Сергей Михеев – Билет не туда (страница 46)

Но главное не это. Я пополз вперед, точно помню, где стоял монах-воин. Его саблю не могло снести взрывом, такое оружие нельзя так просто потерять, оно должно оказаться в руке победителя, который так рискнул ради него. Нет, если бы здесь не оказалось этого монаха, я все равно бы пошел на этот риск, но трофеи – убийце. Это закон мироздания. Я чувствую его, этот клинок мой! Пришлось проползти добрую сотню метров по перепаханному осколками мин покрытию площадки, как рукой наткнулся на него. По нервам прошлась словно вспышка, проведя ладонью по клинку, наткнулся на эфес, сжал его и привстал на колени. От ножен ничего не осталось, эфес слегка поцарапан, но ничего непоправимого, несмотря на то что разрывы продолжались, я встал, отсалютовал клинком в сторону горящего склада – от стен помещений не осталось вообще ничего, на их месте образовалась воронка, из центра которой столбом било пламя. Под землей продолжались разрывы, земля под ногами ходила ходуном. Горели и рвались боеприпасы на подземных ярусах.

Развернулся, почти по-уставному, и пошел к своим. Надеюсь, с ними все в порядке. Хотя если я остался жив почти в эпицентре рукотворного катаклизма, то с ними все должно быть в порядке. «Моя прелесть!» – прошептал я улыбаясь. Теперь у нас все будет хорошо, непременно. Я все же ее добыл, а значит, прорвемся.

Глава пятая

– Вик, ну и видуха у тебя! И меч откуда-то, ты же без него был.

– Это не меч, а сабля.

– Так там были эти?

– Да. И мы их положили. Мы снова в числе, да что там, лучшие! Копье Тьмы, куча старших офицеров, под две с половиной сотни прочих. Причем солдаты были – элита, все с нашим оружием, в трофейных брониках и касках. Высаживались и занимали оборону ну просто загляденье, думаю, не уступают техам Короны. Только командиры у них дерьмо, не просчитали нашу ловушку, – улыбнулся я.

– Но это на первый раз, по второму такое уже не провернуть. Ладно, полетели отсюда. Нашумели. Где твоя винтовка, кстати?

– Наверное, взрывом сорвало. Народ, это было пекло. Я на такое больше не пойду, если подрывать, то издали.

Мы сели на байки и полетели. Сначала, пользуясь прикрытием черного облако дыма, в наглую, не скрываясь, но потом снизили скорость и полетели, прячась под кронами деревьев. Примерно к обеду вылетели к берегу реки, я скинул с себя доспех и все, что под ним, пошел, освежился, смыл с себя пот и грязные разводы от осевших на кожу лица частиц сгоревшей взрывчатки и пыли. Подстежка под комбез провоняла потом, все остальное – резким запахом химической гари. Спросил у ребят, есть ли у них запасная подстежка, надевать мокрую от пота и пованивавшую категорически не хотелось. Выручил Шильда. Дал народу полюбоваться саблей, пообещал, что следующие – их. Если будут.

Отдохнув и перекусив, двинулись дальше, к новому пристанищу, к базе СОП Синий, Т-17. Прибыли к вечеру, приземлились за пару километров, дальше поехали по земле. Где-то за триста метров до выбранного нами входа оставили байки под плотными кронами деревьев и, сжимая оружие, пошли на своих двоих. Винтовку я посеял, а плазму повесил за спину, не слишком удобное оружие в лесу. Достал пистолет.

– Стоп! Там кто-то есть, – прошептал я, вскидывая руку в останавливающем жесте.

– Опасность?

– Не чувствую, скорее наоборот. Но не расслабляемся.

Осторожно, стелющимся шагом, практически бесшумно, несмотря на доспех, я прошел метров тридцать и жестом подозвал к себе бойцов.

– Вот это номер! – присвистнул Чача.

– Нежданчик. Но откуда они здесь взялись?

Рядом со входом, у почти прогоревшего костра ютились трое детей. Два подростка лет двенадцати – четырнадцати и девочка. Наверное, десятилетняя. Охренеть, но почему здесь? Ну, сейчас узнаем. Один из пацанов вроде как дежурил, клевал носом, стараясь не поддаваться дремоте. Остальные спали. Подобрались почти вплотную, и тут Шаран выдал:

– Бу!

Чувствуется, огромный опыт общения с детьми! Я и сам из детей видел только курсантов младших курсов. Изредка. Но мне бы такая идея в голову не пришла. И ведь не пришла?

Пацан, который как бы дежурил, вскочил, изготовившись то ли бежать, то ли защищаться, остальные тоже всполошились, слава богам, никто не умудрился откатиться в костер.

– Ну и баран ты, Шаран! – заявил Шильда и закатил ему подзатыльник. От возмущения у него даже проявился поэтический дар. Подшлифовать немного, и можно выступать. Чача громко фыркнул, не оценив остроумия первого и поэзии второго.

– Вы откуда здесь такие? – спросил я. В отличие от Шильды, меня поразило косноязычие.

– Какие такие? – поинтересовалась мелкая.

Бойкая. Знаю я таких по своим сестрам, наверняка язва, в каждой бутылке затычка и шило заодно. И ведь никуда мы теперь от них не денемся, с тоской подумал я, прощай, простая и понятная жизнь. Здравствуй, детский сад, штаны на лямках.

