлом они тебе товарищи, я себя имею ввиду, беседовать легче, чем с дуболомами из ЧК. Ты ведь знаешь их методы…

— Знаю… — ответил негромкий, но отнюдь не испуганный голос.

— Отлично. Значит мы найдем общий язык. Ты готов все рассказать?

— Да.

— Что ни говори, ты был на хорошем счету… как же тебя угораздило? — участливый голос допрашивающего даже стал каким-то заискивающим и было странно слышать этот разговор. — Вот уж не думал, что окажусь в этой роли, но что поделаешь…

— Белов… у меня будет к тебе одна просьба. А потом я все расскажу. Ты получишь новое повышение, звание, премию, новый кабинет и даже автомобиль. Дело, сам понимаешь, громкое. Такие шутки не каждый день находят на улице.

— Это уж точно… не каждый… — задумчиво согласился человек по фамилии Белов. — Жаль мне тебя, Гром. На что ты купился? Что тебе пообещали? Деньги? Золото? — Не дождавшись ответа, мужчина продолжил: — Эх… Как же ты Родину продал? Впрочем… не мне тебя судить, суд решит. Но раз ты по-человечески ко мне… так и быть. Все-таки столько в одном кабинете с тобой просидели. Давай, что ты там хотел?

— Передай своему сыну, чтобы он пристегнул ремень, когда будет ехать ночью в черной «Волге».