Сергей Милушкин – Петля времени (страница 12)

— Я не молчу, — ответил он, не представляя, о чем вообще речь.

— Что⁈ Вас плохо слышно! Дайте мне директора! Или кто там есть в школе! Немедленно!

— Ну ка дай трубку! — после звуков возни послышался мужской голос. — Алло! С кем я разговариваю?

Николай посмотрел на свое отражение в зеркале. Красное лицо, круги под глазами, синеватый нос, свисающее пузо, стянутое коричневым свитером.

— Со сторожем.

— С кем? Вы шутите⁈

Он не шутил. В закрытом на замок кабинете директора, в учительской, что дальше по коридору телефоны продолжали звонить как полоумные.

И вдруг откуда-то из глубины школы раздался глухой настойчивый стук, заставивший его вздрогнуть. Барабанили в дверь, не жалея сил, и эти звуки разлетались по школе как тревожный набат.

— Алло! Алло!!! — заверещала трубка. Он отнял ее от уха, посмотрел на ровные дырочки, откуда вырывался возмущенный воздух и положил на рычаг.

Дверь сотрясалась под ударами неизвестных и это была не милиция. Никто не будет тратить свой воскресный вечер на розыск нескольких несчастных электрических счетчиков.

Может быть — бывший ее новой подруги привел друзей, чтобы с ним поквитаться? — проскочила вдруг шальная мысль. Анюта, его новая любовь, с которой он познакомился в очереди за колбасой, недавно призналась, что человек, с которым она рассталась, преследует ее, звонит и даже угрожает…

Но откуда он узнал, где я работаю? Впрочем, она сама могла сболтнуть. Вот же глупые бабы! — рассердился он, направляясь ко входной двери.

Решимость вернулась к нему, а странный звонок с ополоумевшей мамашей, которая не может разыскать своего загулявшего отпрыска, вылетела из головы.

Николай подошел к двери, хотел было открыть, но потом, подумав, шагнул в угол входного тамбура. В руке оказался увесистый стальной совок с длинной ручкой. Дворник оставлял свои инструменты здесь, чтобы не тащиться в подвал с утра. Этим совком можно было кабана перешибить при желании.

Коля улыбнулся, представив как широкое полотно ложится прямиком на темечко обидчику Анюты и повернул ключ, толкнув дверь ногой.

Дверь натолкнулась на что-то мягкое, и он злорадно хрюкнул, открывая ее шире.

С той стороны раздался приглушенный сдавленный голос, кажется женский, ему тут же ответил мужской — грубоватый и возмущенный.

— Чего пихаешь⁈ Открывай!

— Я сейчас кому-то башку откручу… — грозно зарычал Николай, поднимая совок над головой и выскакивая площадку центрального входа в школу.

Глаза не сразу привыкли к темноте, а когда он смог различать окружающее пространство, его прошиб холодный пот.

Человек пятнадцать, а может и того больше стояли на ступенях школы и под самой дверью.

— Кто вы такой? — резко спросил подтянутый мужчина в светлом болоньевом плаще, внезапно вышедший из-за двери.

— Я? — нервно оглянулся Николай. — Я… сто… рож. А вы… кто?

— Почему не отвечаете на звонки? — голос мужчины был строгим. начальственным.

— Э… я… обход делал.

— Обход? Теперь это так называется? — незнакомец потянул носом воздух и махнул рукой. — Нам нужно пройти в школу, вызвать директора, завучей, милицию, кого угодно. Понятно? Немедленно пропустите!

Николай сделал шаг назад, намереваясь захлопнуть дверь перед носом наглого посетителя, но тот успел подставить ногу. Женщина, стоящая рядом с ним, поперла вперед, словно танк. Толпа позади ее заволновалась, кто-то выкрикнул уже знакомые ему слова:

— Где наши дети⁈ Вызывай директора сюда!

— Пропустите!

Мужчина оторвал его руку от двери и, аккуратно удерживая за локоть, протолкнул в холл.

Николай и глазом не успел моргнуть, как вся эта волнующаяся и возмущенная толпа направилась в канцелярию. Тревожные женские голоса разлились по пустынным коридорам. Мужчины, их было человека три или четыре, в основном, молчали.