– Неожиданные. Как понос, – желчно выдал Чача.

Чувствую, он старший в семье. Ну, или младшие у него точно есть. Он тоже осознал, с какой катастрофой мы столкнулись.

– Кстати, не о том говорим. Вход-то скомпрометирован. Придется подрывать. – И ведь мы просто могли сделать вид, что их не заметили, и пойти к другому выходу. Ага, могли. Не знаю, как с остальными, но мне за семь лет крепко вколотили в черепушку: беречь и защищать. – И как вы нашли вход на секретный объект, э… друзья? – Нельзя называть детьми – шуму будет на полчаса, не меньше. А мне после этого сумасшедшего дня хотелось только одного: пожрать и завалиться спать.

– Давно нашли, пару лет назад, играли, смотрим, а здесь не просто пещера. Ну а сейчас сюда пришли, потому что военные свои объекты просто так не бросают.

– И?

– И вот вы пришли.

А ведь все логично! Кроме того, что армии на планете уже не осталось. Кроме таких вот партизан, как мы. Да и мы могли никогда сюда не прийти, если бы командир не решил такую шумную компанию отправить куролесить куда подальше.

– Ну раз так, тогда заходим. Шаран, ты, как я посмотрю, мастак с детьми (дерьмо, я все-таки произнес это слово! Но вроде пронесло, не заметили) обращаться, сразу общий язык находишь. Так что они отныне – твоя ответственность.

Все, кроме «счастливца», были крайне рады такому моему решению. Вообще я мудрый командир, и в конце концов, кто первый сказал: «Бу»? Сам напросился.

После этого я вскрыл убежище и пошел знакомиться с Искином, управляющим схроном искусственным интеллектом. Нет, я знал, что у командиров жизнь не сахар и что развитая техническая цивилизация забюрократизирована не меньше, чем мой родной дом. Но то, что Синему Т-17 не понравится, как я представляюсь, не ожидал! От меня ему требовался мой учетный номер, и ведь я его точно получал, когда меня приписывали к учебной базе, но я его, естественно, не помнил. Пришлось звать бойцов, и они, надиктовав свои номера, засвидетельствовали, что этот подозрительный субъект – их командир, проходивший с ними стажировку на учебной базе и произведенный в сержанты в полевых условиях. Искин в качестве временного идентификатора принял номер моего коммуникатора, посоветовав не терять его. Когда я напомнил, что мы воюем и из всего, с чем я вышел из ворот базы Варгр (семнадцать, кажется), со мной остался только меч, предложил запомнить номер коммуникатора. После этого я надиктовал ему отчет о проделанной операции для передачи наверх и попросил попытаться наладить связь с командованием. Снова удалось пообщаться в текстовом режиме с Таросом, который продолжал куковать на нашей старой базе. Стаи, обложившие его, никуда уходить не собирались. Порадовал его нашими успехами, он нас тем, что наша тактика с байками опробована другими командами и принята на вооружение. Даже как-то приятно, чувствуешь себя военным гением! Сообщил, что в ближайшее время ничем масштабным заниматься не планируем, будем скромно минировать дороги и создавать временные закладки с оружием, боеприпасами и другими нужностями.

После этого отправился спать. Ночью снился мне монах, которого мы завалили, жаловался, что сделали это нечестно, и вообще, у него теперь даже тела не осталось для похорон. Будет пустой кенотаф. Тут в сон вмешался другой голос, сказав, что ему не стоит надеяться на кенотаф, не будет его. Линии судьбы сплетаются так, что Темная империя рухнет, не дожив до очередной годовщины. А там и до ее богов доберутся. А на Ирме зародится новый пантеон. Мне же этот голос посоветовал спать дальше, не снисходя до общения с поверженными врагами. После этого сон как отрубило. Что самое странное, говорил со мной улыбающийся череп, трудно это представить, но от черепа даже без нижней челюсти явно исходило ощущение улыбки и обещания новой встречи.

Проснувшись, я четко понял, что сон был не простым, я в самом деле общался с мертвым монахом, и прогнал его на самом деле череп. Не простой, естественно, это был лич, но не некромант, как это чаще всего бывает. Просто сильный маг, не захотевший уходить на перерождение. И находится его филактерия в виде улыбающегося черепа где-то здесь, на немагическом, насквозь безбожном, технологичном Ирме. Мне удалось его порадовать устранением темного монаха. За что он оставил мне подарок. Проснулся я с острым желанием зажечь светляк, что я, не в силах побороть искушение, сделал. И надо мной воссияло солнце! Ну, может, не солнце, конечно, но теперь мой светляк из скромного огонька свечи превратился в мощный прожектор с портового маяка! Сконцентрировавшись, я понял, что мой резерв силы вырос на пару порядков с лишним, и проводимость каналов выросла аналогично. Я знаю, что, упорно трудясь, постоянно применяя магию, можно постепенно подниматься над собой, наращивать свои силы, но мои исходные возможности столь слабы, что я этим не заморачивался. А тут такой скачок! Нет, магом я не стал, но уже сейчас мои заклинания могут быть неплохим подспорьем в бою. Мне срочно нужно в библиотеку! До которой не дотянуться никак, пока закрыт портал. Вот дерьмо!