Сергей Милушкин – Петля времени (страница 103)

— Черт! — вырвалось у него и когда он почувствовал, что по крайней мере, обрел способность ругаться, стало немного легче.

Мелкими шагами Шаров дошел до маячащей словно привидение тени и протянул сумку.

— Вот.

— Открой.

Шаров медленно раздвинул ручки. Позади него стояла такая тишина, что ему сделалось не по себе. Он не видел лица человека, стоявшего перед ним, и даже не мог уловить звука его дыхания.

— Вываливай на пол.

Точно загипнотизированный, Шаров перевернул сумку. Здоровенная свиная голова выкатилась на дощатый пол. Ему показалось, что свиные глазки озорно подмигнули из кромешной темноты. Голова, слегка дернувшись, застыла.

Пауза, которая возникла потом, превратилась в вечность. Он слышал, как стучит сердце под ватником, как отдает в виски начавшая разгораться головная боль, как ломит мышцы (наверное, на самом деле, заболел), как свистит простуженное дыхание в легких — и все это при полном отсутствии других звуков.

И вот, когда ему стало казаться, что никакой тени перед ним нет и все это лишь игра больного разгоряченного воображения, мужчина едва заметно кивнул и сказал:

— То, что надо. Анька твоя в одиннадцатой палате, если вдруг решишь ее забрать. Иди. У тебя пять минут.

Шаров взглянул на человека, лица которого по-прежнему не видел.

— Я… я не знаю, куда идти…

— Я провожу, — рядом вдруг появился лысый и взял Шарова под локоть.

— Сестра спит, но все равно потише. Разбудите, пеняйте на себя.

— Идем! — шепнул лысый и потянул Шарова в дверной проем.

— Дяденька, а вы кто? — набравшись храбрости, спросил Петя, когда Шаров с лысым исчезли в темноте.

Витя сделал шаг вперед, чтобы не пропустить ответ. Фигура мужчины, буквально нависшего над ними в темноте, показалась ему смутно знакомой. Причем знакомым были не контуры, не размер гиганта, а именно ощущение — исполинская тень вызывала страх, а уж за страхом — любопытство. Да и голос этот…

— Можешь называть меня паромщиком, — пробасил мужчина. Вите показалось, что он внимательно смотрит прямо на него.

— Паромщик? — видимо удивившись ответу, Петя чуть повысил голос. — А где же ваш паром? Да тут и речки нету.

В ответ мужик стукнул ладонью по деревянному шкафу справа.

— Здесь.

Чьи-то пальцы коснулись Витиной спины и он вздрогнул.

— Они же здесь все психи, да? — это был едва слышный голос Дениса.

— Мы на шкафе поплывем? — Петя вконец осмелел и даже сделал шаг вперед, чтобы получше рассмотреть великана.

— Поплывете. Только доплывут не все, — сухо ответил незнакомец, ясно намекая на стоявшего перед ним мальчугана.

Петя мигом осекся и отступил.

— На шкафе, значит на шкафе, — пробурчал он.

Катя взяла его под локоть.

— Лучше немного помолчи, — цыкнула она.

— А чего, я только спроси…

В это мгновение рядом со зданием ухнул взрыв такой силы, что подвал, в котором они находились, качнулся, и люди в нем, словно в трюме корабля во время жесткого шторма, покатились кто куда.

Витя закричал, пытаясь отыскать только что стоявшую рядом Лену. Дениса отбросило в темный угол и там на него что-то упало с потолка. Слева посыпалось стекло. Шкаф, у стены накренился и вот-вот должен был упасть на Петю, который замер точно кролик перед огромной пастью удава. Катя, вытянув руку, пыталась ухватить его за куртку, но не успела — ее отнесло ко входу. С потолка посыпалась штукатурка. Свеча, стоявшая на столе, упала на пол и потухла.

Витя протянул руку вперед и понял, что он уже не стоит, а лежит на холодном полу. Впереди в дверном проходе по-прежнему возвышалась фигура великана — казалось, он не сдвинулся ни на миллиметр. Левой рукой он удерживал шкаф, который вот-вот должен был пригвоздить Петю к земле.

— Быстрей! — крикнул он куда-то позади себя. — Быстрей! Сейчас будет второ…

Второй взрыв, разорвавшийся словно внутри помещения, потряс здание до самых основ. Петя рухнул как подкошенный. Дрожа от ужаса, Витя повернул голову и увидел Лену — она забилась под верстак и закрыла руками лицо. Давид сидел неподалеку. Его губы что-то шептали, на побелевшем лице не было ни кровинки. Денис пытался встать, но очередная волна буквально сбила его с ног, и он рухнул в кучу угля, сваленную в самом углу кочегарки.

