Сергей Михеев – Билет не туда (страница 67)

Еще Веревку интересовали женщины, но тут я ему помочь не мог. Он даже пожалел меня: вот изверги, всю юность пацану загубили! Оружие его заинтересовало, долго меня расспрашивал о нем, как и меня, его покорили мины. И автоматическое оружие. Космические сражения его тоже заинтересовали, но просто из-за своего масштаба. Что мне удалось из него вытащить, так это то, что они с Черепом за тысячелетия тоже практически растеряли свои силы, вернее, у Веревки их и не было, а вот Череп поиздержался. Что его сильно расстраивало. И он размышлял о том, как ее вернуть. К сожалению, пока не нашел способа это сделать. Да и нет его, скорее всего. Нужно было некромантией заниматься, у них все много проще.

Заодно я решил выспросить, зачем мне нужно было своими руками разрушить одиннадцать жертвенников. В силу своего разумения, тот мне объяснил, что, уничтожив именно это количество, я приобрел некий статус, что ли. За уничтожение каждого мне шел какой-то мистический бонус, и, закончив уничтожать все одиннадцать, я стал богоборцем, наверное. То есть я мог меньше бояться посмертных проклятий, приобретал дополнительную защиту от всех проявлений божественного вреда. И теперь, передав информацию о том, что алтари следует уничтожать, и сподвигнув других на их разрушения, я получаю все более совершенную защиту от враждебных божественных сил. Как-то так. И еще, теперь я могу при случае и большом везении уничтожить божественную сущность.

Вот незадача, а я так расстраивался, что застрял на Ирме! А это, оказывается, не заштатная технологическая планета, а какой-то кладезь подарков! Вот только я не собираюсь меряться силами с богами и не стремлюсь попадать под проклятия. Но на всякий случай пригодится. Что бы еще поиметь с этого шарика, подумал я. После этого сновидение-общение завершилось, и меня охватили обычные иррациональные видения, где конгереты представлялись мне некой огромной гусеницей, состоящей из сегментов-людей, я сражался с ее головой-человеком, вооруженным парными мечами, что полная глупость, хорошо сражаться двумя мечами невозможно, насколько мне объясняли преподаватели в Корпусе. Для этого недостаточно быть амбидекстром, для этого нужно еще иметь абсолютно негуманоидное телосложение. Вот меч с коротким клинком или со щитом – совсем другое дело. И учителя были правы, я, держа свой полуторник в полторы ладони, легко побеждал голову гусеницы, они падала под ноги следующим сегментам, а новая голова-человек открывала глаза, доставала из ножен парные клинки и атаковала меня! Так я сражался вечность, пока не повернулся во сне, всплыл из глубины сновидения и не перешел в другой бредовый сон. В нем мне снился мой младший братишка в роли эдакого младенца-упыря с крыльями летучей мыши, он вился надо мной, пытаясь присосаться к шее, а я неуклюже отбивался от него.

Утром я ожидал, что после долгого общения с Веревкой и кошмарами буду чувствовать себя разбитым, но как бы не так – отлично отдохнул и изгнал из своего тела наконец чувство постоянного промерзания, когда вроде и не замерз, но устал постоянно испытывать холод. Несмотря на постоянные учения в Корпусе, где мы нередко проводили недели при минусовой температуре, привыкнуть к холоду я не могу. Переносить его, не замечать можно, но на каком-то внутреннем уровне холод постоянно присутствует, вытягивая силы.

За завтраком мы собрались вместе, все были довольны приключениями с алтарями и отдыхом. Я донес до народа, что не мы одни развлекались с алтарями, наши соратники тоже уничтожили несколько сотен жертвенников. И знатно повеселились, постепенно повышая градус противостояния. Они довели его до того, что на охрану алтарей выставили элиту, но без жрецов – если первым выстрелом из ланчера засандалить в плиту, жрец из козыря в обороне превращается в вонючее желе. Понимаете, почему вонючее?

Но в последнее время играть в повышение ставок стало опасно – можно, не ожидая того, попасть на элиту на самом первом шаге. Имперцы просекли, что с ними играют, и решили изменить правила игры. Теперь силы СОП перешли к уничтожению алтарей только в попутном режиме. Сделали дело, завернули к ближайшей плите, если это не слишком опасно, подорвали или обстреляли ракетами вместе с охраной. Я попросил Синего, незримо присутствующего на нашем совещании, дать результат по уничтоженным алтарям.

– Две тысячи шестьсот девяносто семь уничтоженных объектов, – ответил он.

– А сколько осталось?

Синий на долю секунды замялся, после чего ответил:

– Информацией не располагаю.

Вот ведь, я же не скинул ему карту, которую выжег у меня в мозгу Череп! После этого я распустил наших отдыхать, набираться сил и думать, что еще мы можем сделать для свободы нашей (в смысле все же вашей, друзья) родины.

