Сергей Михеев – Легенда о Снежном Волке (страница 10)
«Ей нельзя так… – испуганно подумал Олсандр. – Она же ждет ребенка!»
За спиной матери он заметил равнодушно взиравших на него отца и братьев, а потом вновь темноту.
Он не умер, удивив этим чудом всю Хаттхаллу. Более того, всего через пару дней он очнулся и, воспользовавшись тем, что в комнате никого нет, поднялся с кровати. Мальчик, пошатываясь, брел по замку, распугивая своим видом слуг. Никто из них так не решился остановить сына конунга и вернуть в кровать.
Олсандр шел к матери. Пока слуги думали, что он без сознания, то, не таясь, обсуждали все, что происходило в замке. Так он узнал, что Гана от пережитого ужаса разродилась раньше срока. Они говорили, что ее второй сын родился слишком рано, он слаб и, скорее всего, не выживет.
Олсандр тихонько проскользнул в небольшую комнату и заглянул в колыбельку. Новорожденный малыш не подавал никаких звуков и не шевелился, но все еще едва заметно дышал. Мать лежала на кровати с закрытыми глазами. Она была такая бледная и измученная, что у мальчика кольнуло в сердце. Он встал у ее изголовья и долго рассматривал худое красивое лицо женщины, а потом испуганно подумал:
«Это я виноват! Что будет со мной, если ее не станет?!»
Олсандр тихонько лег рядом с ней и, положив руку на родное лицо, позвал:
– Мама!
Она не шевелилась.
– Мама! Мама! – закричал он и, уткнувшись ей в шею, горько заплакал. – Прости меня!
Он успокоился только тогда, когда почувствовал на своих волосах ее теплую руку. Так они и лежали, пока за окном не появилась луна. Слуги перенесли заснувшего Олсандра в его комнату, а ночью у мальчика начался жар. Старый раб Бакуня поил его травяным варевом, мазал страшные раны мазью и творил над мальчиком древнюю молитву своему рарогдарскому Богу.
Утром, когда он пришел в себя, то увидел у своей кровати воеводу Рагнара. Он держал в руках новый, совсем недавно пошитый плащ из шкур убитых им на охоте волков. Низ у плаща был из шкуры черного, середина из серого, а верх из белого волка.
Глава 4
Пройдя городские ворота, Олсандр спрятал лицо под широким капюшоном плаща и вышел на главную площадь. Люди вели здесь вялую торговлю и совершенно не обращали внимания на огромный деревянный крест, возвышающийся прямо посреди торговых рядов. На кресте висело тело распятого старика. Он сразу узнал его по одежде. Это был звездочет и по совместительству писарь конунга, который много лет жил в подвалах замка, где хранились старые книги, свитки и папирусы.
– Чем вам не угодил безобидный старик? – пробормотал Олсандр. – Совсем свихнулись здесь от своей злобы?!
Он торопливо пересек площадь и, свернув в сторону от главной дороги, направился в казарму, расположенную у подножья замка. Здесь ничего не изменилось, все было как и прежде. Его окружали все те же огромные лужи на дороге, подгнившие доски, уложенные поверх воды, тоскливые стены из серого камня, плотный запах мужского пота и грязных портянок.
Еще издали он услыхал сварливый голос.
– Ньял! Песий хвост! – кричал воевода. – Живо убери от дверей весь навоз! Ты слышишь?! Весь!
– Бу… сде…! – ответил ему тонкий голосок.
– Проклятье! Только надел чистые сухие сапоги – и на тебе! Бездельники! Собаки! Псы вонючие! Всем головы посшибаю!
– Этта! – теперь кричал неведомый Ньял. – Сюда! И прихвати с собой метлу! Бегом! Кому я сказал?!
Олсандр вошел в казарму, оставив Ичана у лошадиной поилки. Следом за ним в дверь осторожно протиснулся Олли и, распахнув полы старой лисьей шубы, явил взглядам суровых воинов парчовое платье, расшитое золотой ниткой. Заметив нахмуренные брови своего товарища, бывший помощник Сборщика торопливо запахнул шубу назад, скромно потупив взор в деревянный пол.
Рагнар стоял у большого жарко пылающего очага и безуспешно пытался счистить с сапога навоз о колоду сухих поленьев. Он сильно постарел за эти годы. Длинные, густые, вьющиеся и некогда рыжие волосы стали почти белыми, как и топорщившаяся во все стороны борода. Лицо воина избороздили глубокие морщины, однако все остальное осталось при нем. Огромный рост, прямая спина, необъятный в поясе и невероятно шумливый нрав.
Гул голосов и смех, разносившийся по казарме, затих, и в мертвой тишине сотни глаз с любопытством стали рассматривать явившихся к ним незнакомцев. Воевода не заметил тревожную тишину и тяжело двинулся к выходу. Столкнувшись с моряком в дверях, он растерянно замер, долго рассматривал его, пока на глазах не появились крупные, как горох, слезы. Шагнув вперед, мужчина крепко обнял парня, легко оторвав от земли.
– Ах ты, брат! Живой! Вернулся все-таки! – заклокотал великан, тяжело хлопая по плечам Олсандра своими ручищами. – Сколько же лет прошло? А?
