Сергей Михеев – Билет не туда (страница 82)

Я спрятал свой флаер, подумав, достал байк и, собрав самые необходимые мелочи, отправился на встречу с новыми властями планеты. В тот же день меня приняли карантинщики Короны. Вежливо разоружили и отправили приводить себя в порядок. Под охраной – а вдруг я не тот, за кого себя выдаю? Затем мной занялись армейские дознаватели. Несколько дней я писал отчеты и беседовал с офицерами безопасности. Меня это даже не возмущало – устал. Я даже не понимал, как я устал за эти месяцы. Просто все осточертело. Скрывать мне нечего, именно такую «маску» я использовал, и мне сильно помогал Череп, просто тупо отвечал на вопросы, просто писал объяснительные, снова и снова. Меня «просили» более тщательно описать этот эпизод или другой. Снова беседовали, пытаясь подловить на неточностях. Они, конечно, были. Слишком много произошло за эти месяцы. В перерывах я отлеживался, читал, не слишком вникая в прочитанное, отъедался. Что бы там ни было, скрывать мне нечего. Спустя неделю ко мне вдруг потеряли интерес. Потом подняли ночью, и снова беседа. Постепенно, отходя от постоянного стресса, я начал в душе возмущаться. До взрыва дело не дошло, я не совершил ничего недозволенного. Ах да, нашел способ бить жрецов. Тоже подозрительный момент. Техи и их особисты чертовски занудны. Мне снились кошмары. Вот пока воевали и я ползал под землей, спал как убитый, а теперь умирал почти каждую ночь. Разными способами. Утром просыпался без сил и в поту. Череп объяснял это просто – стресс, пройдет. В какой-то момент они снова забыли обо мне. Несколько дней валялся на койке, думал, что к учебе уже, похоже, не вернусь. Ну и на фиг. Отчислят – уйду во внешние миры наемничать, как советовал дед. Без патента, и что? Могу и рядовым послужить, подготовка есть, выслужусь. Мне все стало безразлично, восторг и воодушевление, вызванные победой, сменились апатией и тяжелой депрессией. Помогали беседы с личами, они не давали расклеиться, Череп объяснял основы магии, которыми я ранее не интересовался, помогал разобраться с трансформой. Оказывается, она вовсе не статична, ее можно менять, и вообще хаоситы – полиморфы. При достаточной тренировке можно превратиться во что угодно. Так что я потихоньку тренировал частичную трансформу. И размышлял, какой второй облик мне стоит закрепить как базовый для быстрого перехода. Сиро-азав занимался со мной тактикой и стратегией, как применять эффективно разные рода и виды войск, как лучше создавать сбалансированную группу для работы на разной местности, разбирал со мной разные исторические битвы. Исторические для него, для меня – абсолютно неизвестные. Иногда мне снились убитые однополчане. Они ни в чем не обвиняли меня, как описывают другие, пережившие тяжелые потери. Просто снились. Все постепенно стиралось из памяти, погребенное рутиной заключенного. Именно заключенного. Иногда просыпалась обида на все. Проще было, наверное, просто сдохнуть на этой, рядовой для Короны войне. После короткого перерыва в допросах меня рутинно вызвали и без каких-либо объяснений вернули курсантскую форму. Снова в камеру.

Потом так же рутинно-серые безэмоциональные люди вернули мне документы. Сообщили, что завтра переводят меня в Корпус. Ни радости, ни огорчения у меня это не вызвало. Нужно было как-то вернуться к жизни, но у меня сил на это не было, а эти вместо помощи, наоборот, вгоняли меня еще глубже в болото. Не знаю, может, они ожидали, что я просто наложу на себя руки? Но не дождутся – в моем одиночестве есть довольно интересные собеседники, которые не дадут соскучиться. Чтобы прийти в себя, начал развивать, под руководством Черепа, свои способности к медитации и концентрации внимания.

Утром зашел офицер Короны и пригласил следовать за ним. Покорно, как скотина на бойню, отправился за ним. Сказали остановиться, я остановился. Сказали присесть и подождать, я сел и уставился в стену. Потом закрыл глаза. Смотреть все равно не на что. Стены и пластик полового покрытия. Дверь.

Интерлюдия

Куратор курса и особист, ведущий следствие по делу курсанта Виктора Дан Хали. Разговор под запись, по требованию куратора курса.

– Я хотел бы попросить объяснений, что происходит, господин старший следователь.

– Объяснений в чем, собственно? Идет обычная проверка, ничего сверхординарного.

– Моего курсанта в чем-нибудь обвиняют?

– Нет, что вы, обычная проверка.

– Почему бойцы группы, в которой он состоял, были отпущены уже месяц назад, а Виктор до сих пор находится в ваших казематах и подвергается интенсивным допросам? Почему молодому человеку не была предоставлена психологическая поддержка и помощь мага разума?

– Мы не считаем, что это необходимо. И мы не обязаны давать объяснения вам.

