Сергей Мильшин – Волхв (страница 5)

Дед Несмеян вдохнул полной грудью. Опёршись на валун, не торопясь поднялся:

– Потерпи внучок, до распадка спустимся, там родник, у него заночуем. Ворги здесь уже нет, но я путь знаю, – он оглянулся. – Ночи светлые, не заплутаем.

Горий легко поднялся следом:

– Идём тогда уже.

– Торопишься. Поди, проголодался как волчонок.

– Ну, не то чтобы как волчонок, – смутился парень. – Потерплю.

– Ничё, придём, я кашу сварганю. Осторожней, тудымо-сюдымо, здесь осыпи.

Спускались, как и шли: впереди старик, за ним Горий, ведущий в поводу тормозящего копытами коня. К середине спуска над головами сомкнулись тяжёлые еловые лапы. Разлапистые сосны и неряшливые лиственницы окружили путешественников. Как-то само собой сбавили ход, наслаждаясь тихим лесным сумраком и хвойными ароматами. Десятка через три саженей на каменистом голом плато деревья ненадолго расступились, и Несмеян замер.

– Стой, – он принюхался. – Тудымо-сюдымо, дымом тянет.

Запах поднимался от распадка, где путники собирались переночевать.

Горий тоже повёл носом:

– Вроде пахнет.

– Не вроде, а точно пахнет. Кого это Боже нам на пути послал? Ты, вот что… – Он внимательно осмотрелся, – вон там уступчик проглядывает, в ёлках. Там посидите тихо. А я разведаю.

– Деда, можно я с тобой?..

Закрепляя тюк с кожами на спине жеребца, Несмеян строго глянул на внука:

– А коня на кого оставишь?

Горий покраснел:

– Я не подумал, деда.

Парень, потянул повод, разворачивая Трудня к ельнику. Дождавшись, когда они удалятся саженей на пяток, дед положил ладонь на оберег, рельефно выступающий под рубахой. Коротко прошептал славу Тарху Даждьбогу. В следующий момент он уже спускался по камням, обходя распадок по широкому кругу.

Нагромождения булыг вынуждали пробираться осторожно, не дай бог зашуметь, неведомый странник сразу услышит. В густом лесу, наконец, появились проплешины, на одной из них он задержался, проверяя меч и нож. Поразмыслив, отдал предпочтение мечу: у родника хватало места для замаха. Несмотря на почтенный возраст, старик владел оружием справно. Как собственно и почти любой русич, с детства обученный воинским искусствам.

Подобрался удачно: не покатился ни один камушек, ни одна веточка не треснула под лаптём. Не раздвигая веток цветущего, обдающего резким пряным запахом, ярко-сереневого багульника, медленно осмотрелся сквозь его узорчатую листву. Широкая спина в белой рубахе заслоняла маленький костерок. Старик чуть подался вперёд, присматриваясь, и… застыл на вздохе.

– Ну, и чего ты там таишься, выходи ужо.

Не сразу Несмеян избавился от короткого столбняка. Наконец, смущённо возвращая меч в ножны, с шумом выбрался из кустов.

– Воинко, тудымо-сюдымо! Как ты меня напугал.

На Несмеяна с лёгкой усмешкой смотрел высокий старик с крепкими руками и подтянутой фигурой. Волосы цвета золы шевелил ветер. Длинная борода, тоже седая, обвязана верёвочкой, чтобы за ветки не цеплялась. Удобно устроившись на валежине, старик помешивал варево в котелке.

– Вот уж не знал, что ты такой пугливый.

– Я же тебя за ворога принял. Чуть не прибил даже.

– Ну, это ты заливаешь, прибить меня не просто. А вот подкрался хорошо, я не услышал. Если бы не вёл вас взором, врасплох застал.

Несмеян, довольно улыбаясь, подошёл поближе:

– Умеем кое-чего.

