Сергей Милушкин – Майнеры. Задача византийских генералов (страница 36)

– Джек? – он не мог сосредоточиться. Мысли лезли одна на другую в остром приступе паники. Он не мог сообразить, что делать, что предпринять, чтобы не наломать дров еще больше. – Пожалуй… да. У него не останется другого выхода, как поверить… Но… что же делать?

Она взмахнула веером, который раскрывшись, стал просто гигантским, в ее миниатюрных руках он смотрелся пугающее, – где-то он видел, что по краям традиционных японских вееров вставляют острые как бритвы лезвия, которыми можно срезать голову человека одним махом.

«Нет, – подумал он, – мне снится дурацкий сон, это невозможно! Нас показывали в CNN, мы были в шоу Дэвида Леттермана, где он задавал дурацкие вопросы, нас знает вся Америка, вернее, знала, но от этого суть дела не меняется – разве можно просто так взять и убить меня?!»

Кажется, Сэм Фельдман верещал что-то об угрозе национальной безопасности, но это его личное мнение, ничем не обоснованное, голословное. Как он, Дэйв Фрэнкуотерс, законопослушный гражданин, честный налогоплательщик может быть угрозой национальной безопасности своей страны?

Его руки повисли вдоль тела.

– Что же делать? Как отсюда выйти, если меня караулят? Я никогда не встречался с наемным убийцей, не знаю, что предпринять в таких случаях… может быть, вызвать полицию? Или позвонить в посольство США и все рассказать?

– В посольство? Они как раз и контролируют общий ход этой операции.

– Тогда не знаю. Позовите мистера Кабаяши, я возьму обратный билет и прямо сейчас улечу назад, домой. Думаю, в Нью-Йорке они не осмелятся…

Гейша улыбнулась.

– Дэйв-сан, мистер Кабаяши сказал, чтобы вы сами решили эту проблему.

Дэйв похолодел.

– Что? Как это – сам? Что значит – сам? – он осекся. Ведь она из якудзы. И Кабаяши тоже оттуда. Она показала свое тело, покрытое совсем небезобидными тату глупенькой секретарши, в форме милой бабочки, порхающей возле соска, – это отметка мафии. Теперь они не выпустят его подобру-поздорову.

Она молчала, глядя на него в упор.

– Вы хотите сказать, чтобы… – я… убил его?

– Дэйв-сан. Этот человек, вернее, его организация подкупила массажисток, которые должны были вас сегодня ублажать. Их задача – узнать код, для этого используются различные средства, и, поверьте, они работают. Вы сами, по собственной воле, смеясь и получая кайф от запретного секса с двенадцатилетними девочками, расскажете все, о чем вас спросят. Разумеется, вас снимут на видеокамеру, и если не убьют сразу, используют позже, – и вот тогда, когда позор и травля достигнут апогея, вы будете умолять о смерти. Этот человек ждет вас на улице. Он уверен, что все идет по плану. По его плану. По их плану. Поэтому – решайте.

– А если я просто уйду? Встану, оденусь, открою дверь и уйду?

– Боюсь, далеко не уйдете. У него приказ – ликвидировать вас, как только вы переступите порог салона.

– Как же он это сделает? Я же буду не один.

Она пожала плечами, взяла лист тонкой сигаретной бумаги, лежащий на квадратном столике для чайных церемоний, отпустила и пока он замер в воздухе, невесомый и недвижный, вновь взмахнула веером. Лист рассыпался, – переворачиваясь вокруг себя, идеально ровные отрезки спланировали на пол.

– Он профессионал, придумает что-нибудь, – сказала она.

Его сердце пронзительно билось, но голова вдруг обрела холодную ясность, как тогда, в один из августовских дней, когда они с Джеком, еще детьми, катались на старых американских горках, визжа от восторга и ощущая томительное ощущение в животе – смесь радости, скорости и опасности.

Теперь он понимал, то давно забытое ощущение – не что иное, как взгляд старухи с косой, снова вернулось. У Джека тогда порвался фиксирующий ремень на поясе, наверное, никто его давно не проверял, и на очередном крутом вираже брат, как в замедленной киносъемке, широко открыв глаза, начал переваливаться из кабины на высоте четырехэтажного дома. Столбняк, охвативший Дэйва, тот самый столбняк, когда сердце сжимает тисками, а руки с ногами становятся одновременно и деревянными и ватными, отпустил его, когда он увидел приближающуюся балку опоры, – ржавую, толстую, испещренную трещинами и отбившейся синей краской.

«Еще мгновение и Джек останется без головы», – подумал Дэйв. В эту секунду способность двигаться полностью вернулась к нему.

Джек был сильнее, тяжелее, крупнее Дэйва, хоть они и считались близнецами. Слившаяся картина движения вокруг, наполненная криками восторга и страха вдруг застыла, Дэйв смотрел брату прямо в глаза, какая-то невидимая нить соединила их и каждый понимал, – это конец, испуг прошел, но вместо него пришло ОСОЗНАНИЕ. Здесь и сейчас. Кто бы мог подумать, да, брат, что так нелепо, так быстро, так глупо закончилась жизнь, а ведь мы проехали всего один круг! Всего один потрясающий круг!

