Сергей Милушкин – Петля времени (страница 67)

И тут ее словно током ударило. По длинному ряду прямо навстречу ей, взявшись за руки, шли Витя и Лена. В тех же спортивных костюмах и курточках, что и накануне, когда они все вместе строились на плацу воинской части. Ребята постоянно оглядывались, будто бы кого-то искали.

Лиза прильнула к окошку. На размышление всего одна секунда. Одно мгновение. Судьба одноклассников в ее руках. И она это знала.

Глава 34

1984 год

Маша положила микрофон на верстак, густо испещренный царапинами, порезами и черными пропалинами. Руки тряслись. Она уставилась в противоположную от себя стену и сделала три глубоких вдоха и выдоха. Так, кажется, говорили в передаче по радио под названием «Аутогенная тренировка».

— Да нет… — вдруг вырвалось у нее. — Нет, Машка! Ты что, совсем сбрендила⁈ Подруга, ты меня пугаешь!

Язык едва ворочался, и она вполне отдавала себе отчет, как выглядит со стороны.

ТОТ ГОЛОС…

и свой голос в том числе она воспринимала будто бы со стороны и в других обстоятельствах это показалось бы ей смешным, но теперь по спине бежали мурашки, и никакая аутогенная тренировка не помогала.

— Машенций, ты же без пяти минут член КПСС, комсомолка, лектор общества «Знание», проводишь в коллективе политинформацию о выборах в США, о том, как притесняют чернокожих, о звездных войнах и стратегической инициативе, рассказываешь о передовых научных достижениях, полетах в космос… неужели ты… поверила… в эту чушь?

Она попыталась засмеяться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку и почувствовать себя НАСТОЯЩЕЙ, но вместо смеха изо рта вырвался какой-то жуткий клекот.

Маша вздрогнула, покосилась на стену, потом скорее от пронзившего ее страха, нежели оттого, что ноги на низкой кушетке совершенно затекли — вскочила, щелкнула выключателем и, ощущая нарастающую панику, в спешке закрыла дверь на ключ.

Слава богу, фонарь оказался в кармане пальто. Луч метнулся по холодному серому бетону и ей показалось, что там, где раньше был выход — теперь сплошная бетонная стена, а с потолка, удлиняясь и раскачиваясь, тянутся щупальца ужасных бесплотных тварей.

Сердце зашлось. Кровь прилила к голове. Маша оглянулась. Позади стена. Сделала шаг вперед. Ноги подкашивались. Она не узнавала обстановку, хотя шла этим путем всего полчаса назад.

Она взглянула направо. Блеклый луч, скользнув по потолку, опустился на перекошенную куклу, застывшую в детской коляске. Глаза из-под огромных черных ресниц смотрели прямо на нее.

В других обстоятельствах Машу схватил бы удар, в этом не было никаких сомнений. Но сейчас она почувствовала облегчение.

— Фу-ух… — вырвалось у нее. — Ты здесь!

«А где мне еще быть?» — почудился ответ, но Маша не стала долго задерживаться на развилке и узнавать подробности из жизни говорящей куклы. Она резко свернула налево и быстрым шагом пошла по коридору. Теперь даже паутина, то и дело спадавшая с потолка на волосы и лицо не слишком пугала. Главное, что теперь она знает, куда идти.

Выскочив из подъезда, Маша вдохнула свежий воздух и оглянулась на окна третьего этажа. У Оли горел свет на кухне, хотя в это время она должна была спать. Зайти, поделиться? Рассказать все, что она увидела и услышала, о чем узнала и спросить совета?

Ей физически нужно было кому-то все рассказать. Но взглянув еще раз на окна подруги, Маша покачала головой. Скорее всего, Оля не поймет. Да и кто вообще в этом мире сможет понять? Гром? Но его уже нет.

Она покачала головой и рассеянно двинулась по тротуару в сторону дороги. Двор был пустым и темным. Ветер успокоился и погоду можно было назвать даже хорошей.

Завернув за угол дома, она подумала и решила направиться через арку к остановке. Что-то нужно было делать. Не сидеть сложа руки. И только пройдя сквозь арку, она поняла, что транспорта уже не будет, слишком поздно. На остановке не было ни одного человека.

Она подумала, что впопыхах не взяла с собой ни сумочку, ни кошелек и теперь, даже если она решит ехать на такси, то не сможет. Придется возвращаться. Да и куда ехать? Она понятия не имела. Где проходит эта Зарница? Наверняка, это знает директор школы и завуч. Возможно, военрук. Маша вспомнила, что Николай Николаевич, — так, кажется, звали уже пожилого ветерана войны, как-то выступал на родительском собрании и обронил, что его телефон есть в телефонном справочнике. Мол, готов выслушать по любым вопросам и помочь, если нужно. А фамилия? Потапов. Точно! Быстро домой!

Позади хлопнула дверь телефона-автомата. Маша вздохнула и вышла из оцепенения. Обернувшись, она увидела, как из темноты к ней приближается мужчина — довольно высокий, худощавый…

По спине пополз холодок. Она беспомощно оглянулась, но помощи ждать было неоткуда. И даже кричать здесь было бесполезно — все равно никто не выйдет и не услышит. На зиму народ заклеивал окна, задраивал балконы, крик ее уже не спасет.