Потом пошел в операционный зал, где мы обычно общались с Синим, и поинтересовался у него, нет ли какого нейроинтерфейса для работы с нашим могучим помощником? Тот ответил, что таким не располагает. Ну и что мне делать, если у меня в мозгу запечатлены тысячи алтарей, нанесенных на карту планеты, а передать я их никому не могу, так как просто не справлюсь с нанесением их на карту? Необычно, но искин замолчал на пару минут. Думает, что ли? Но ведь это невозможно! Оказалось, возможно. Он выдал мне два решения, первое – ввести себя в транс и отметить в этом состоянии нужные точки на карте. Второе… ну как я и предполагал, нейроинтерфейс все же есть, но разработан иной расой, для других целей и никогда не использовался ирмитами. Но попробовать можно, если я не боюсь, что это сожжет мне мозги. Я прислушался к самому себе. Интуиция молчала, а не пыталась объяснить мне, что сейчас случится нечто абсолютно ужасное и пора бежать отсюда, не жалея ног.

– Ну давай, попробуем твою инопланетную дурь.

Я сходил на склад, нашел там два серых кружка, соединенных меж собой дугой и присоединенных проводом с разъемом. «Надеюсь, подойдет», – сказал я сам себе, глядя на штекер соединения с компьютером. Придя в операционный центр, я надел на виски этот прибор и нашел подходящее соединение с периферией Синего. После чего закрыл глаза.

Перед моим внутренним зрением возникла радуга. «Тестируем световосприятие и соответствие цветов!» – проскрипел голос в мозгу. Я ответил на ряд вопросов, после чего начали последовательно возникать другие таблицы, которые синхронизировали техническое приспособление под особенности моего мозга. Длилось это недолго и безболезненно. После чего Синий по нашей внутренней связи предложил показать мне карту расположения алтарей. Я представил ее себе, в мозгах ощутимо раздался скрип, полушария наехали друг на друга, но потом встали на свои места, явив искину карту планеты с расположением на ней жертвенников конгеретов. После этого Синий сообщил, что информация принята, нейросвязь можно разрывать.

Я открыл глаза и снял «нависники». На голограмме предо мной висело изображение планеты с наложенным на нее расположением вражьих алтарей.

– Ну что, классно! Можно скинуть эту информацию в сеть СОП. Правда, как залегендировать ее? – Ведь не могу я рассказывать, что она появилась в результате общения с давно умершим магом? Это даже Синий примет за явное сумасшествие.

– Да, проблема, – ответил Синий с какими-то подозрительно живыми интонациями. – А давай я сообщу, что карта получена в результате операции нашей группы, снята с тела врага?

– Ну давай. – А что, разве компьютеры могут врать? И помогать своим хозяевам (а вот хозяин ли я его? Может, командир или партнер?)?

Немного озадаченный общением с искином, пошел на обед. После еды мы решили поговорить о том, что нам следует делать дальше, как врага бить будем. Меня не удивило то, что бойцы разрывались между светлой идеей и дальше минировать все, что глаза видят, сжечь еще пару продовольственных складов и продолжить развлечение с алтарями. Как ни прискорбно, мои мысли тоже крутились вокруг этих вариантов. Я распустил народ отдыхать, а сам пошел в спортзал, заниматься со своим мечом. Интенсивно помахав им четыре часа, я вдруг пришел к мысли, что в трансформе, как мы ранее с Бурсой заметили, меч мой превращается в подобие недлинного кинжала. Стоит подумать, может, на станках базы можно сотворить более удобное оружие для боевой шкуры? Если я решил повысить свою смертоносность для врагов, мало что сможет остановить меня, разве что приказ командира или внезапная вспышка лени, хотя раньше за мной такого не водилось, но, повоевав на вольных хлебах, стал замечать, что иногда мною овладевает острое нежелание шевелиться. С одной стороны, это странно для меня, ведь я всегда был самым исполнительным и трудолюбивым курсантом. С другой стороны, не имея над собой прямого начальника и управляя сам своими бойцами, я понял, что иногда необходимо расслабиться и дать отдохнуть своим людям. Раньше за этим следил мой командир, а теперь мне приходится самому постигать искусство правильного управления личным составом. Нельзя день за днем выжимать все силы из людей, они не из стали и в определенный момент могут сломаться. Да и сам я тоже не стальной. Но сегодня хочу заняться сталью, сделать сам себе новый клинок, по руке моей обезьяноподобной шкуры.

Металлообрабатывающий цех при убежище просто покорил меня. Литейная мастерская, позволяющая готовить разнообразные сплавы, кузнечный аппарат, способный автоматически работать с заготовками по выбранному сценарию, разнообразные станки. Устройство, способное насыщать расплав или заготовку нужными присадками. Если нужно – добавим в сталь ванадия или насытим ее углеродом. Можно насытить заготовку ионами иридия. Можно добавить рений. Дерьмо, моего знания кузнечного ремесла хватало, чтобы сковать подкову, гвоздь или примитивный дюссак. Но этим можно пользоваться с помощью Синего. Что я и сделал. Искин отозвался, голос его звучал, как у человека спросонья. Однако он быстро понял мою идею и принялся за работу. Сначала предложил мне накинуть боевую шкуру. По моему изменившемуся телу пробежали светлячки лазерных лучей. Определившись с моими размерами, искин попросил меня продемонстрировать трансформу в движении. Я побоксировал с тенью, поразмахивал лапами, сделал несколько гимнастических упражнений. Нет, пока я слишком неуклюж в шкуре, нужно очень много тренироваться. А когда? Мне же планету спасать нужно, почти в одиночку! Я улыбнулся этой шутке, и Синий вдруг попросил меня больше так не делать.