Послышался треск рвущейся ткани, острая боль ломающихся ногтей, скрученных фаланг пальцев, пронзила Дэйва. Жуткая, не поддающаяся разуму и его детской силе трясина засасывала Джека в смертельный водоворот. Позади брата разверзлась черная дыра и Дэйв был готов поклясться, что из нее смотрели чьи-то мертвые желтые глаза.

Он попытался встать, но страховочный ремень крепко удерживал его на месте. Правой рукой он оттянул скобу ремня, высвобождая легкое тело. Улетим – так вдвоем, – пронеслась мысль. Он не представлял жизнь без Джека. Поймав ногу брата, он лицом уткнулся в его куртку, схватил карман зубами. Вагоны закладывали правый поворот, их потянуло наружу, и в тот момент, когда труба должна была встретиться с головой Джека, кто-то внизу заорал и нажал на красную кнопку экстренного торможения. Из последних сил он втянул Джека на место, как раз когда опора пронеслась мимо.

Поезд спешно затормозили, громыхающие вагончики спустили. Смотритель хотел было отдубасить их прямо там, на виду у всех, но увидев рваный ремень, болтающийся на перетертых нитях, гнев его сменился елейной милостью, выразившейся в двух вишневых мороженых, гигантских гамбургерах, медалях «Защитники Золотой Горы» и предмете особого вожделения братьев – настоящих ковбойских шляпах. Взамен выторговал клятвенное обещание никому ничего не говорить. Особенно, родителям. Крис Фрэнкуотерс, отец близнецов, был адвокатом, поэтому Рыжий Билл, смотритель и владелец аттракциона, отделался, в общем, легким испугом.

Дэйв вспомнил ту холодную ясность ума, ему показалось, что бездна вновь смотрит на него мертвыми глазами, только сегодня на кону стояла его собственная жизнь.

Девушка положила перед ним кинжал, довольно длинный, с прямым блестящим лезвием, потом открыла ящик стола и вынула оттуда пистолет с навернутым на дуло глушителем.

Дэйв выбрал пистолет. Иногда он посещал тир и даже пробовал стрелять из настоящего «Глока» 22-й модели с шестнадцатизарядным магазином, а кинжал воткнуть в человека – не так просто, как показывают в кино.

Она кивнула. Вошла вторая девушка и положила его одежду на скамью. Дэйв быстро оделся. Сердце билось, как паровой молот, отдавая в горле неприятным ржавым вкусом. Вкус смерти, – подумал он. Все как тогда.

– Когда все сделаете просто вернитесь сюда, тело оставьте на месте, – сказала она.

Дэйв приоткрыл входную дверь и сразу увидел его. Кажется, американец стоял там же, где и сорок минут назад, – в полутора метрах от витрины антикварной лавки. Он вроде бы что-то внимательно разглядывал.

Не давая себе опомниться, Дэйв быстрым шагом подошел к незнакомцу. Тот успел повернуть голову, в его глазах Дэйв увидел удивление, которое просуществовало всего мгновение, потом они наполнились безжизненным холодом. Человек потянулся ко внутреннему карману, его движения были очень быстрыми, настолько быстрыми, что в другой ситуации Дэйв бы не сообразил, что ему делать. Но сейчас он просто отвел веер и два раза выстрелил прямо в сердце стоящего перед ним человека.

Тот рухнул как срезанный колос, с глухим звуком его череп ударился о тротуарную плитку.

Дэйв сунул пистолет в карман пиджака, дверца массажного салона приоткрылась, он прошмыгнул в нее, повернувшись боком.

Краем глаза Дэйв успел заметить, что пьянчуга, распивавший пиво на скамейке, вскочил как ни в чем ни бывало, подбежал к лежащему на животе человеку, но не для того, чтобы оказать тому первую помощь или вызывать полицию. Схватив тело под мышки, он поволок его в узкий проход между зданиями. Почти сразу из антикварного магазина вышла худая женщина с ведром и щеткой. Она тщательно обработала плитку, потом окатила ее водой, которая с шипением потекла в решетчатый люк. В ста метрах от этого места на стойке бара перед двумя полицейскими, неспешно потягивающими крепкий черный кофе, появился пухлый белый конверт.

Дэйв прошел обратно в комнату, где его ждала гейша. Он положил пистолет на столик, рядом с ним – веер. Он был совершенно спокоен.

– Что теперь? – спросил он.

– Будем пить чай, Дэйв-сан, – ответила она, подвигая заварник и миниатюрные чашечки на блюдцах с головами красных драконов. – Меня зовут Кумико.

Глава 29

– Выключи все мониторы, – сказал Ларин. – Только утром их надо включить обратно, она ведь это точно заметит.

Класс заполнился мощным равномерным гудением, как будто рой пчел висел на невидимой лужайке. Ларин понятия не имел, как гудят видеокарты под нагрузкой, когда вся вычислительная мощь гоночного симулятора GTA IV обрабатывается в реальном времени. Здесь же был не симулятор, а сложнейшие математические расчеты из области криптографии, полностью загрузившие все двадцать четыре видеокарты – подарок мясного короля, папаши Вадика Успенского.