Сергей Милушкин – Майнеры. Задача византийских генералов (страница 71)
– Ну и отлично, я рада за вас. Передавайте жене привет. И дочурке тоже. Даст бог, еще будет у нас учиться.
Бог не даст, – подумал Ларин. – Но я постараюсь.
Он вышел из кабинета, ощущая на спине ее пристальный взгляд.
Глава 54
В субботу разгружались в гараже Скокова. Ларин подумал, слишком опасно светить автобусы на пришкольной территории второй раз подряд. Оба «Мерседеса» поочередно подъезжали вплотную к распахнутым воротам гаража, так, чтобы снаружи не оставалось ни щелки, и они вдвоем перетаскивали картонные коробки вглубь гаража. Дело спорилось.
– Ты нашел Сашу? – спросил Ларин. – На уроках не появлялась. Пора бы забить тревогу, но родители молчат. Обычно в подобных случаях выбивают школьную дверь ногой.
– Не нашел, но мать что-то знает, – ответил Скоков. – Я в этом уверен. Они ненормальные, ее родители. Начинаешь спрашивать, бросают трубку. Я караулил возле дома, бесполезно. Вчера поздно вечером стоял у ее окна, ждал, вдруг появится, есть вероятность, что ее избил отчим и теперь не выпускает из дома, пока синяки не пройдут. Ко мне подошла странного вида девка, ни с того ни с сего спросила, нет ли у меня закинуться. Я дал ей сигарету. Потом, глядя на ее окна, говорит, мол, чего тут торчу, я ответил, жду Савельеву. Она сказала, что ее дома нет и вряд ли скоро появится. И все, больше я от нее ничего не добился, она просто убежала.
– Наркоманка?
– Похоже.
– Они друг друга все знают.
– Так значит, вы думаете…
– А что еще? В школе бумаг тоже пока нет, обычно администрацию ставят в известность, если подростка задерживает полиция или он оказывается в больнице.
– Я найду ее, – с усилием сказал Скоков, потом взгляд его стал более осмысленным, – как мы все это перенесем? – возле одной из стен гаража выстроился ряд коробок в человеческий рост.
– Придется на Вольво подвозить, а там через задний двор, в окно. Свет я отключу, будет очень темно после полуночи, сегодня новолуние.
– Провозимся до утра.
– Похоже на то. У тебя здесь есть амперметр?
– Да, где-то валялся у тетки. Посмотрите вон там, – Денис указал на деревянную антресоль в глубине гаража, с которой свисали провода, длинные железные струны, обрезки стальных жгутов, веревки – все как полагается в подобных местах.
Ларин оглядел забитые мелочевкой полки под антресолью. На второй снизу увидел портативный китайские прибор с цифровым экраном.
– А зачем вам?
Ларин помолчал, потом ответил.
– Кажется, придется искать новые источники питания. И чем скорее, тем лучше.
– Что-то случилось?
– Да. Полиция нашла магниты на счетчиках.
– Что?! – Скоков подпрыгнул на месте. – Как это, – нашла?!
– Это моя вина, – Ларин медленно закрутил провода с щупами вокруг прибора. – Вылетело из головы, я совершенно забыл про чертовы магниты. Столько всего случилось…
– Твою ж мать… – проговорил медленно Денис. – Я не вашу имею ввиду, – поспешил он добавить.
– Все равно это моя вина. Но… кажется, я знаю, как все исправить.
– Фонари? Нужны таджики. Где их сейчас найдешь, поздно уже.
– Ни в коем случае. Помнишь люк, посреди серверной в подвале?
– Люк? А, ну да… там может быть опасно.
– Я был там. Я туда лазил.
– Да? – Скоков выглядел озадаченным. По его лицу пробежала тень изумления, смешанного с крайним ужасом, как у свидетеля прыжка самоубийцы с высокого моста. – Но… это же рискованно… могли там и остаться…
– Мог. Но не остался. И то, что я увидел…
– Канализация? Ливневка, наверное?
– Нет. Рассказывать не буду, лучше сам посмотришь.
К пяти утра воскресенья они закончили перевозить и таскать оборудование в школу. Конечно, через ворота и центральный вход все вышло бы куда быстрее, нежели протискивать коробки сквозь решетку, подавать их в окно, волочить к подвалу, и все это – постоянно озираясь, в полной темноте, грязи, – к концу дела Ларин так вымотался, что единственным его желанием было лечь и растянуться прямо на земле, под голыми яблочными деревьями. Но теперь, когда часть фермы успешно работала, излишний риск мог свести все труды на нет и он, сжав зубы, заталкивал очередную партию в окно.