– Двенадцать, Рагнар! Двенадцать! – смеялся Олсандр.
Великан отошел от него на шаг и, утерев мокрые глаза, окинул фигуру моряка оценивающим взглядом.
– Ц-ц-ц! – покачал он косматой головой. – Что ж! Достойная мне замена! Хорош! Хорош!
– Брось! – смущенно ответил ему Олсандр. – Не за тем я сюда вернулся!
– Ладно! Чего уж?! Знаю я, что совсем старый стал! Конунг давно подыскивает себе нового воеводу! Да и сам я изрядно притомился. На покой хочу!
– Найдешь для меня здесь комнату или лежанку? – отвлек Олсандр Рагнара от неприятного разговора.
– А как же?! Твоя комната пустует и давно тебя дожидается! Можешь хоть сейчас туда заселяться. – Рагнар многозначительно ему подмигнул, намекая, что, мол, прекрасно все понимает, и повел в глубину строения, выспрашивая на ходу. – А что за чудной парень с тобой явился?
– Друг, – ответил Олсандр, и Олли, удивленно поморгав ресницами, быстро засеменил следом за могучими воинами.
– Для него комнаты нет! – сурово отрезал Рагнар.
– Устроимся как-нибудь! – махнул рукой Олсандр и заулыбался.
Они прошли мимо всех дверей в самый конец темного коридора и зашли в маленькую комнатушку. Из мебели здесь был только низкий грубо сколоченный кривой лежак, стоявший у стены, и маленький очаг, спрятавшийся в уголке помещения. На гвозде у входа висел плащ из волчих шкур. Низ его был черный, середина серая, а верх белый. Рагнар снял его со стены и накинул Олсандру на плечи. Теперь низ плаща не волочился по полу, как раньше, а едва доставал до пояса моряка и с трудом покрывал широкие плечи.
– Да… – Рагнар задумчиво почесал седую бороду. – Маловат…
Олсандр рассмеялся:
– Ничего, воеводушка! Как только схожу на охоту, он станет мне впору! Не сомневайся!
Утром от конунга к нему трижды прибегал мальчишка-посыльный с требованием немедленно явиться в замок. В третий раз он с таким упреком глянул на моряка, что тот, засовестившись, наконец, неохотно поднялся, оделся в свои лучшие одежды, чтобы при полном параде явиться на встречу к отцу. С огромным трудом растолкал Олли. Тот сладко проспал всю ночь в углу комнаты, прямо на деревянном полу, так и не сняв с себя роскошную лисью шубу.
– Может, ты сходишь без меня? Башка раскалывается! – мучительно застонал он и схватился за голову.
– Собирайся, выпивоха! Нужно найти тебе работу, или ты собрался целыми днями здесь сидеть и действовать мне на нервы?
Натянув на себя плащ, Олсандр влез в сапоги. Голова у него тоже гудела от выпитой вчера с Рагнаром забористой хаттхалльской выпивки, но он бодро шагал по едва заметным тропинкам. Бледный Олли плелся следом и по своему обычаю громко разглагольствовал:
– Несомненно, виноградная лоза была дарована людям Богами. С тех самых пор на землях юга виноделие изучалось с таким трепетом, на которое только было способно человеческое сердце! Со временем производство этого напитка стало не просто банальным сбором виноградного сока, а ни больше ни меньше целой Наукой! Известно, что для хорошего вина используют самые спелые и сочные виноградные грозди. После сбора урожая красивые девушки мнут эти грозди своими изящными ножками, а получившийся сок виноделы сливают в специальные бочки, изготовленные только из определенных пород дерева. Именно дерево и придает вину разнообразные тонкие привкусы и ароматы ягод, фруктов или меда. Похмелье от такого вина легкое – слегка кружится голова, ощущается сухость во рту, в редких случаях наблюдается расстройство желудка…
Олсандр хоть и слушал Олли вполуха, но все-таки не выдержал и с отвращением скривился.
– Торговцы-подлецы не придерживаются столь строгих правил и в жажде обогащения разбавляют вино сивухой или того хуже – соком волчьих ягод или бузины. А потому и похмелье после такого гадкого напитка тяжелое…
– Умоляю, не продолжай! Заткнись ты, ради бога!
– Как видишь, друг мой Олсандр, – не желал молчать его товарищ, – мои познания в винодельческом деле глубоки и обширны, а следовательно, я вполне могу считаться как знатоком вина, так и знатоком Винодельческого Дела. Стало быть, я могу определенно тебе заявить, что Рагнар просто обязан пойти сегодня на рынок и набить морду нерадивому торговцу-подлецу, разбавившему доброе вино дурным соком!
– Олли, даже не знаю, как тебе сказать… В Хаттхалле не растут виноградники. Вчера мы пили простую бражку.
– Бражку?! – вскричал перепуганный Олли, прижимая руки к животу. Он потрясенно затих, однако надолго его не хватило, и вскоре Олсандр услышал продолжение:
– Что используется для изготовления бражки, мои познания ничтожны, но сдается, ты меня обманываешь! Пробуя вчера напиток, я явственно чувствовал вкус ягод…