Один из них, в модной кожаной куртке подошел к стенгазете, встав прямо на крест под ней и замер, вчитываясь в корявые строчки.

— Вам туда нельзя! — Николай проследил взглядом, как толпа заполняет канцелярию, потом махнул рукой.

Вечер на задался, он понял это совершенно ясно, как и то, что скорее всего, будет уволен по статье. А значит, деньги за счетчики придется вернуть.

Лицо, покрытое крупными градинами пота, исказила гримаса мучительной боли.

Глава 8

1941 год

— Что мы с этой штуковиной будем делать? — зачарованно прошептал Денис и вытянул пальцы, чтобы потрогать черные кнопки странного аппарата.

Катя тут же шлепнула его по руке.

— Не трогай!

Но он все равно коснулся клавиши — она была холодной, чужой и на его прикосновение ответила упругим движением.

— Вот это да! Похоже на печатную машинку, но… это не она, — сказал Петя, разглядывая аппарат. — Здесь какие-то лампочки, штеккеры, выключатели… и бумагу некуда засовывать.

Лена заинтересованно смотрела на кнопки, будто бы примериваясь, сможет ли она заставить бегать их под ее пальцами. Она занималась в кружке машинописи в Доме Пионеров, но таких аппаратов тоже не видела, хотя огромные печатные машинки «Ятрань» чем-то напоминали механизм, застывший сейчас перед ними на столе.

— Тут есть шнур… — вдруг сказал Денис, вытащив черный провод с вилкой на конце. — Она электрическая…

— Значит, запустить точно не получится, — пожала плечами Катя. — Электричества в доме нет.

— Я, кажется, знаю, что это такое, — вдруг сказал Витя, до того молча стоявший по другую сторону стола.

Головы ребят одновременно повернулись к нему.

— Это шифровальная машина. Кажется, она называется… — он напрягся, пытаясь вспомнить название. — Загадка… по-гречески — энигма.

Денис всмотрелся в заднюю панель машины уцелевшим стеклом на очках.

— Точно… — медленно сказал он. — Тут так и написано, смотрите, «ENIGMA».

Витя продолжил:

— Я видел в каком-то фильме про войну, как с помощью похожей штуки немцы зашифровывали сообщения, которые передавали по рации, чтобы их никто не мог прочитать. А потом наши разведчики смогли один такой аппарат переправить через линию фронта и почти полгода немцы были уверены, что наши не могут прочитать, что они пишут. А код расшифровали и потом даже начали вести двойную игру!

— Ни фига себе! — прошептал Петя. — Значит, нужно как можно быстрее доставить ее в штаб! И тогда… война не продлится так долго, аж…

Он быстро взглянул на Катю. Девушка заинтересованно слушала его и покачивала головой.

— Аж?..

Он сжал губы.

— Война еще долго будет идти…

— Ничего не долго, — парировала Катя, будто бы вообще не услышав ни слова. — Товарищ Левитан говорил, что враг вот-вот будет разгромлен.

— Ты же видела их… в своей деревне, — сказал Витя. — Оборона Москвы будет долгой, — он наморщил лоб, вспоминая урок истории по этой теме. — Кажется… если я правильно помню, только весной сорок второго года, в апреле их отбросят…

— Да что за чушь? — всплеснула руками Катя. — Какой еще весной? Сейчас наши войска как следуют ударят и, может быть, в конце недели все закончится.

— Угу… — мрачно сказал Денис. — Мы должны как можно быстрее…

Она покачала головой.

— Как ты себе это представляешь? Заявитесь в Москву, к товарищу Сталину и скажете, вот, мы нашли… — она взглянула на таинственный, поблескивающий в свете свечи аппарат: — Секретную машину, с помощью которой фашисты шифруют свои сообщений. Возьмите, пожалуйста!

Ребята переглянулись. Предложение и правда было так себе. В мыслях оно звучало легко и просто, а стоило произнести вслух и тут же появились вопросы.

— Во-первых, на первом же посту нас схватят, отправят на Лубянку, где будут долго допрашивать. Знаете сколько сейчас шныряет диверсантов в лесах, и я слышала, фашисты используют даже детей!