Сергей Михеенков – Жуков. Танец победителя (страница 14)
Представление унтера на отчисление драгуна Жукова из учебной команды разбирал сам начальник курсов. Он вызвал Жукова для беседы. В разговоре выяснилось, что он москвич, из Марьиной Рощи, до войны работал краснодерёвщиком, потом служил в уланском полку вахмистром. Воевал. В бою показал себя храбрым и умелым командиром, награждён несколькими солдатскими Георгиевскими крестами и досрочно произведён в офицеры. После тяжёлого ранения, ещё не вполне оправившись, принял учебную команду. Но назначение это для него временное, потому что, как только рана перестанет беспокоить, снова уйдёт на фронт.
– Вот что, солдат, – обратился он к Жукову и указал на плотно исписанный лист. – На тебя поступила плохая характеристика. Здесь написано, что за четыре месяца обучения имеешь больше десятка взысканий, дерзишь, называешь своего взводного командира «шкурой» и прочими нехорошими словами. Так ли это?
– Да, ваше благородие, – ответил Жуков. – Но одно могу доложить, что всякий уважающий себя человек на моём месте вёл бы себя так же.
Начальник курсов начал расспрашивать о взводном командире. Жукову пришлось всё рассказать. Слова драгуна целиком совпадали с тем, что начальник успел узнать от других солдат и офицеров. Выслушав Жукова, начальник курсов коротко сказал:
– Иди во взвод, готовься к экзаменам. И постарайся быть лучшим. Не подведи меня.
Это была победа.
Экзамены Жуков сдал успешно. Но желанного звания всё же не получил.
В середине 1960-х годов Константин Симонов провёл ряд интервью с маршалами-фронтовиками. В стране «потеплело», и беседы писателя с полководцами получились на редкость откровенными, а потому интересными. Разговаривали они и о том, как начинались их солдатские пути. Все они свои первые звания и награды получили в царской армии. И о том, куда идти, когда в стране и в армии произошёл разлом. Вот что сказал Симонову Жуков: «Конечно, в душе было общее ощущение, чутьё, куда идти. Но в тот момент, в те молодые годы можно было и свернуть с верного пути. Это тоже не было исключено. И кто его знает, как бы вышло, если бы я оказался не солдатом, а офицером, получил бы уже другие офицерские чины и к этому времени разразилась бы революция. Куда бы пошёл под влиянием тех или иных обстоятельств, где бы оказался? Может быть, доживал бы где-нибудь свой век в эмиграции? Конечно, потом, через год-другой, я был уже сознательным человеком, уже определил свой путь, уже знал, куда идти и за что воевать, но тогда, в самом начале, если бы моя судьба сложилась по-другому, если бы я оказался офицером, кто знает, как было бы. Сколько искалеченных судеб оказалось в то время у таких же людей из народа, как я…»
Многие будущие полководцы Красной армии, командующие армиями и войсками фронтов, Маршалы Советского Союза начинали свою службу с унтер-офицерских званий. Маршал И. С. Конев окончил учебную команду в звании фейерверкера, что соответствовало армейскому унтер-офицеру. Унтер-офицерами на фронтах Первой мировой войны были будущие маршалы С. К. Тимошенко, С. М. Будённый, К. К. Рокоссовский.
Учебные команды старой русской армии давали неплохую военную подготовку для командиров низшего звена. Вспоминая муштру под зорким оком взводного командира, Жуков признавал, что учили всё же хорошо: «Каждый выпускник в совершенстве владел конным делом, оружием и методикой подготовки бойца. Не случайно многие унтер-офицеры старой армии после Октября стали квалифицированными военачальниками Красной армии».
Глава четвёртая. В 10-й генерала Келлера кавалерийской дивизии
И вот учёба позади. Впереди – фронт. Вести с запада по-прежнему поступали тревожные. Иногда, выезжая в поле на очередные занятия, драгуны видели проходящие на восток санитарные обозы. От вереницы повозок доносились стоны раненых. Никому из будущих младших командиров не хотелось такой участи – ехать в тыл изувеченным осколком или пулей, саблей или пикой врага. Но судьба многих из них будет и того горше.
Великая война, или, как её называли в Российской империи, Вторая Отечественная, шла уже два года. Война началась 28 июля 1914 года и окончится 11 ноября 1918 года. По словам историков, она «разделила всемирную историю на две эпохи, открыв совершенно новую её страницу, наполненную социальными взрывами и потрясениями».
В 1916 году шли упорные бои под Салониками в Греции и в Сербии. Особая русская бригада генерал-майора М. К. Дитерихса и французские дивизии потеснили австро-германо-болгарские войска. Продолжались бои под Верденом. Англичане в атаках на реке Сомме впервые применили невиданное оружие сокрушительной силы – танки.