– Он явно находится в депрессивном состоянии, ему нужна помощь…

– Это наше дело, и не рекомендую вмешиваться в данное дело!

– К счастью, это не только ваше дело. Я отвечаю за этого курсанта и, поверьте, так это не оставлю. Обещаю.

– Обещайте, что вам угодно. Прошу покинуть помещение. Вы мешаете мне заниматься своей работой. Идите и займитесь своей.

Спустя несколько минут куратора, не успевшего покинуть здание, где временно обосновались особисты, окликнула девушка в форме секретной службы и попросила следовать за собой. Снова кабинет старшего следователя.

– Черт с вами, подполковник. Я попытаюсь объяснить вам, в чем проблема. Дело в том, что ваш курсант отныне герой Ирма. И мы не знаем, что делать с этим. Наших бойцов не должно было быть вообще на первых этапах столкновения с темными. Его вообще не должно было быть здесь. Просто это очень большой прокол нашей службы. И что теперь мы имеем? Этот парень резал врагов своим мечом как кроликов. Вся планета уже знает о мече Вика. Это уже национальная реликвия Ирма. Меч фамильный, и по нашим законам конфисковать его у Виктора никто не имеет права. Политика! Мы как-то должны решить эту коллизию. Ваш курсант совсем не дипломат и встанет на дыбы, если мы попытаемся его у него забрать. Выхода нет, вот хоть убейте, мы почти месяц ломаем голову над этим вопросом. Ирмиты скорее выйдут из коронного договора, чем откажутся от этого меча. Вы сможете уговорить Виктора?

– Мнэ… Задачка. Не уверен.

– Мы маринуем в наших «застенках» его почти месяц. Имитируем следствие, что, кстати, совсем не идет на пользу психологическому состоянию вашего подопечного и имиджу нашей службы. Кое у кого в верхах уже возникают вопросы – почему героя сопротивления маринуют здесь. Мы не знаем, что делать.

– Есть хоть какие-то варианты?

– Да. Но слишком слабые. Виктор откажется от фамильного меча. Принесет его в дар планете. Это не слишком сочетается с дворянской честью, но как повернуть…

– Мне кажется, маловероятно. Он слишком правильный, прямой. Не обтесала его еще жизнь.

– Есть третий вариант. Тоже паршивый. Мне нравится меньше всего.

– Ну?

– Ему стоит принять участие в атаке на миры Конгере. Мы пока не готовы атаковать серьезно укрепленные планеты, но смонтировали на некоторых наших кораблях прыжковые контуры, совместно с контурами межпространственного перехода. Корабли сначала перемещаются в соседний пласт реальности, там совершают прыжок и снова возвращаются во вселенную Ирма. Но уже возле вражеских планет. И готовы пройтись огнем по их мирам. Выжжем эту мерзость, заодно ирмиты получат немало миров для будущей экспансии. Которая, правда, им не понадобится еще несколько столетий. Но звездная империя на вырост – тоже неплохо. Таким образом, наше предложение: ваш курсант поступает на время в космодесант Ирма и геройствует, захватывая одну из планет имперцев. Пока мы нашли семнадцать систем. После чего ему дарят один из очень ценных и очень хороших клинков из музеев Ирма, а он в дар оставляет свой. Все счастливы и довольны. Идет?

– Вообще стоило поговорить об этом пару недель назад. Очень стоило. Я просто не знаю, о чем думает Вик сейчас. Он хороший мальчик, но то, что вы устроили, может привести его в крайне, скажем так, неконструктивное состояние. Но я попробую. Вы будете мне должны.

– Не сомневайтесь, все, что в наших силах. Обещаю.

Эпилог

Появление своего руководителя я воспринял как манну небесную, поэтому пошел за ним, не задавая лишних вопросов. Да и какие могут быть вопросы, когда бойцу приказали идти за его командиром? Мы зашли в небольшую переговорную комнату, где куратор предложил мне присесть и на некоторое время задумался.

– В общем, так, Вик. Я сожалею, что меня вызвали слишком поздно. Корона сожалеет, что все произошло именно так. Нужно было дознавателям сразу поговорить с тобой на чистоту. Тебя никто и ни в чем не подозревал. Проблема в твоем фамильном мече. – Я ошалел. Он-то здесь при чем? – Постарайся не перебивать, мне и так трудно все это объяснять тебе. Проблема не простая. Я знаю, что такое для бойца фамильное оружие. И как тяжело расстаться с ним, тем более не в бою, а потому, что кто-то просто решил его отобрать. Решил, оно нужнее ему. Твой меч объявлен святыней планеты Ирм. Ты понимаешь, что это значит?

В моей пустой головенке зашевелились мысли. Ах вот почему меня держали здесь как заключенного! Вот в чем причина! Вообще меч – сакральная вещь для бойца, тем более освященный поколениями предков. И терять мне его, естественно, не хотелось. Совсем. Но!