И только закрыв все окна, проверив замки на дверях и перетащив груз в подвал, Ларин позволил себе расслабиться. Он достал мобильник и дрожащей от усталости рукой набрал номер ресторана японской кухни.
По пути он несколько раз смотрел на счетчик – тот крутился, как бешеный волчок, киловатты росли, словно в сети одновременно работали сотня телевизоров, стиральных машин, микроволновок и кофеварок, при этом сотня уборщиц синхронно пылесосили все классы на всех этажах. Именно столько, судя по жужжанию диска счетчика потребляла сотня мощнейших видеокарт, к которым через несколько часов добавится еще сто.
Вряд ли бы увиденное понравилось Комаровой, – подумал Ларин.
Если обыск и проводился, то в глубину подвала точно никто не заходил. Специально нагроможденные баррикады из сломанных деревянных парт, отслуживших свой век стульев, кусков школьных досок, частей глобусов – чтобы никому и в голову не пришло лезть, остались в том же положении, что и пару дней назад. Любой спустившийся сюда человек с улицы просто плюнул бы на свалку школьного барахла, к которой, по ее виду, никто не притрагивался лет двадцать.
Освободив коридор, они перетаскали оборудование в комнату, Ларин запер железную дверь на замок. Он включил небольшой туристический фонарь, хотя веселое перемигивание разноцветных светодиодов освещало комнату не хуже новогодней гирлянды.
– Нужно заменить семь видеокарт, сломанные отдать по гарантии. Потом спустимся вниз, там и решим, что делать дальше. Скорее всего, придется искать таджиков, чтобы тянуть кабель от фонаря, – сказал Ларин. Но, вдруг…
Скоков кивнул.
Вдвоем они открыли тяжелую металлическую крышку, сделанную из полуторасантиметровой листовой стали, покрытой ржавчиной.
– Спускаться метра три-четыре. Потом прыгать, – предупредил Ларин. – Я пойду первым, подстрахую тебя снизу.
– Так высоко? А ноги не поломаем?
– Прыгать не нужно, от потолка до пола там метра три-четыре. Сперва лезешь по ступенькам, потом, когда они кончатся – по веревке до пола. Как у Валерика на канате.
– Понятно.
Ларин прицепил на голову туристический фонарь, купленный в спорттоварах, – так удобнее, нежели держать его в руках и начал спуск. Через плечо болталась спортивная сумка с инструментом.
Коснувшись ногами бетона, он задрал голову, луч выхватил блеснувшие глаза Скокова.
– Давай, крепче держись за скобы.
– Иду.
Денис пополз вниз, медленно перебирая руками и ногами. Когда скобы под ногами закончились, он ухватил руками парашютный трос и повис, раскачиваясь.
– Не бойся, давай вниз понемногу. Руки не сожги.
Скоков чуть разжал пальцы, и веревка заскользила между ладоней.
– А, черт! – вскрикнул он. – Горячо!
Голос отпрыгнул от стены, устремившись по просторному помещению. Через несколько мгновений эхо принесло его назад.
– Вот это да! – ошеломленно сказал он, озираясь, как крот в подземной пещере, не представляющий, насколько та глубока. – Тут же целый проспект! – он посмотрел на Ларина, потом снова повернулся к стенам, увидел арки, внутри них – помещения, скрывающимися под темными сводами и идущие одно за одним через равные расстояния. – Невероятно! Что это? Дмитрий Сергеевич, что тут было?
Ларин пожал плечами. Он понятия не имел, что тут было. Куда важнее, что тут будет.
– И… далеко оно уходит? – Скоков направился было вдоль плавно изгибающейся стены, ощупывая поверхность рукой, но потом передумал. Идти в одному в темень, пусть даже и с фонариком не слишком хотелось.
– В обе стороны метров на пятьдесят-семьдесят. И с той и другой стороны в конце – лестницы, которые спускаются еще глубже, там в стены вмонтированы запертые двери. Двери закрыты, и открыть их у меня не вышло; но никаких звуков снаружи не слышно. Желательно, конечно, узнать, что за ними. Чтобы двери не открылись в самый неподходящий момент. В крайнем случае, зацементируем.
Луч фонарика Дениса выхватил белые крупные цифры «1976», написанные корявым почерком на бетонной стене.
– А это что? Год строительства?
– Похоже. Или год, когда тут кто-то побывал до нас.
Скоков посветил на пучки толстых, устрашающих кабелей, змеящихся над арками. Кабели, перекручиваясь, опоясывали галерею словно терновый венок голову Христа, но ни одного распределительного щита или ящика не наблюдалось. Ширина галереи составляла метров шесть-семь, высота около трех, – просторное помещение, похожее на старое бомбоубежище.