Совсем скоро в тысячах километров восточнее, на другой реке, на маньчжуро-монгольской границе покуда ещё неизвестный миру полководец, комкор Жуков, подготовит и успешно проведёт операцию против японских и баргутских войск Квантунской армии, в ходе которой «впервые в мировой военной практике танковые и механизированные части использовались для решения оперативных задач в качестве основной ударной силы фланговых группировок, совершавших манёвр на окружение».
Унтер-офицер Георгий Жуков.
[Из открытых источников]
Это – напоминание тем, кто, искренне заблуждаясь, считает, что Жуков был недоучкой без академического образования и побеждал, задавливая врага «человеческим мясом».
А на Восточном фронте тоже шли упорные бои. На барановичском направлении наступали армии Северо-Западного фронта генерала Эверта. Южнее, в Восточной Галиции и на Буковине, пронёсся, сметая боевые порядки австро-венгерских войск, русский смерч мощной группировки генерала А. А. Брусилова. Командующий войсками Юго-Западного фронта Алексей Алексеевич Брусилов повёл свои армии в решительное наступление. Эта масштабная стратегическая операция была удачной и вошла в историю Первой мировой войны как Брусиловский прорыв.
Жуков прибыл на передовую в составе команды маршевого пополнения для 10-го драгунского Новгородского полка в район Каменец-Подольска. Здесь на стыке русской 9-й армии с союзными румынскими войсками командование сосредоточило для предстоящего дела полки 10-й кавалерийской дивизии. Вместе с драгунами из прибывшего на фронт состава выводили своих застоявшихся лошадей кавалеристы соседнего 10-го гусарского Ингерманландского полка. Выгружали амуницию. И в это время, когда шла разгрузка, над станцией появился и стал кружить аэроплан противника. Сбросил несколько небольших бомб и улетел. Одна бомба разорвалась рядом с местом выгрузки. Осколками убило драгуна и нескольких лошадей. Вокруг убитых тут же столпились солдаты и оцепенело смотрели на их кровь.
Это была первая смерть, которую увидел Жуков на первой своей войне. Нелепая. Случайная. И тем более трагичная. К действиям в таких обстоятельствах в учебной команде их не готовили. Не было ни наступления, ни обороны, ни артиллерийского обстрела. Бомба прилетела с самолёта. Вид такой смерти порой повергает человека в наибольшее смятение и страх, чем гибель товарища в бою, во время схватки, когда есть возможность, пусть и небольшая, для защиты. Должно быть, именно такие крайние чувства испытывал и Жуков, потому и запомнил на всю жизнь первого убитого своего однополчанина. Но и другое вскоре поймёт он: чем больше командиры заботятся о безопасности пребывания своих солдат вблизи передовой и непосредственно в окопах, чем требовательнее к маскировке во время маршей и в обороне, тем прочнее позиции войск и меньше потерь.
В самом начале сентября 10-я дивизия выдвинулась вперёд и сосредоточилась для наступления в Быстрицком горно-лесистом районе. После продолжительного и утомительного марша эскадроны спешились и приготовились к действиям в пехотном строю, так как «условия местности не позволяли производить конных атак».
К сожалению, биографы Маршала Победы, историки и исследователи свои усилия по изучению жизни и деятельности Жукова сосредоточили на периоде Великой Отечественной войны и 1916–1917 годы почти целиком выпали из их поля зрения. Серьёзных научных исследований по этой теме не проводилось даже к 100-летию со дня начала Первой мировой войны. И нам в таких стеснённых обстоятельствах не остаётся ничего другого, как довериться мемуарам самого Жукова.
Юго-Западный фронт готовился к новому наступлению. Генерал Брусилов, получив резервы и пополнив запасы армейских складов всем необходимым, был полон решимости продолжить наступление и после некоторой паузы развить свой летний успех в глубину австро-венгерских и германских позиций. Для этой цели привлечена была в числе прочих соединений и 10-я кавалерийская дивизия, обладавшая необходимой для таких операций мобильностью и ударной мощью.
Дивизия, с которой предстояло идти в свой первый бой Жукову, была довольно мощным соединением. Она состояла из двух кавалерийских бригад и артиллерийского дивизиона усиления.
Первая бригада: 10-й драгунский Новгородский полк; 10-й уланский Одесский полк. Вторая бригада: 10-й гусарский Ингерманландский полк; 1-й Оренбургский казачий Его Императорского Величества Наследника Цесаревича полк. Усиление: 3-й казачий артиллерийский дивизион.
За дивизией прочно закрепилась слава войска дисциплинированного, храброго, высокоманёвренного и стойкого. Его частями и подразделениями командовали бывалые офицеры, не единожды побывавшие в бою.