– Это хорошо, что умеете. Что так долго-то?.. Я уже заждался. Решил – пойду навстречу, подсоблю, вот кашу приготовил. Надоть, голодные.

Склонившись над котелком, Несмеян втянул горячий аромат гречневой каши:

– Ах ты, вкуснотища-то кака. А у нас с утра маковой росинки во рту не было.

– Чего так?

– Торопились к тебе засветло поспеть. Да вот, малость не успели.

– Ладно, потом обсудим, как шли и что видели. Шкуру не забыл?

– Как ты просил. Правда, одну только захватил. Больше не донести.

Старик кивнул, соглашаясь:

– Давай за внуком. Он там, поди, извёлся, тебя ожидаючи.

– Ага, – легко согласился Несмеян, – счас приведу.

Качнулись кусты запашистого багульника, и Несмеян исчез.

Проводив друга задумчивым взглядом, ведун снова сосредоточился на внутреннем взоре. Поймал взглядом парящего коршуна, мысль молнией метнулась к птице, и старик слился с сущностью гордого хищника. Теперь зоркие глаза коршуна стали глазами Воинко. Под ногами раскинулись знакомые места, пади, взгорья. Разглядел спешащего Несмеяна, и Гория с конем, спрятавшегося в ельнике. Закинул взгляд ещё дальше, насколько мог увидеть коршун и… успокоился. Никого из людей в пределах десятка вёрст не наблюдалось. От глаз коршуна ещё можно спрятаться под деревьями, но от взгляда волхва никакие заросли не укроют.

Поблагодарив птицу за помощь, он вернулся к костру, щурясь: глаз не сразу возвращал человеческое зрение. Ответно махнув крылом, коршун скрылся за скалой. Ведун потянулся ложкой к котелку, несколько крупинок гречки зацепились за её край. Дунув, острожно попробовал. Каша подошла. Приподнявшись, старик снял котелок. Завернув в серую свиту[10], чтобы не остыла, уселся, поджидая гостей.

На этот раз путники не скрывались, и их приближение Воинко услышал загодя. Захрустели камни под обуткой, зашуршали ветки кустов черёмухи, и на полянку вывалились старик с Гором. Над плечом Гория покачивалась морда жеребца. Трудень пытался ухватить губами складку плаща. Парень нехотя отпихивал нахальную морду плечом.

– Здрав будь, Светлый.

– И ты здрав, Гор. Давненько тебя жду.

– Так всему своё время.

– Каков пострел!

Смущённый Гор отпустил коня, и тот уткнулся мордой в сочный травостой. Воинко протянул юноше берестяное ведёрко:

– Пока каша не остыла, сбегай к ручью – он вот там, вниз по ворге.

Кивнув, Горий заторопился тропинкой вниз.

Подкинул сухие ветки в костерок, Воинко повернулся к Несмеяну:

– Значит, шли за вами.

Несмеян не удивился осведомлённости волхва, они давно знали друг друга, и Воинко не в первый раз демонстрировал необычные способности. Кивнув, Несмеян покосился на заросли:

– Шли.

– Думаешь, следили за вами из деревни?

– Нет, – дед почесал переносицу. – Скорей всего, сидели на тропе в засаде. Похоже, знают примерное направление на капище.

– Я так и думал. К нашему счастью, они считают, что светлое место находится на той стороне хребта. Там и ищут.

– Ну и нехай ищут.

– Опасаюсь я князя. Злой, умный. Попы ему голову заморочили. После пропажи двух своих людей, как бы дружину сюда не перебросил. На наши сёла с огнём не пришёл…

Несмеян повесил голову:

– Это он может. Мы, тудымо-сюдымо, посопротивляемся, но супротив его наемников не устоим.

– Уходить придётся. Навстречу солнцу, на восток. В Асгард, на Иртыше который. Там наши, одноверцы. Помогут на первых порах.

– Многие не захотят. Не верят, что наш князь на своих же, русичей, войной пойдёт.

– Надо убедить.