Ушам стало так больно, что Вите показалось, еще чуть-чуть и из головы начнут вытекать мозги. Размазывая слезы на щеках, инстинктивно, не разбирая пути он покарабкался на четвереньках в сторону Лены.

Подобравшись к девочке, он заполз под верстак и примостился рядом с ней, обняв ее за талию. Дрожа от ужаса, они прижались друг к другу.

Мужик все еще стоял в проеме — фигура его страшная, вся в пыли и зловещем ореоле контрового света представлялась…

«А ведь он и правда похож на паромщика», — подумал Витя.

Исполин будто бы поддерживал свод и дверной косяк, не давая им рухнуть. Правой рукой он махал невидимым людям.

— Шесть, пять…

Он немного отошел и в кочегарку буквально ниоткуда свалились трое людей — один из них Шаров, второй — лысый, узнать его было легко, а третий… или третья… Худой силуэт в светлой больничной одежде…

— Три, два…

…рухнул прямо на Шарова. Тот выставил руки и поймал невесомое тело в полете, прижал к себе и замер.

Вдруг наступила тишина.

Витя распахнул глаза. Ему вдруг захотелось крикнуть: «Смотрите! Все кончилось! Не бойтесь!», но он не смог даже рта открыть. Чудовищная тяжесть навалилась на его плечи, руки и ноги, все тело и даже язык. Ресницы стали весить по сто тонн каждая.

Мужчина стоял в дверном проеме и держал в руках свиную голову. При этом он смотрел прямо на Витю, — пронзительным, сверлящим взглядом.

«Ну давай!», — словно бы говорил его взгляд.

Тем временем рот мужчины отрылся и, хотя из него не вылетело ни слова, Витя явственно услышал:

— Один…

«Ну вот, — подумал он, — теперь нам конец».

И вдруг ему отчетливо стало ясно, что никакой не мужик, сжимающий жуткую свиную голову, не психи, голосящие где-то сверху — а только он сам, он и только он сможет ЭТО сделать.

Ведь это так просто! Как он раньше не догадался? Магнитофонная запись, была всего лишь триггером, все остальное делал он сам. И это было так просто, что Витя поразился пришедшему в голову откровению.

И чтобы проверить, прав он или жестоко ошибается, нужно было всего лишь…

— Ноль.

Глава 52

1984 год

Что-то изменилось.

Иногда он ощущал, будто бы ткань реальности, окружающая его, становится другой. Он не мог этого понять или объяснить с помощью органов чувств и боялся у кого-то спросить, испытывает ли еще кто-нибудь нечто подобное. Тренер и так косо смотрел на него — сегодняшний забег был решающим. Быть или не быть. Последний шанс попасть в сборную страны по легкой атлетике. Кто его знает, как все пойдет, если он не сможет. Если вдруг что-то пойдет не так.

И с самого утра… что-то пошло не так.

Этот мальчишка. Странный мальчишка, вошедший в раздевалку перед самым стартом. Точнее говоря, в самом мальчишке ничего странного не было — обычный школьник, хотя он не припомнил, чтобы школьники перед началом соревнований приходили к спортсменам в раздевалку — но опять же, ничего необычного в этом не было. Мало ли, забрел случайно, или, может быть, он был сыном работника стадиона.

Но то, что потом сказал этот мальчик…

Шаров замер у стартовой черты и оглядел чашу стадиона. Солнце нещадно пекло и зрителям на трибунах приходилось несладко. Ему вдруг показалось, что где-то там наверху мелькнула белобрысая голова того самого мальчишки. Рядом с ним сидела солидная женщина, похожая на директора магазина. Она обмахивалась веером и что-то говорила мальчику, лица которого Шаров разглядеть не смог — было слишком далеко.

Мальчик словно бы заметил его взгляд, сконфузился и сполз вниз по сиденью. Шаров перестал его видеть и посмотрел на вход в подтрибунное помещение. Около него замерла здоровенная телевизионная камера. Оператор лениво лузгал семечки. Разумеется, телевидение будет вести прямую трансляцию — все-таки, чемпионат СССР, как ни крути.

Все были на своих местах. Соперники перетаптывались на стартовой линии, — каждый на своей волне. Кто-то из них сегодня придет первым, и его судьба навсегда изменится. Зимой победитель поедет на студенческие игры в Париж, а потом… весь мир у его ног.