Это маньяк! — метнулась в голове мысль. Тот самый, что Олю чуть не убил!..

Она хотела было броситься к арке, но решила, что так будет еще хуже, а через секунду поняла, что вообще не может сдвинуться с места — ноги одеревенели, а руки, наоборот, повисли плетьми — так, что даже пощечину дать она бы не смогла.

Говорят, так только в фильмах бывает, что жертву парализует, — подумала она на удивление спокойно. — Оказывается, не только в фильмах. Потому-то маньяки так запросто расправляются со своими жертвами. Те просто застывают от страха. Как кролики перед удавом. Нужны десятки и сотни часов тренировок, чтобы реагировать на такое адекватно и правильно. Или хотя бы бежать.

— Девушка, — хриплым голосом произнес мужчина. Их разделяло метров семь и расстояние сокращалось.

В жутком оцепенении Маша наблюдала, как его лицо постепенно проявляется из тени. Жуткое, будто вырубленное из гипса…

Она отшатнулась. Ее будто отпустило. Взмахнув руками, Маша неуклюже повернулась, чтобы дать деру, но тут же почувствовала сильную руку, крепко взявшую ее за локоть.

— Я не маньяк, не бойтесь, — сказал мужчина.

Она затрепыхалась как птичка, но вырваться не смогла. Тогда Маша медленно повернулась и, ожидая самого страшного, взглянула прямо ему в лицо.

Перед ней стоял обычный, в общем-то, мужчина. Возможно, даже, симпатичный. По крайней мере, уж точно красивее Грома. Уставшее лицо с мешками под слезящимися глазами, легкая небритость…

Поняв, что сию секунду убивать ее он не собирается, Маша сфокусировалась и удивленно произнесла:

— Вы⁈

Мужчина тоже удивился. Он выпустил ее локоть и взглянул проницательным взглядом, от которого у нее мгновенно побежали мурашки по рукам.

— Простите? Мы разве знакомы?

Маша посмотрела на арку дома, из которой недавно вышла, затем медленно перевела взгляд в направлении школы. За разрытой канавой торчал кусочек здания и ворота.

— Я… видела вас там… возле школы. Вы… милиционер… Иван Белов… — имя вырвалось у нее случайно, она просто вспомнила, что говорил Гром, указывая на мужчину возле черной «Волги».

Несмотря на явную скупость эмоций, на его лице мигом отобразились самые разные чувства — от любопытства до затаенного где-то в глубине страха. Она заметила замешательство в его глазах, в этом Маша готова была поклясться.

— Откуда вы меня знаете? — его лицо вновь стало каменным. Он пробежал глазами по кустам, затем выпрямился и достал сигареты. Это была импортная, очень дорогая красная пачка с надписью «Мальборо».

— Один человек… — начала Маша и вдруг осознала, что если начнет говорить, то покажется не просто дурой, но, возможно, даже сумасшедшей. Она потупилась. Как никогда, ей нужна была поддержка, твердое надежное плечо. — Один человек… он служил с вашим отцом когда-то.

Маша понятия не имела, правду ли ей сказал Гром или же просто все выдумал. В глазах у нее потемнело, земля качнулась, желтые фонари над головой повело в сторону.

— Эй! — мужчина отреагировал мгновенно. Он мягко взял ее под локоть и поддерживая, повел к остановке, где усадил на скамью. — Присядьте. Сделайте…

— … глубокий вдох, — продолжила за него Маша дрожащим голосом.

— Да, — сказал он, — потом выдох. Постарайтесь успокоиться. Вы очень напряжены, зажаты. У вас что-то случилось?

Маша кивнула. Она была готова разрыдаться. Ее плечи дрожали.

— Ну… тихо, успокойтесь.

Белов сел рядом и положил руку ей на плечи.

— Вы дрожите.

Он снова осмотрелся, но улица, сколько хватало глаз, была совершенно пустой.

— М…можно сигарету?

Маша курила очень редко. Последний раз она закурила десятого марта. В тот день она обнаружила в почтовом ящике похоронку на мужа.

Белов подумал, потом достал пачку и протянул ей. Она взяла сигарету, подождала, пока он прикурит и слабо вдохнула, тут же закашлявшись.

Тем не менее она почувствовала себя лучше.

Она украдкой взглянула на него. Выдыхая дым в прохладную октябрьскую ночь, он терпеливо ждал.

— Фамилия этого мужчины, о котором я говорю — Гром.

Белов медленно повернулся.

— Как? Как вы сказали?

— Гром. Маленький такой, плотный, лысоватый. Не слишком приятной наружности, но зато как человек…

— Как это может быть? — совершенно потрясенный, он покачал головой. — Ведь… его же убили. В сорок первом убит бандитами, которых так и не нашли. Ему нанесли двадцать шесть ножевых ранений… Отец рассказывал про него. Он отзывался о нем, как о профессиональном командире. Его смерть сильно подкосила московскую милицию, которая в ту пору задыхалась от нехватки кадров.